Террористическая группировка «Исламское государство» (запрещена в России) стремится стать настоящим государством: её члены уже организовали правительство и разработали собственную экономическую программу. На днях издание The Guardian изучило этот документ и обнаружило там инструкции по формированию международных отношений, управлению пропагандистской машиной и централизованному контролю за природными ресурсами, в том числе нефтью и газом. Обозреватель «Коммерсант FM» Юрий Мацарский недавно побывал в нескольких километрах от границ ИГ и рассказал The Village о том, как живут мирные люди под контролем боевиков.

   

 «Я был в нескольких километрах от ИГ»: Юрий Мацарский — о жизни на территории боевиков . Изображение № 1.

Юрий Мацарский 

обозреватель «Коммерсант FM»

Я был в Киркуке, Эрбиле и Сулеймании, ездил вдоль линии фронта между ополчением Иракского Курдистана и «Исламским государством» (эта организация запрещена в России). Основная линия фронта проходит к югу от Киркука и вдоль шоссе, которое соединяет этот город с Мосулом, и идёт в сторону турецкой границы. Я был в нескольких километрах от боевых частей ИГ.

Чем дальше от линии фронта, тем спокойнее. И тем менее понятно, что ты находишься в охваченном войной регионе. Мирная жизнь в Иракском Курдистане выглядит лучше, чем мирная жизнь на Ближнем Востоке. Здесь огромное количество достаточно дорогих автомобилей, которые не может себе позволить ни один порядочный московский журналист. Курдский журналист спокойно ездит на пригнанных из ОАЭ Land Cruiser трёх-четырёхлетней давности. В Курдистане строят много небоскрёбов, торговых и бизнес-центров. Причиной строительного бума стал долговременный рост цен на нефть, который сейчас прекратился и обернулся падением. Тем не менее денег заработали достаточно, чтобы из Сулеймании, Киркука и Эрбиля сделать жемчужины, в которых есть и небоскрёбы, и объекты современного искусства.

Курды смогли остановить рост территорий ИГ с севера Ирака. Они даже пошли в удачное контрнаступление, отбили значительные территории под Киркуком и некоторые подходы к городу Мосулу. Это наступление шло во многом при помощи бомбардировок авиации США и союзников. С воздуха оказывается значительная поддержка, я видел последствия налётов американской авиации на позиции ИГ: бьют очень точно и не оставляют ни малейшего кирпичика, за которым можно было бы укрыться. Это позволяет курдам идти в наступление. Не надо забывать, что и Европа помогла им стрелковым оружием: теперь у курдского ополчения есть не только ржавые автоматы Калашникова, но и современное вооружение, американское и немецкое, которое они получили по линии минобороны западных стран. Поэтому они могут наступать и оказывать сопротивление ИГ и даже активно теснить его.

Чем ближе к ИГ, тем больше признаков войны: огромное число военных, вертолёты в небе, звуки выстрелов, разбитые здания, ополченцы на бронированных джипах, настоящая прифронтовая зона. На территориях, подконтрольных ИГ, жизнь есть: люди умудряются выживать, работать, платить налоги. Когда становится совсем невмоготу, они оттуда бегут.

Я был в лагере беженцев, в котором живут несколько тысяч езидов. Это религиозное меньшинство, они этнически близки к курдам, но при этом исповедуют свою религию, езидизм — это смесь разных положений из христианства, ислама, зороастризма и ряда других религий. Езиды — главные враги ИГ, потому что идеологи исламистов признали их язычниками. На езидов развернулась охота, настоящий геноцид. Они рассказывают, как оказались врагами в родном регионе, своём собственном доме, и были вынуждены оставить свою столицу, Синджар. Город не так давно отбили у исламистов, но люди не спешат возвращаться, так как «Исламское государство» находится поблизости.

Езиды рассказывают самые страшные вещи, которые только можно представить: мужчин-езидов исламисты убивают на месте, их казнят, массово закапывая живьём в могилы, а молодых женщин продают в рабство. При этом часто пытаются найти родственников, которым удалось спастись: им предлагают выкупить дочерей и жён. Я разговаривал с людьми, которые выкупали своих родственников за 10–12–15 тысяч долларов. Это достаточно большие деньги для тех, кто потерял всё и был вынужден оставить свой дом. Каким-то образом люди пытаются найти деньги на выкуп; у многих получается, но не у всех. Если выкупить родственницу не удаётся, её продают в гаремы.

Жизнь на территории ИГ во многом зависит от условий, в которые попадают люди. Как правило, это не просто пришли исламисты и ввели свои шариатские законы

Я встречался со школьным учителем, он араб и суннит. По идее, у ИГ не должно быть к нему никаких претензий, если бы не одно но: учитель работал в школе, где мальчики и девочки учились вместе. Поскольку ИГ считает, что женщины не должны получать образование, человек, который помогает девочкам учиться, для них определённо враг и подлежит казни. Этот человек теперь живёт в лагере беженцев и работает в школе для местных детей.

Жизнь на территории ИГ во многом зависит от условий, в которые попадают люди. Как правило, это не просто пришли исламисты и ввели свои шариатские законы. Многие люди остаются без дома и крова. Например, во время боёв за город Мосул подбили водонапорную башню, и значительная часть города осталась без воды. Сотни тысяч человек ушли из города, и не очень понятно, что послужило основным толчком: то, что пришло ИГ, или то, что люди остались без чистой свежей воды.

Мирные люди выживают на территории ИГ, только строго следуя тому пониманию шариата и исламских законов, которое приносят с собой исламисты. Есть шариатская полиция, которая действует внутри занятых ИГ городов. Она следит за тем, чтобы женщины ходили с покрытыми головами, а мужчины не курили и не пили. Конечно, порядки там строжайшие, но, тем не менее, даже христианские меньшинства смогли выжить. Они платят повышенный налог, им запрещено прилюдно совершать религиозные обряды и демонстрировать кресты, их церкви заняты исламистами, но по крайней мере части христиан позволили выжить.

Этот момент активно используется в пропаганде, чтобы показать: исламисты не совсем звери, они готовы мириться с существованием христиан на своей территории и даже уважают религиозные меньшинства. Всё как велел пророк Мухаммед. Так ИГ хочет склонить на свою сторону некоторых сомневающихся мусульман, которых пугает жестокость исламистов и которые никак не могут решить, присоединяться ли им к ИГ или нет.

На территориях, подконтрольных ИГ, есть некие общегосударственные правила  (если этот термин вообще здесь применим). Эти законы — самые радикальные трактовки положений шариата. Многие рассказывают, что они были бы готовы остаться в регионе ИГ, если бы были понятны условия, на которых там можно жить. И не потому, что поддерживают исламистов, а просто потому, что не хотят бросать свой дом и перебираться в палатку лагеря для беженцев в регионе, где зимой минусовая температура и падает снег. Те, кто оставался на какое-то время внутри ИГ, говорят, что исламисты очень быстро начинают трактовать все религиозные предписания удобным для себя образом и люди оказываются в ситуации, когда они всюду должны и всюду виноваты.

Одна арабская женщина рассказывала мне, что тем боевикам, которые хорошо проявили себя в боях, руководство даёт премии — дома, участки и другую собственность, которую не покупают, а отбирают. Муж этой женщины лишился своего грузовика, дома и участка, потому что кто-то из командиров решил премировать их собственностью своих людей. Им дали два дня, чтобы собраться и уйти неизвестно куда. Никого не волновало, куда эти люди пойдут, чем будут заниматься и как им дальше жить. То есть помимо законов существуют желания боевиков и полевых командиров, которые любую свою потребность оформляют в закон, обязательный к выполнению. Боевик может говорить, что он пришёл сюда выполнить волю Аллаха, но если ему понравился твой дом, волей Аллаха становится немедленно отдать свою недвижимость террористам.

   

обложка: AP / ТАСС