Шанс побывать в ленинке, главной библиотеке страны, есть у каждого, но кто-то (как и я до сегодняшнего дня) его легкомысленно игнорирует, а кто-то успокоился побывав там один раз еще в глубоком студенчестве. Но, спасибо моему дорогому начальнику, за то, что он дал мне стоящий повод записаться туда и шанс получить от этого столько удовольствия.

Чтобы попасть в здание с гигантскими залами и миллионами серых картонных карточек в маленьких ящичках, нужно сначала расстаться с вашим кофе из Sturbucks (с едой, напитками и журналами вход запрещен), потом заполнить анкету и взять талончик на место в очереди. После этого милая пожилая женщина за 100 рублей фотографирует вас навороченной цифровой мыльницей и отдает вам карточку с очень специфической фотографией. Лично мне даже стало за себя страшно: на фото с карточки на меня смотрела какая-то испуганная и очень замученная девочка, таких можно увидеть на архивных фотографиях Освенцима.



Библиотека имени Ленина - это Хогвартс, если бы он был в Советском Союзе. В многочисленных залах, корридорах и переходах  можно потеряться навсегда, и есть в осознании этого что-то мистическое и прекрасное. Работники библиотеки выглядят шаблонно: бледные очень серьезные женщины среднего возраста в вязанных кофтах и без косметики. Я привыкла, что таких стоит бояться, ибо никогда не знаешь, как незадавшееся утро или тяжелая болезнь любимой кошки отразится на тебе.  Но, нет, все они - развернуто и с энтузиазмом отвечают на любые вопросы, дают советы и вообще ведут себя очень участливо.

Люди в читальном зале - это отдельная история. Во-первых, да, это аспиранты-ботаники в очках с толстыми линзами, во-вторых, это пожилые преподаватели в таких же очках, сильно старых костюмах и потрепанных свитерах. В-третьих, это женщины - научные сотрудницы НИИ с золотой бижутерией и яркой помадой. Судя по заинтересованным взглядам читателей-мужчин, которых я встречала пока плутала по коридорам, такие как я здесь - большая редкость, и видимо, радость. На мой вопрос как пройти в отдел военной литературы сутулый мужчина лет сорока в пиджаке и водолазке бодро ответил: "так, пойдемте!" и, ведя меня по лестничному пролету, начал рассказывать что-то невнятное про 78 год и про отдел : "уж какой-какой, а военный - это ж родной почти, этот я вдоль и поперек знаю".

Но самое невероятное здесь - это столовая на нижнем этаже: ее запах, напоминающий запах еды в советском детском саду или лагере ни с чем не перепутаешь. Как ни странно, я очень люблю столовки, потому что есть в них что-то такое, что дает чувство покоя и защищенности. Таких в Москве осталось очень мало, они - теперь уже редкий рудимент завершившейся эпохи. Лично мне будет очень грустно, когда они окончательно вымрут, уступив место монстрам фастфудам и другим современным забегаловкам.

У входа в столовую - туалет и "курительная комната". В первом зале - кафетерий с пирожными и шоколадными конфетами, которые продают поштучно, во втором - пара десятков аскетичных столов с солью в рюмках . Очередь за едой из 12 человек. Позади меня мужской голос невозмутимо: "они в Африке еще в 47-ом выставку военной техники устраивали. А Черчилль, он же хитрый был и потихнечку-потихонечку окружил их.." Второй голос: "А Валера где?" - "А Валера у нас не ест, он святым духом у нас питается". Дружный хохот. Передо мной две невысокие женщины за сорок  - у обеих заколки на волосах в виде объемных бантов, какие носили в начале девяностых. Одна жалуется: - Вот хоть вообще не приходи - вчера в это же самое время была,так никого, а сегодня вон народу сколько навалило. В меню на листке А-4 написано про куриные ножки (60 р.), картофельное пюре (21 р.), отварного судака (78 р.), яйца под майонезом, купаты и блинчики. Женщина в белом халате по ту сторону витрины подгоняет:" так, свинину забираем, девочки. Мужчина, не спите, поднос свой продвигайте". Кипяток для чая нужно наливать из больших железных чанов с краником, а одноразовую посуду после обеда выбрасывать в специальную урну. 

Когда выходишь из библиотеки чувствуешь, что смотришь на Москву по-новому, как-будто попал в шестидесятые: Красная площадь, Кремль, метрополитен - несмотря на всё, что происходило в течение последних пятидесяти лет, всё осталось таким же кондовым и советским.