Штефан Лутшингер — художник, преподаватель, исследователь. В разное время преподавал в университетах Вестминстера, Мидлсекса, Таллина. В настоящее время является приглашённым исследователем в Центре изучения демократии Университета Вестминстера, преподает Media & Cultural Studies в СПбГУ. В качестве художника участвовал во множестве проектов, в том числе в проекте внедрения актуального паблик-арта в городские пространства Вены. Член арт-группы Class Wargames (Лондон).

Многие считают, что художники должны заниматься только искусством, такая идея кажется мне довольно реакционной. Крайне важно развивать participatory art, демократизировать искусство. Есть известная цитата Петера Вайбеля (нынешнего куратора Московской биеннале, кстати) о том, что при помощи паблик-арта мы вряд ли сможем сделать людей умнее, но можем сделать умнее окружающую их среду. Речь идёт как раз о том, чтобы сделать окружающий мир несколько лучше, поставить вопросы и попытаться найти на них ответы. Что такое публичность, общественность, общество? Не являемся ли мы просто фрагментированными, атомизированными субъектами? Что объединяет нас? Именно в поиске ответов на эти вопросы и заключается, на мой взгляд, общественная функция искусства.

Прямая речь: Австрийский исследователь паблик-арта о музеефикации городов и креативных мэрах. Изображение № 1.

Родоначальником паблик-арта в Австрии стал один из основателей венского акционизма — Гюнтер Брус. Именно он в середине 60-х годов начал предпринимать так называемые интервенции, внедрения в общественные пространства. В одной из первых акций забинтованный, с кровоточащими ранами, Гюнтер Брус попробовал пройти через центр Вены, символизируя разделение австрийской столицы (в результате Второй мировой войны) своим собственным телом. Довольно быстро его остановили полицейские и даже арестовали. Стоит отметить, что если какой-то художник попробовал бы осуществить подобную художественную акцию сейчас, то это вряд ли привлекло бы массовое общественное внимание, скорее всего, его бы приняли за стрит-артиста и, возможно, пожертвовали немного денег.

 

Перфоманс, Вена, 1965, «Нарисуй себя сам», Гюнтер Брус. Изображение № 2.Перфоманс, Вена, 1965, «Нарисуй себя сам», Гюнтер Брус

Первые проекты паблик-арта были связаны именно с завоеванием публичных пространств, с поощрением людей не подчиняться общепринятым практикам. Революционные 60-е — студенческие протесты во Франции, появление ситуационизма, практик дрейфа (исследование границ общественных пространств через вторжения, интервенции), культура хиппи в США, появление панка и DIY-культуры в Англии. Впрочем, важно понимать, что необходимо не только завоевывать публичные пространства, но и „производить“ их. Именно тогда феномен паблик-арта выходит на новый уровень развития. Например, в Вене период зарождения этой культуры связан с тем, что в травмированном поствоенном обществе с торжеством мелкобуржуазных ценностей (счастливая семья и т. д.) публичных пространств попросту не существовало. И тут самое время вспомнить известное высказывание Руссо о том, что если кто-то заявляет права на территорию, огораживая её, то это можно вменить в вину не самому захватчику, а тем, кто не оспаривает это право. 

Прямая речь: Австрийский исследователь паблик-арта о музеефикации городов и креативных мэрах. Изображение № 3.

К 90-м годам ХХ столетия угроза музеефикации города стала крайне актуальной для Вены, бывшей имперской столицы в условиях отсутствия империи. Стало очевидно, что идея Вены как музея не принесёт нам ничего нового, не позволит городу развиваться дальше, заморозив его в стереотипах австрийского культурного империализма. Кроме того, многие практики современного искусства 60–80-х годов, молодое цифровое и медиаискусство были вообще не представлены в городском пространстве. Публике не показывали работы начала ХХ века, например Густава Климта или Эгона Шиле. Именно поэтому приняли решение создать так называемый Музейный квартал, расположив его в комплексе зданий бывшей резиденции австрийской кавалерии. Естественно, что защитники-фундаменталисты старой Вены сразу развернули большую общественную кампанию борьбы с новым проектом, сражаясь буквально за каждое здание. На переговоры и договорённости с ними ушло почти 10 лет. Однако в результате Музейный квартал всё-таки появился на свет — этот проект в области современного искусства и общественного пространства стал одним из самых популярных и значимых во всей Европе. Он действительно создал так называемое живое пространство, в котором совсем необязательно что-то потреблять, можно просто проводить время, общаться, наблюдать, создавать что-то самому.

 

Музейный квартал в Вене. Одна из главных составляющих оформления — паблик-арт.. Изображение № 4.Музейный квартал в Вене. Одна из главных составляющих оформления — паблик-арт.

В Вене создали даже электронный архив объектов паблик-арта — с 1968 года по настоящее время. Организовали специальный фонд поддержки проектов паблик-арта, куда вы можете отправить свою художественную идею и, пройдя конкурсный отбор, получить финансовую поддержку проекту — 100–200 евро или даже несколько тысяч. Фондом управляет группа кураторов, также входящих в жюри по выбору проектов. При этом, конечно, можно придумать и реализовать собственный проект без всякого одобрения со стороны фонда.

Прямая речь: Австрийский исследователь паблик-арта о музеефикации городов и креативных мэрах. Изображение № 5.

Несколько лет назад город возглавлял крайне креативный мэр, политик популистского толка вроде Герхарда Шредера, который всячески пытался заниматься искусством сам. Он пробовал себя в области дизайна фонтанов, создания объектов паблик-арта — все эти попытки представляли собой крайне жалкое зрелище, но очевидно, что административный ресурс к вопросу их реализации прилагался довольно сильный. В результате решение было найдено — был создан фонд, который стал одобрять или не одобрять проекты в области паблик-арта в Вене, в том числе и с целью оградить общественное пространство от излишне активных арт-поползновений мэра города. Так что бюрократия смогла победить политику.

Прямая речь: Австрийский исследователь паблик-арта о музеефикации городов и креативных мэрах. Изображение № 6.

Красноярск, например, где я был этим летом, — это город, полный объектов паблик-арта. Например, электрические деревья (буквально как на Бродвее) или трансляции джазовых композиций через громкоговорители на улицах. Как мне сказали, всё это свидетельства креативности тамошнего мэра. Мне кажется, надо всегда быть крайне осторожными, когда в вопросах искусства (и в особенности паблик-арта) активную роль начинают играть люди, наделённые той или иной властью. Но такие инициативы в идеале должны ограничиваться культурными советами, фондами, объединениями кураторов и т. д.

 

Красноярск. «Москва-Красноярск: перемещение ценностей». Автор произведения Логвин Андрей.
Девять человеческих силуэтов в натуральную величину в различных позах напылены через трафарет на подпорную стенку перед центральным входом в Красноярский музейный центр на площади Мира, 1. Изображение № 7.Красноярск. «Москва-Красноярск: перемещение ценностей». Автор произведения Логвин Андрей. Девять человеческих силуэтов в натуральную величину в различных позах напылены через трафарет на подпорную стенку перед центральным входом в Красноярский музейный центр на площади Мира, 1

Бывают времена, когда художники находятся в нейтральных или даже хороших отношениях с властью, а бывают, когда в плохих. Скажем, в начале 2000-х, когда в Австрии у власти находилось крайне правое, практически фашистское правительство, группа моих друзей-художников сделала следующий проект: каждый четверг они проецировали наиболее глупые цитаты политиков, а также реакцию на них художественного сообщества на здание, расположенное напротив резиденции федерального канцлера. Как заявила одна из участниц группы, подобная визуальная интервенция позволила ей избавиться от шестилетнего «синдрома политического ПМС» (именно столько австрийская праворадикальная партия находилась у власти).

Прямая речь: Австрийский исследователь паблик-арта о музеефикации городов и креативных мэрах. Изображение № 8.

Самым дорогостоящим паблик-арт объектом в истории Австрии должен был стать проект «25 частей», приуроченный к годовщине окончания Второй мировой войны, в 2005 году. Стоимость проекта составляла порядка 10 млн евро, финансировало его государство. В это время у власти были праворадикалы, пытающиеся переосмыслить итоги Второй мировой войны. Один из вопросов, поставленных перед художественным сообществом, звучал так: «Стало ли окончание Второй мировой войны действительно победой или скорее поражением для Австрии?» Подобный вопрос, естественно, не мог не спровоцировать резко негативную реакцию художников. Большая часть из них вообще отказалась принимать участие в проекте. Но ряд проектов всё-таки появился на свет, например работа Тани Остойч «Без названия/По мотивам Курбе», апеллирующая к известной работе Гюстава Кюрбе «Происхождение мира».

 

Пример утверждённого властями паблик-арта в Вене. Работа художницы Тани Остойч о сложном пути восточноевропейских женщин в Евросоюзе и сексуальной демократии прошла конкурсный отбор. Такие плакаты разместили на билбордах по всей столице.. Изображение № 9.Пример утверждённого властями паблик-арта в Вене. Работа художницы Тани Остойч о сложном пути восточноевропейских женщин в Евросоюзе и сексуальной демократии прошла конкурсный отбор. Такие плакаты разместили на билбордах по всей столице.

Самым скандальным проектом из «25 частей» стал «25 бельведерских коров», символизирующий дефицит продовольствия в послевоенной Вене. Коров завезли и разместили в парке Бельведер — дворцово-парковом комплексе в Вене. Буквально через несколько дней художественно-террористическая группа, представляющая интересы борцов австрийского сопротивления и выступающая за альтернативную интерпретацию исторических событий, заявила о том, что похитила одну из коров, разослав в СМИ фотографии людей в масках, приставляющих нож к горлу коровы. По стечению обстоятельств одна из коров заболела в это время, так что её пришлось увезти, и общее количество животных на лужайке сократилось на одну особь. Обеспокоенные граждане, несмотря на заявления правительства о том, что с коровой всё в порядке и она скоро вернётся на место, предпочли верить арт-террористам и СМИ. При этом у семьи одного из членов арт-группы была небольшая ферма, где жили другие коровы — именно их и использовали для фотографий. Интересно, что в подобной ситуации даже традиционно консервативно настроенные фермеры поддержали художников. 

Прямая речь: Австрийский исследователь паблик-арта о музеефикации городов и креативных мэрах. Изображение № 10.

Самым большим провалом «25 частей» стал проект воссоздания бомбардировки Вены в феврале 1945 года путём видеотрансляции на современное здание, расположенное на центральной площади города, напротив собора святого Стефана. Собор действительно сильно пострадал во время бомбёжек в начале 1945 года, главным образом по причине того, что во время Второй мировой войны там находился склад амуниции СС. Основная идея арт-проекта должна была опять-таки заключаться в пересмотре событий того времени. По сути дела, ставился вопрос: являлись ли мы агрессорами или жертвами? Я помню, как многие мои друзья-художники были крайне обеспокоены и возмущены перспективами реализации подобного арт-проекта, они даже спрашивали меня, что делать, какие акции протеста можно устроить, как можно сорвать мероприятие? Я отвечал, что ничего делать не надо. Здание, на которое должно было транслироваться видеоизображение, представляло собой типичное современное сооружение из стекла и зеркал — очевидно, что на зеркальную поверхность транслировать невозможно: зеркало обладает отражающей поверхностью. Проект в результате с треском провалился: публика действительно ничего не смогла увидеть. А в сентябре 2006 года фашистская партия проиграла на следующих выборах в Австрии. Не буду преувеличивать роль художников, но мне кажется, что свою роль в изменении политической ситуации сыграл и паблик-арт.


Лекция Штефана Лутшингера была организованна при поддержке 
ЦНСИ.