Уже давно не говорят о том, что все ценные специалисты и талантливые люди стремятся уехать из Иркутска в столицы. Многие делают осознанный выбор остаться в небольшом городе, масштабы которого не стесняют полета творческой мысли. Все чаще те, кто уезжал в надежде на большой столичный успех, возвращаются обратно. И есть немало москвичей и питерцев, выбирающих Иркутск для жизни по каким-то своим причинам. Арт-директор и продюсер Карина Пронина рассказала The Village, что привело ее из столиц в Иркутск и почему жизнь в провинции дает больше возможностей.

Текст:

карина пронина

Пыль и люди в трениках

Самый частый вопрос, который я слышу при знакомстве с иркутянами: «Ты почему из Москвы к нам переехала?» Сначала я пыталась долго и пространно отвечать, потом плюнула, стала говорить просто и многозначительно: «Ну… Байкал!» Большинство этот ответ устраивает. Хотя все, конечно, сложнее. Я сама из Приморского края, там есть маленький городок Дальнегорск. Потом был Владивосток, в котором окончила университет. А после начался большой десятилетний этап под названием «Москва и Санкт-Петербург».

Я жила попеременно в этих двух городах, занималась журналистикой, театром, организацией событий. Чувствовала себя прекрасно. Еще два года назад Иркутск в моих жизненных планах не стоял. Но театральная лаборатория, в которой я работала, сначала сделала один арт-проект на Байкале, потом второй, потом третий. И как-то само собой получилось, что участники лаборатории стали перетекать из Москвы в Иркутск. Во второй волне перетекла и я. Мои первые впечатления об Иркутске далеки от восхищения. Морской романтики Владивостока в нем не было. Европейской красоты Питера в нем не было. Финансового подъема Москвы — да тоже не было! Была пыль, разбитые дороги, много людей в трениках и какое-то ошеломляющее чувство остановки жизни.


Морской романтики Владивостока в Иркутске не было. Европейской красоты Питера — не было. Финансового подъема Москвы — да тоже не было!

Проектный Иркутск

Я давно себя считаю проектным человеком. В офисе работать не хочу и не могу. Считаю, что за проектами стоит будущее. Не важно, какой продолжительности проект — на один день или на пять лет. И в Иркутске мне быстро стало понятно: мое пребывание в этом городе будет зависеть исключительно от проектов. Будет интересно — будет и Иркутск в моей жизни. Таким проектом в прошлом году стал культурный центр ДомА (Дом Артюшкова), в этом году я сосредоточилась на Мастерской «Цоколь». Это крупные истории, вокруг которых разрастается еще много всего. Выпуск школьной газеты на Ольхоне, ведение курсов по игровой импровизации, запуск продюсерского центра «Выдра», создание своего авторского движенческого курса «Тело — Корабль». Этим летом я буду ставить спектакль по Маркесу в женской колонии в Бозое, а с сентября начну придумывать перфоманс вместе с ребятами с синдромом Дауна.


Такого количества возможностей, которое предлагает иркутское пространство, в Москве не найти

Все проекты появляются, благодаря знакомствам. Иркутск — город, в котором знакомства решают все. В этом смысле Москва гораздо лояльнее. В столице мы буквально с улицы пришли в местный Департамент культуры и тут же стали участвовать в городских мероприятиях. В Сибири с этим посложнее, видимо, тут надо доказывать людям, что ты серьезный человек и намерения у тебя серьезные. Тем не менее, за полтора года жизни в Иркутске у меня появилось огромное количество знакомых в самых разных сферах. Со многими людьми я сдружилась, и это тоже отличие от Москвы: там дружить тяжело. Иркутяне — более открытые, добрее и, не побоюсь, сказать, умнее москвичей. И Иркутск — это город возможностей. Не люблю избитые фразы, но это так. Такого количества возможностей, которое предлагает тебе иркутское пространство, в Москве не найти. При этом здесь у меня есть право на ошибку, что дает большую свободу в жизни. В общем, вышло все классно.

Старый дом — новый тренд

Мой долгий сибирский вояж начался с Дома Артюшкова, это было зимой прошлого года. До меня им занимались мои коллеги по театру, потом они уехали, а я, получается, подхватила знамя. Старинный деревянный особняк. Уже одно это — вынос мозга. Серьезно, в Москве и Петербурге таких зданий не сыщешь. В столицах — один камень, один монолит. А тут сразу была история. Вот эту самую историю, которая на кончиках пальцев, которая близко у сердца, ценят далеко не все иркутяне. А ведь как раз за счет истории создается атмосфера, а атмосфера в современном мире — тренд. И она, эта самая атмосфера, совершенно не обязательно заключается в кирпичных лофтах или дорогом хай-теке. Старое модерновое окно на чердаке, стены из песчаника в подвале, остатки печи на первом этаже… Все это волновало всех, кто попадал вовнутрь.

Дом был построен Александром Артюшковым, губернским архитектором, для своей семьи, ориентировочно, в 1907 году. Мы постарались узнать максимум про самого Артюшкова, про его родственников, про их семейные традиции. Отыскали внучатых племянников Александра Петровича. К нам приходили люди, которые жили в доме, когда он стал коммунальным. Появилась однажды бабуля — божий одуванчик. Семилетней девочкой она поселилась в 1939 году в этом доме. Рассказывала удивительные истории. Например, что в годы войны жильцы квартир разводили в подвале свиней, чтобы как-то удерживаться на плаву.


В столицах — один монолит. А тут сразу была история, которая на кончиках пальцев, которая близко у сердца

Потом в комнатах ДомА стали возникать ремесленные мастерские, и это магически связывалось со всем, что делал Артюшков. Пришли к нам керамисты — и выяснилось, что в одной из подвальных комнат у Александра Петровича была тайная мастерская, где он занимался опытами с глиной. Пришли витражисты — а одна из самых известных работ архитектора называется «Аленка», это витражное панно, до сих пор находится в «Детском мире». Ну и Артюшков хорошо разбирался в сибирских камнях, ценил их, так что не случайно и камнерезы у нас появились.

Без вести проданный

Умение видеть неслучайности — очень важная штука. А еще одна важная штука — смотреть на ресурсы по-новому. В прошлом сезоне в пространстве ДомА мы проводили много концертов. У нас выступали тувинские рок-группы «Ят-Ха» и «Хартыга», бурятская певица Намгар, колумбийский дуэт Икаро Вальдеррама и Андрес Конрадо, пианист Константин Сероватов и многие другие. Прошлым летним апофеозом стал «Рыжий концерт», в котором блистали московская бизнес-тренер и автор-исполнитель Татьяна Мужицкая и радиоведущая Оксана Джигирей (тогда еще иркутская, а теперь тоже московская). Так вот, о ресурсах и о взгляде на них. Часть концертов проходила на нашем внутреннем дворе. Сцена была такой: на землю положили несколько больших деревянных кругов от кабельных катушек. Получилось интересно. А еще интереснее вышло, когда в щели насыпали землю и посеяли газонную траву.


Через пару недель у нас в прямом смысле слова заколосилась сцена. Все гости раскрывали рты от удивления

Через пару недель у нас в прямом смысле слова заколосилась сцена. Все гости раскрывали рты от удивления. Понапридумывали многое. Но случайностей не бывает. И совершенно не случайно ДомА не удержался на плаву и закрылся. В нем заваривалось и варилось очень многое, но финансово проект оказался несостоятелен, аренду мы не тянули. Для Иркутска ДомА был непривычным, культуры и эстетизма просвечивало слишком много, чтобы это укладывалось в нормальные коммерческие схемы. Потенциальные инвесторы не понимали, как вложенные деньги могут приумножиться. Хотя, на мой взгляд, это было реально. К примеру, очень хотелось сделать из ДомА центр нетривиального туризма — с маленькой гостиницей, музеем Артюшкова, ремесленной сувениркой, библиотекой и даже тренинговым залом на чердаке.

В общем, в этом году дом продали с аукциона, у него теперь новый собственник. Сейчас там идет активный ремонт. Скорее всего, осенью здание будет вновь выставлено на аукцион, и уже по более высокой цене. Что там будет — я не знаю.

Скелет назвали Сальвадором

На смену ДомА очень логично и вовремя пришла Мастерская «Цоколь». Хотя, как часто бывает в таких случаях, все случилось случайно. Мои партнеры Данила Ветер и Мария Кузнецова зашли в продуктовый магазин по соседству с домом Артюшкова, из которого мы уже вывозили вещи. И продавщицы сказали им, что из соседнего здания съехали предыдущие арендаторы. Прошли быстрые переговоры, и через 100 метров от уже закрывшегося ДомА открылась новая Мастерская «Цоколь».

Это пространство кто только раньше не арендовал. И магазин, и бар, и цветочная лавка. В аккурат до нас выехал квест, что-то там было связано со страшилками и мистикой. Оставили нам в наследство черно-розовые стены, грубо сколоченный небольшой гроб и пластиковый скелет. Стены пришлось перекрасить, гроб разобрать. Скелет оставили, назвали Сальвадором. После переезда сразу остро встал вопрос денег. Они нужны были на ремонт помещения и на запуск мастерских. Решилось все быстро. На помощь пришли друзья-бизнесмены, которые сказали: «Берите, процентов не нужно, но через три месяца день в день вы все возвращаете». Ну что ж, в начале июня мы как раз долг и вернули. Это я опять возвращаюсь к теме дружеских отношений. В городе Иркутске непросто сдружиться, но если удалось, то дружат здесь мощно и до конца.


В Иркутске непросто сдружиться, но если удалось, то дружат здесь мощно и до конца

Культурная дегустация

Формат сложился быстро: ремесленные мастерские ушли вниз, в цокольный этаж. А на первом образовалась некая представительская зона — с ресепшн, созданным из пианино, с сувенирным магазинчиком, в котором продаются товары, сделанные только иркутскими руками, с кофе, с несколькими столиками, с книжной полкой. Из мастерских у нас сейчас работают керамическая, камнерезная, витражная и линогравюрная. Все они проводят мастер-классы, активно принимают частные и корпоративные заказы. А наверху мы делаем разные мероприятия – встречи с мастерами, презентации книг, дегустации авторских напитков, камерные выставки.

Фишка «Цоколя» — в его нестандарте. Для угощения гостей на нашем столе стоит мед в сотах на нефритовом блюде. Мед. На нефрите. Люди не понимают, как это вообще возможно. Пробуют, охают, покупают мед, покупают нефритовые подвески. Уходят. Потом опять возвращаются. Это воздействие простых вещей на человеческие умы очень для меня интересно. Формирование особой среды, особой атмосферы, в которой наши гости (условно говоря) теряют головы. Мы даже придумали термин для всего этого — «культурная дегустация». Мастерская «Цоколь» — крытая, с большими витринными окнами, со всякими интересными штуковинами. Очень европейское место. Не случайно в «Цоколь» любят заходить иностранцы. А я очень люблю иностранцев. Они открытые, для меня это важно. Думаю, что без открытости, без доли сумасшествия, без возможности отключить логику невозможно было сделать такой безумный шаг (по мнению большинства) как переезд из Москвы в Иркутск. Значит, я безумна. Ну, и слава богу.


Это формирование особой среды, в которой гости (условно говоря) теряют головы

Фотографии: обложка - Екатерина Котляр, 1 - Евгения Денисова, 2 - Ольга Сморжевская, 3-10 - Екатерина Котляр