В прямом и переносном смысле «доходное».

Эта статья скопирована с комьюнити Русского Репортёра в ЖЖ. Лучше б и я не написала, в для меня это почти личное, ведь ещё в начале весны я проходила там и мечтательно тянула «вот бы жить в этом окошке».

«Всё было ясно. Дом был обречён. Он не мог не сгореть. И действительно, в 12 часов ночи он запылал, подожжённый сразу с шести концов... «Сорок лет стоял дом, — степенно разъяснял Митрич, расхаживая в толпе, — при всех властях стоял, хороший был дом. А при советской сгорел. Такой печальный факт, граждане.»
И.А.Ильф и Е.П.Петров,
«Золотой теленок», 1931 

Спустя несколько дней после принятия решения о присвоении доходному дому на 2-й Брестской, 19, построенному в стиле «модерн» в 1909-1910 известным архитектором Львом Кекушевым, статуса «выявленныого объекта культурного наследия», «объект» внезапно сгорел по стандартной схеме: старое выселенное здание в центре — покупка девелопером участка под застройку — заселение мигрантами — пожар.

Спустя сутки удалось поснимать сгоревший 16.09.2009 кекушевский дом. На перекрёстке 2-й Брестской и ул. Юлиуса Фучика всё ещё пахло гарью. Первое впечатление — «пациент», несмотря на все усилия «врачей», выжил (вернее, он скорее жив, чем мёртв). Да, местами искорёжена кровля, рухнули деревянные (?) перекрытия, кое-где выбиты стёкла и рамы, но в целом терпимо — думал, будет гораздо хуже. При желании дом можно отреставрировать, заменив нутро — сделать, к примеру, гостиницу (которых в центре не хватает), но это при желании.. Начались дожди, и зима не за горами — непогода может быстро добить дом.

Некоторые прохожие болезненно реагировали: так, два охранника из соседнего офисного здания обсуждали пожар («Грамотно подожгли, сразу в нескольких местах загорелся»), парень в сердцах бросил на ходу: «Подпалили, сволочи, чтоб потом сломать и застроить», а пенсионерка с собачкой возмущалась: «Ты с той стороны посмотри, там всё чёрное!». Бабуля оказалась коренной москвичкой, не равнодушной к своему городу: гневалась на уничтожение Манежа, Военторга, гостиницы «Москва» и т.п. («А что они у Белорусского-то сделали, накопали и бросили»). Впрочем, другим было по фигу — автомобилисты матерились на пожарный гидрант на перекрёстке, офисные клерки удивлялись фотосъёмке («Делать что ли больше нечего?»), бомж просил на опохмел. В общем, Москва слезам не верит.

... а вот так дом выглядел в феврале 2008 (увидим ли мы его когда-нибудь таким?):

Кстати, по всей Москве висят объявления, мол не забудьте, 11 октября выборы в Мосгордуму, призывы, обещания, машины с ораторами. Все для «нашей Москвы». Для нашей ли?