Офис Look At Media расположен на «Трёхгорной мануфактуре», и я пешком иду на работу от станции метро «Краснопресненская». Сегодня по пути в редакцию я столкнулся с руинами, которые сверху украшала надпись «Шеш-Беш». Мы с коллегой шутим про «полный шеш-беш» и искренне радуемся такому повороту событий. Уродливые (да, они уродливые, и спорить с этим никому, к счастью, в голову не приходит) самострои в своём оригинальном состоянии выглядели даже хуже, чем появившиеся на их месте руины, у которых есть хоть какой-то романтический флёр. И самое прекрасное — затем эти руины сменят открытые пространства: городу не хватает пустоты.

Я не понимаю, в чём польза от образа европейского города, в котором есть «узкие улочки и кафе и торговцы на каждом углу». Старые европейские города формировали такую систему своего устройства сотни лет — что совсем не означает, что она подходит современному городскому сообществу Москвы. В этих палаточках не было духа свободы — это был дух отчаяния. Они были важной частью переходного периода, периода зарождения малого бизнеса и возрождения предпринимательства. Но насколько это актуально сейчас? Как памятник эпохе? Может, настало время чуть более ответственно подходить к своему вкладу в развитие городской среды — в том числе и малому бизнесу?

Да, малому и среднему бизнесу в нашей стране и в нашем городе приходится непросто, и сложно поспорить с тем, что это плохо. Но если вы уж и принимаете этакую неолиберальную точку зрения о духе свободы, то стоит признать и то, что свобода сопряжена с риском. Да, торговцы колготками и профитролями не виноваты, что они заселили стихийно возникшие сооружения, а теперь их насильно выселяют. Однако им стоило понимать, на что они идут. Что времена меняются, что у городских властей в какой-то момент может появиться политическая воля, чтобы повлиять на внешний облик городской среды. Люди, которые, допустим, болеют венерическими заболеваниями, не виноваты в том, что они ими заразились. Но они должны понимать, на какие риски идут, занимаясь незащищённым сексом.

Да, город можно сравнить с живым организмом. Но этот организм более сложный, чем бесконечно разрастающаяся колония бактерий. В нём есть противоборствующие силы, каждая из которых берёт верх в зависимости от условий. Я уверен, что самострои у метро стали анахронизмом. Они принадлежат ко времени, когда собственность формировалась путём захвата — в отличие от маленьких и мобильных торговых ларьков, которые правительство Собянина снесло, ещё когда он только стал мэром. Они олицетворяли новую модель экономических отношений — динамичную, подстраивающуюся под изменяющиеся условия. Сейчас её перехватил формат фуд-трака. У него ужасное название, но очень верная, карнавальная модель существования. Вечный pop-up.

Можно много обвинять городские власти в насилии над якобы естественно складывающимся городским пространством, но насилие тут в любом случае идёт с обеих сторон «конфликта». Я молод, и в моём сознании эти самострои прочно вписались в городской пейзаж, так что их проблемность редко привлекала моё внимание. Но стоит задуматься, что на их месте появится пустота, — как становится понятно, что те, кто возвёл эти здания, на самом деле тоже кое-что украли у горожан. Так же как и те, кто строит гигантские торговые центры на месте привокзальных площадей, церкви на месте парков и элитное жильё спорного качества на месте исторических кварталов (правда, последний пример немного из другой оперы).

Они украли пустоту, которая при сочетании определённых условий в конце концов может превратиться в общественные пространства. Парадоксально, но своим авторитарным поведением городские власти сейчас создают демократичные пространства, в которых появляется какой-никакой, но всё-таки потенциал для создания новых сообществ. Забавно, что притцкеровский лауреат Алехандро Аравена, известный социальной направленностью своей практики, в интервью The Village особо отметил способность Москвы создавать и поддерживать такие пространства. Прямая связь между захватом территорий самостроем и созданием демократичных пространств, конечно, не самоочевидна, но думаю, что торговые фавелы — это всё-таки не свойство европейских городов.

Урбанист Пётр Иванов придерживается другого мнения: он убеждён, что ни к чему хорошему снос торговых павильонов в Москве не приведёт. Подробнее об этом — в его комментарии.