В Петербурге с понедельника работает круглосуточный канал Life78 — его на месте «100ТВ» запустила команда Арама Габрелянова, создателя LifeNews и главы «Балтийской медиа-группы». Ранее канал покинул главный редактор Владислав Вдовин: московский менеджмент остался недоволен качеством подготовки канала к эфиру и тем, что Life78 не успели запустить в сентябре. Стиль работы проектов Арама Габрелянова хорошо известен. Сам медиаменеджер надеется, что ему удастся растрясти вялый петербургский телевизионный рынок. 

The Village поговорил с бывшим сотрудником Life78, который ушёл с канала в конце сентября после последней ротации кадров. Он на условиях анонимности рассказал, как устроена работа канала, как Life78 работал в тестовом режиме, как искал себя, как в нём борются петербургский и московский подходы и почему любой местный журналист должен там поработать. 

О телевизионной шизофрении

Я работаю на разных петербургских телеканалах уже больше 15 лет — когда-то помощником, потом администратором и уже давно старшим линейным продюсером: сначала на разных проектах у сторонних производителей, а затем в новостях. Работал на «Пятом», в том числе уже после того, как он стал делать федеральные новости, на канале «Петербург», уезжал на год в Москву, но потом вернулся по семейным обстоятельствам и устроился на «100ТВ».

Так получилось, что через месяц после того, как меня взяли в их новостную службу, пришли известия про Габрелянова. Для всех это было совершенно неожиданно, но я не могу сказать, что большинство сотрудников «сотки» тут же испугались или, брезгливо поморщившись, побежали искать работу в других местах. Все, во-первых, понимали, что процесс долгий и чем он закончится — неизвестно. Во-вторых, уходить особенно было некуда. А в-третьих, и в моём случае это было даже определяющим мотивом, было понятно, что с точки зрения профессии хуже не будет. «100ТВ» был очень самобытным петербургским проектом, особенно в последние годы. Мне он, кстати, очень нравился, и темп городских новостей, и западное «медленное телевидение», которое практически никто в России не показывал, разные сериалы.

Но в какой-то момент я понял, что становлюсь шизофреником, потребитель внутри всё время боролся с исполнителем. Это вообще главная болезнь сотрудников российских телеканалов: все сами хотят смотреть одно, а делать — другое. Не знаю, как это объяснить.

В общем, у меня оставались амбиции, но для линейного продюсера, который хочет работать с оперативной информацией, на «100ТВ» было уже практически нечего делать. Можно было поехать в Москву, но я хотел оставаться в Петербурге и довольно легко, осознавая все риски, решил, что буду работать в новых обстоятельствах, пока не погонят. Производитель во мне тогда точно победил потребителя. Но сейчас я уже понимаю, что это было довольно рациональное решение: линейный продюсер чувствует себя востребованным только в таких больших информационных машинах: мы достаём людей, находим героев, договариваемся о сложных съёмках, мы лепим продукт. Вообще, тогда многие почувствовали себя довольно крутыми и востребованными. Другое дело, что дальше жизнь многое откорректировала.

Как работали в тестовом режиме

LifeNews — это удивительное сочетание эффективности и деструктивности. То, как мы всё лето готовились к эфиру, лучше всего показывает сложившийся тут стиль управления. То, что людей постоянно нанимали, а потом довольно быстро увольняли, это уже всем известно. Ротация была мощной. Я мог прийти утром на работу, познакомиться с новой девочкой-корреспонденткой, съездить с ней на тестовый сюжет куда-нибудь на дамбу или в Синявино, а уже вечером узнать, что её уволили.

При этом важно понимать, что вся эта ротация происходила в рамках испытательных сроков и с минимальными инвестициями со стороны работодателя. Ещё до того, как были опубликованы официальные вакансии, в разные отделы каждый день приходили новые девочки и мальчики, которые разными путями проникали на канал с факультетов журналистики. Особенно активными были студенты кафедры журналистики Гуманитарного университета профсоюзов. Это довольно определённый тип молодых людей — очень цинично настроенных и в той же степени, как потом выяснялось, бесполезных. Большинство из них были уверены, что приходят работать стрингерами. То есть они буквально верили, что сейчас получат камеры со шпионскими микрофонами и пойдут охотиться по городу за Татьяной Булановой, глаза горели. Когда выяснялось, что надо снимать прорыв канализации на проспекте Просвещения, прежнего энтузиазма уже не наблюдалось.

Только потом я понял конечный смысл всего этого безумия с толпами новых сотрудников, которые появлялись так же быстро, как и исчезали. Реальный кадровый состав либо уже выбрали, либо выбирали на совсем другом уровне. Текучка была нужна для того, чтобы сформировать большую базу видеоматериала, а главное — показать городу внешнюю активность. На тот момент в Москве рассчитывали, что запустятся в конце августа, а для этого было важно, чтобы, как говорил Габрелянов, Life78 «стал мерещиться в каждой музейной бабушке» ещё в тестовом режиме.

На тот момент в Москве рассчитывали, что запустятся в конце августа, а для этого было важно, чтобы, как говорил Габрелянов, Life78 «стал мерещиться в каждой музейной бабушке» ещё в тестовом режиме

На практике это выглядело так: в комнате сидит толпа стажёров и продюсеры, перед ними редактор, который читает на ноутбуке ленту «Фонтанки.ру»: «Так, конференция по животноводству в „Ленэкспо“ — Витя, отправляйся туда. Также сегодня гастроли Михаила Задорнова, вот ты, в белой маечке, бери Петю и отправляйся туда. Пробка на Витебском проспекте — Женя, выезжай. Главное — не забудьте наклейки на микрофон». Как дальше всё сложится, было уже не так важно. Задача была вывести людей в поле. А поскольку выезжали все подряд, часто доходило до анекдотов. Одну стажёрку, например, отправили встречать на Московском вокзале Юрия Никулина, чтобы потом сопроводить его до цирка на Фонтанке. На вокзале она честно провела день.

Вообще, на тот момент была идея, что такая массовая атака стажёров с наклейками Life78 произведёт вирусный эффект, в Москве даже грезили инстаграм-флешмобом, но потом ближе к августу быстро про это забыли —стало понятно, что есть совсем другие проблемы.

При этом параллельно шли тракты, строилась крутая студия — с технической точки зрения у LifeNews всё очень хорошо и не так сумбурно. Надо сказать, тех, кто отвечают за технологии, в компаниях Габрелянова уважают больше, чем кого-либо. Остальные чаще всего находятся в состоянии лёгкого или сильного испуга: любой — от ассистента до редактора с собственным кабинетом — ждут нагоняя по цепочке. Это, конечно, во многом приносит необходимый результат: расслабленным ты не бываешь и много работаешь. Много работать в LifeNews принято. Я не берусь обсуждать, насколько этот труд осмысленный, но там точно не ленятся — ни младшие, ни старшие. Работают много, часто без выходных, многие привыкают работать сверхурочно, ночные переделки сюжетов (которые при этом никогда не выйдут в эфир и в лучшем случае окажутся на сайте!) были обычным явлением. Я считаю, что каждый петербургский журналист должен там поработать. Это как прививка от безволия.

Как канал искал себя

У канала сначала была, как я понимаю, общая идеология. Она заключалась в том, что Life78 должен быть быстрее всех — ну вот так, просто стать самым быстрым петербургским СМИ. Постепенно стало понятно, что быстрее той же «Фонтанки» работать не получится — хотя бы даже по причине другого технологического процесса. У Life78 уже тогда предполагался сайт, но он всё равно в конечном счёте должен был подчиняться телевидению. Тогда стали думать о нишах. Это не выражалось явно, но командам стали поступать конкретные ориентиры.

Первой отсеяли идею с каналом — охотником на звёзд. Габрелянов изначально говорил, что хочет делать новости обо всём и о звёздах в том числе (тем более у конкурентов светских сплетен практически не было). Я слышал, что коллеги, понимающие петербургский рынок, жаловались, что здесь ловить нечего, но шеф всем настучал по голове — ловить нечего, потому что не умеете.

Стали учиться, изучать, кого, собственно, аудитория воспринимает как звёзд, достойных сплетен и расследований. Картина вырисовывалась сложная. Суперзвёзды — такие, как Пиотровский и Гергиев — неприкасаемые, их, разумеется, просто нельзя было обсуждать. Эстрадных звёзд практически нет. Боярский уже давно всем надоел, Розенбаум живёт в неприступном замке. Были разные театральные актёры, но их, как выяснилось, в культурной столице знают довольно плохо. Есть «Зенит», но там, как назло, команда совсем не «гуляла», хотя на неё, конечно, очень надеялись. Надежды были на конфликт главного тренера-португальца с игроками и менеджментом — и это, как я помню, было последней каплей. Раздобыть толком так ничего не удалось, хотя дежурили и у базы в Удельном, и у «Петровского», и в «Будда-баре», искали информаторов. После срыва очередных дедлайнов ближе к осени начальство устроило жёсткий разнос, грозило, что привезёт специальную московскую бригаду, которая покажет, как надо работать, и покажет русскую любовницу Виллаш-Боаша, но чего-то не сложилось.

Долго надеялись, что к запуску раскачаем тему с математиком Григорием Перельманом, за которым пять лет назад газета «Жизнь» относительно успешно уже охотилась у его квартиры на Будапештской улице. Выяснилось, что он большую часть времени теперь проводит в Швеции, и ценных кадров не достали. Зато подвернулся пожилой актёр Краско с юной невестой — они, конечно, чуть спасли положение. 

 

Постепенно пришли к следующему ориентиру: петербургские звёзды, за которыми надо охотиться, — это ЖКХ (прорыв труб, канализаций, сосули и тому подобное) и условный «купчинский маньяк» 

Постепенно пришли к следующему ориентиру: петербургские звёзды, за которыми надо охотиться, — это ЖКХ (прорыв труб, канализаций, сосули и тому подобное) и условный «купчинский маньяк». С коммуналкой всё более или менее понятно и даже разумно — этим город живёт, принимает всё это близко к сердцу, а тем много — и все они на стыке эмоционального и рационального: люди склонны выражать очень яркие эмоции по разным бытовым вопросам, которые связаны с техническими моментами. А это вот ровно то, что LifeNews и нужно. С криминалом всё немного сложнее, тут рынок держит «Фонтанка», у неё давние и надёжные связи в органах. Но это направление, которым я, слава богу, не занимался вообще. Пока, если судить по первым сюжетам, многое получается.

Какие там люди

Я понимаю, что все ждут историй про циничных монстров, но это не так. Там обычные люди работают. Эффективность LifeNews ещё и в том, что там все очень быстро встраиваются в рабочую систему: ты перестаёшь рефлексировать, ныть и ищешь возможность доказать, что ты лучший, даже в этой нервной обстановке. Местное начальство иногда вело себя странно, иногда излишне нервно, иногда, как мне казалось, несколько растерянно, но их как раз можно понять: задачи были амбициозные, сроки — короткие, а денег, за которые надо было отвечать головой, по петербургским меркам много.

Все при этом проявляли себе в разный момент трогательно и по-человечески.

Девушка, обучающая продюсеров, в какой-то момент всё бросила и уехала обратно в Москву, написав коллективу письмо: «Не хочу, чтобы в ваших глазах я оставалась сукой».

Креативный директор, петербуржец, до этого надолго уезжавший в столицу и определённо переживший профессиональную драму, опытный журналист с глянцевым бэкграундом, очень остроумный и эрудированный человек, сначала всем казался снобом, но потом стал всеобщим любимцем, общаться с ним было одно удовольствие. Многие хихикали, когда он написал в социальных сетях, что на собраниях LifeNews слова Vice News и HBO звучат чаще, чем мат на планёрках журнала GQ начала нулевых. Но быстро стало очевидно, что это самоирония.

Шеф-редактор, тоже москвич, к Петербургу и местным сначала относился с подозрением, но потом город полюбил, стал постоянно фотографировать петроградские крыши и вроде даже решил здесь купить квартиру, взяв ипотеку.

Как Москва боролась с петербургским стилем

Противопоставление московского и петербургского стиля работы — это то, чем канал живёт постоянно. Местные как раз это противопоставление не особенно поддерживают, а вот московский менеджмент его очень любит. Все разговоры московских учителей заканчивались этим: вы все вялые, у вас нет энергетики, вы неторопливы, вы не живёте страстями.

После того как Габрелянов опубликовал что-то похожее в Twitter, его стали умолять больше так не делать, чтобы коллектив в себе окончательно не разуверился. Он немножко успокоился и потом в интервью даже стал говорить, что ребята справляются ничего. Хотя, когда сам приезжал в Петербург, высказывался в радикальном духе: питерские не зажигают, выходит нытьё, вы все спите, сплошное болото, не хотите работать — будут работать другие, настоящие профессионалы.

«Если у вас нет идеи для сюжета, отправляйтесь к ближайшему павильону с шавермой — там вы найдёте сюжетов на неделю»

Раздражало, что иногда разговаривали как с детьми, но, с другой стороны, все понимали, что если это попытка подкинуть дров в костёр — она в нашу пользу. Не раскачаемся — ничего и не получится.

Один диалог, насколько я понимаю, даже закончился промороликом, который сейчас Life78 запустил в интернет. Из Москвы прислали специалиста, который помог бы нам находить сюжетные повороты в обыденной жизни. «Вот что, — говорит она, — вас тут волнует? Пышки? Как вы видите тут идеальный сюжет: в Петербурге открылась новая пышечная, петербуржцы и гости города стоят у дверей в ожидании открытия. Это скука. Как можно повернуть сюжет: в новой пышечной отравились 15 петербуржцев». Кто-то спрашивает: «А если не отравились? — «Я никогда не поверю, что в новой пышечной никто не отравился. Вы видели когда-нибудь, как работает малый бизнес, связанный с общепитом? Если у вас нет идеи для сюжета, отправляйтесь к ближайшему павильону с шавермой — там вы найдёте сюжетов на неделю». И ведь не поспоришь.

Как запускался канал

Сентябрь был очень тяжёлый. Все понимали, что не успеваем. Габрелянов в интервью сказал, что запустимся 20 сентября, для многих это было шоком. Потом стало известно, что в Москве недовольны срывом сроков и что менеджмент поменяется. И тут как раз сработала натренированность последних месяцев: все, в том числе те, кто должен был уйти, понимали, что решение справедливо, что это нормально. Наверное, была обида, но, скорее, на себя.

Технически всё готово. Канал есть. До сих пор недовольны темпом поисков сюжетов. Хорошо раскачалась служба, работающая с криминальными новостями и происшествиями. Появились осведомители, доступ к оперативным сводкам, информация в редакцию поступает мгновенно, видео с камер наблюдения есть почти всегда. Но задача ведь в конечном счёты была более универсальной — сделать городской канал о городской жизни во всех её проявлениях. Дальше перекос частично сгладится за счёт программ, ток-шоу и спорта, но и информационная ориентация на криминал и происшествия, я думаю, сохранится.

Среди обсуждаемых форматов был и такой — «Круглосуточные 600 секунд» — красиво и захватывало дух. Во-первых, петербургская преемственность, это могла бы понять аудитория: не просто криминал, а возвращение на отдельно взятый канал хтони 90-х. Умные люди даже предлагали пригласить в качестве консультантов местных некрореалистов. Петербург с его тёмными парадняками, криминальные спальные районы, подпольные казино, сходняки и так далее. Во-вторых, это то, что можно делать текущими силами очень хорошо. Но Невзоров вроде сотрудничать отказался, а главное — Габрелянов продолжает верить, что остаётся пространство для манёвра.

Например, решили расследовать святую для любого петербуржца тему — что происходит с крейсером «Аврора». Сил на это потратили уйму, выяснили, что на крейсере после ремонта появится пушка для стрельбы, а также есть проект установки дополнительного гальюна для женского персонала. Полтора месяца делали великолепную инфографику: «Аврора» со студийной плазмы выплывает в студию, как бы разрушая её. Получилось красиво, всё прошло хорошо. Но, по-моему, в результате даже не самое чуткое к таким вещам московское начальство увидело в этом неприятный символизм.

   

Обложка: shutterstock.com / Maxim Blinkov