Кирилла Кто называют одним из самых активных городских художников. Участник знаменитой команды «Зачем?» и No Future Forever, в последнее время он переключился на социальные проблемы и с помощью своих работ борется с уродством серых улиц, засильем автомобилей, бессмысленных надписей и опасных зон, с атомизацией общества и нехваткой общественных пространств. The Village поговорил с Кириллом.

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 1.

О КРАСКЕ


Я с детства пытался всё сохранить, повторно использовать, рационализировать. У меня таким же был дедушка, такая же мама. Порядок и рачительность. Когда я работал за печатным станком в типографии, то собирал обрезки и образцы и оставлял их, чтобы потом как-то применить. Теперь это постоянно висящая тема: что со всеми этими издержками перепроизводства делать. Но не хочется делать абы что. Я бы, возможно, не рисовал так много, если бы не встречал так много брошенной строителями или вынесенной на помойку краски. Особенно летом. Раздражают вещи, которые уродуют город, их можно и нужно закрашивать, и это для меня такой медитативный акт.

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 2.

 

 

О ГРАФФИТИ


О том, что граффити не моя тусовка, я осознал, когда уже практически со всеми познакомился. Проблема в том, что граффитчики, если убрать весь напускной пафос, по натуре своей трусливы и ничего не могут — они атакуют слабого и ничего не готовы сделать против сильного. Меня бы не раздражали, а, наоборот, вдохновляли все эти грязные тэги, если бы они переселились в одночасье с беззащитных стен обшарпанных особнячков, например, на автомобили. В этом была бы их сила, смелость, а не шакалье подыгрывание властям предержащим, бросившим старые дома на растерзание.

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 6.



О СОВРЕМЕННОМ ИСКУССТВЕ


То, чем я занимаюсь, — современное уличное искусство. Оно слишком искреннее и настоящее, иногда слишком наивное, чтобы быть частью актуального искусства, где всё сейчас бюрократизированно. Я работаю в неподготовленной среде, вытаптываю, возделываю и гармонизирую свою поляну уже более 15 лет. Понятно, что комфортнее работать с существующей целевой аудиторией, с заказом. Потенциально я мог бы заниматься политическим искусством, дизайном. Но мне кажется, что проявление общества в высказываниях в городской среде — это то, чем я должен заниматься. Нельзя так просто бросать, потому что ты устал и это никому не нужно.

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 11.

 

 

О ГОРОДЕ


В 2008 и 2009 годах я был недостаточно активен на улице и вдруг сообразил, что упускаю то ценное и важное, что могу сделать для окружающей меня среды. Мне нужно всё это срочно наверстать. Мне не на кого оставить эту территорию, у нее нет сторожа, садовника. Это моя миссия сейчас, которую я, к сожалению, как ни стараюсь, недостаточно хорошо исполняю. За прошлое лето я сделал в десять раз меньше, чем мог бы, и в двадцать раз меньше, чем хотел бы. Почему я стал так активен последние пару лет? Я понял, что в рационе присутствует всё, кроме йода, и что сейчас во всю еду надо добавлять йод. Не в том смысле, что это незанятая ниша, а в том, что это катастрофа, когда городом никто всерьез не занимается.

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 12.

 

 

ОБ АВТОМОБИЛИЗМЕ

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 22.

Безумное количество частного автотранспорта в городе — признак полного распада общества, атомизации. Каждый сам за себя, каждому плевать на ближнего. Лично я люблю ходить пешком, кататься на велосипеде и, как многие люди, не пользовался бы автомобилем в принципе, за исключением транспортировки крупногабаритных грузов. Были ситуации, когда я мог машину не расписывать, а сжечь, и уже находился в шаге от этого, но всё-таки не поступал так. Что удерживало? Именно то, что здесь я вижу потенциал для граффити. Почти все его виды, какие бывают на стенах, я переносил на машины. Начиная с любовных и заканчивая политическим, социальным, постмодернистским. Как будто я начинаю историю заново, только вместо стен — машины.

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 23.

 

 

«ТОРЧИТ» И «КАПАЕТ»

Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 29.

«Торчит» — это старая история. Мне нравилось обращать внимание людей на то, что что-то не так. Маркирование каких-то небезопасных зон в городе. Например, два года назад моему товарищу пробило голову повешенным слишком низко лайтбоксом: друг врезался в него головой. И я там нарисовал трафарет с ножницами, дескать, это надо спилить. В итоге лайтбокс действительно подняли выше на полметра. Это просто указание городским службам и всем гражданам на какие-то недоделки. Ну а серия «капает» — про кондиционера. Он мало того что торчит, так еще и капает. Само по себе явление кондиционеров — это неуважение к исходному облику исторических зданий. Это плесень технократическая.

 

 

«САМО СОБОЙ»


Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 37.

Серия «Само собой» отчасти рифмуется с таким персонажем, чьё бытование и чьи переживания я уже давно описывал, — «Никто и звать никак». То есть «Само собой» — это нечто, существующее в окружающем мире обособленно, и эта обособленность — либо сознательный выбор этого существа, либо ситуация остракизма, брошенности. Кто — это не мой никнейм, и я его не заслужил. Кто для меня — это высшее проявление лучших качеств человеческой личности, и в какой-то момент каждый из нас может быть кто, но в какой-то момент каждый из нас всего лишь никто и звать никак. Для меня это открытая серия, я сам с собой разговариваю, пытаюсь найти ответы, прислушиваясь и к внутреннему голосу, и к внешнему — к тому, что происходит в городе.

 

 

О СПЯЩИХ И ПРОСНУВШИХСЯ


Прямая речь: Художник Кирилл Кто о защите городской среды. Изображение № 43.

К моим знакомым левым активистам и анархистам со стажем я испытываю безмерное уважение. Если бы не было их, то не было бы и того количества проснувшихся офисных леммингов, которых мы видели на зимних митингах. Эти люди профукали практически все 90-е и нулевые, занимаясь своим личным пространством, созданием своего персонального комфорта, и им было плевать на город, на общество, а сейчас они начали просыпаться. Но насколько у них есть готовность что-то всерьез менять и работать? Или это временное явление, факультативное, форма досуга? Я говорю про так называемый ответственный глянец, про идущий за ним стройными рядами креативный класс. Горькая ирония в том, что лично я сейчас дезориентирован и не уверен, что имею право вообще об этом говорить. Хотя у меня есть ощущение — может быть, обманчивое, — что и я отчасти свою задачу выполнил, как-то косвенно разбудив население.

 

Материал подготовлен в сотрудничестве с Partizaning.org