В Петербурге накануне вечером прошёл митинг против присвоения мосту в Красносельском районе имени Ахмата Кадырова. По разным оценкам, на Марсово поле пришли от 350 (данные ГУ МВД) до 1 400 человек (столько подписей, по словам депутата ЗакСа Максима Резника, собрали во время митинга).

Самым ярким событием митинга стали не выступления с трибуны — оппозиционера Ильи Яшина, историка Льва Лурье и прочих, — а импровизированная речь некоего мужчины, забравшегося на фонарь и оттуда отстаивавшего позицию топонимической комиссии, мол, «Ахмат Кадыров — наш герой». Мужчина не стал называть своё имя, но рассказал, что будто бы является коррекционным педагогом, «ровесником Рамзана», якобы служил в Чечне и был в плену в ДНР. Сообщил, что на трибуну его не пустили, поэтому пришлось прибегнуть к радикальному методу. Около получаса мужчина знакомил благодарных слушателей со своими противоречивыми взглядами на политику, затем спустился — внизу его приняли правоохранители. По данным «Фонтанки», в отделе полиции мужчине выписали протокол по статьям за неповиновение полиции и нарушение порядка проведения митинга.

The Village поговорил с участниками митинга, которые пришли на Марсово поле с плакатами, о том, почему они против «моста Кадырова».

Фотографии

дима цыренщиков

  Я пришла сюда по трём причинам. Во-первых, я против моста, потому что Ахмат Кадыров был очень спорной исторической личностью и, хотя его вклад можно оценивать по-разному, он долгое время призывал к кровопролитию, отправлял людей на смерть. Поэтому, мне кажется, он недостоин того, чтобы быть увековеченным в нашем городе. Во-вторых, мне кажется, наши чиновники пытаются сделать что-то приятное Рамзану Кадырову, который является преступником и самодуром. Я не хочу, чтобы такие подарки делали за счёт нашего города. В-третьих, есть большое количество других людей, которые сделали много важного для нашего города — их имена я написала на своём импровизированном «мосту», хотя, конечно, этих имён намного больше.


Варя Михайлова

гражданская активистка


Олег

просто гражданин

Я пришёл сюда, потому что не хочу, чтобы в нашем городе был мост имени Кадырова. Он призывал убивать как можно больше русских. Его сын — фаворит беззакония. Кремль расправляется со своими политическими оппонентами его руками. Убили Политковскую, Эстемирову, Немцова. Терроризируют Чечню — там ввели дань. Полный беспредел.

Мосту можно было бы присвоить имя какого-нибудь достойного человека — например, Сахарова, Бродского или Мандельштама.

Есть переулок Джамбула в честь поэта, который написал про защитников города: «Ленинградцы, дети мои!» А Ахмат Кадыров, может, в Чечне и известный человек, но в городе Санкт-Петербурге он не писал стихи, не делал ничего. Я считаю, что это непродуманное решение. Нужно провести референдум в Красносельском районе и спросить у местных жителей. Я вот предлагаю название «Блокадный мост» — в память о блокадниках.

Если мосту присвоят имя Ахмата Кадырова, боюсь, не избежать вандализма — не дай бог, конечно. Это печально. Я не против самого моста, он там нужен. Но не надо усугублять конфликт: у нас, бывает, нет единения даже в семья: кто-то за Путина, кто-то — против.

Я слышал выступление представителя чеченской диаспоры, он сказал, что это непродуманное решение и может возникнуть национальная вражда в районе. Там ведь живут разные люди. Я знаю, что там есть большая татарская диаспора — они пока не высказывались, но их тоже надо спрашивать как жителей.


Александр Комельков

житель города


Светлана Уткина

член «Партии прогресса»

Я здесь, потому что это мой город. Меня волнует название каждой улицы, моста. Меня волнует то, что в топонимике города есть такие фамилии, как Робеспьер и прочие. Я вообще против того, чтобы любые топонимические объекты назывались именами людей, которые кого-то убивали.

Как называться мосту — решать городу. Сейчас решил не город, а люди, которых мы не выбирали. У нас нет элементарного: улиц Бродского, Довлатова. Я состою в «Партии прогресса», у нас были представители топонимической комиссии. Я спросила про улицу Довлатова. Мне сказали: «Знаете, это очень сложно, в центре нельзя ничего переименовывать, масса преград». А с мостом запросто решили, это очень странно.

Я 20 лет жила в том районе, где находится этот мост. Собирая подписи, я услышала мнение местных: они всегда называли мост «Дудергофским».

У меня всё-таки есть надежда. Пенсии можно отобрать, и никто не заметит. Но начали строить «Охта-центр» — народ взбунтовался. Или барельеф Мефистофеля — почему-то это волнует людей. Мне кажется, отстоим.

  Название «мост Кадырова» неуместно здесь. Почему? Одна из версий, что Ахмат Кадыров здесь не был и ничем этому городу не обязан, но так можно сказать о многих — при этом они тут увековечены. Я считаю, что Кадыров — это не фамилия, а символ, и этому символу не место в Петербурге. Для этого есть Москва. Если мост имени Кадырова, то страна имени Путина. А я хочу жить в России.


Александра

музыкант


Елена Андреевна Осипова

художница

То, что мосту собираются присвоить такое имя, — это оскорбление петербуржцев. У нас столько великих людей никак не увековечены — и вдруг эта фамилия, которая у многих вызывает неприятные ассоциации. Есть более достойные люди в той же Чечне. Даже тот же Дудаев, с которым вполне можно было договариваться, и Масхадов, который погиб героически, как воин.

Мне сказали, что моё мнение никого не интересует, потому что я за прямую демократию. Все военные конфликты начинаются с того, что кто-то кому-то говорит, что кто-то кого-то хочет вырезать.

Я в ДНР посидел… (Возглас снизу: «Ты говорил, в ЛНР!») Очень долго, минус десять килограммов.

Вы за меня встрянете, если меня завтра упечёт вот эта путинская Россия? Смешного здесь ничего нет.

(К одному из собравшихся, снимающих на видеокамеру.) Нас сейчас показывают в Чечне? Рамзан будет ржать надо мной. Я не за тебя, Рамзан, встреваю. Здесь охренительные люди, которые не приемлют московского хамства.

(Возглас из толпы: «Чувак, бананы внизу!») Среди чеченцев нет ренегатов. Я-то русский. Ни один чеченец не залезет на столб.

Я сегодня всем друзьям позвонил. Я знаю, что они любят чеченцев, кавказцев. Я говорю: «Ну пойдёмте со мной». Они: «Мы не знаем, кто такой Ахмат Хаджи. Он воевал против нас. Мы не пойдём с тобой». Вот я один сижу. Моя подруга сегодня залезла в «Википедию». Вы её читали? Ахмат Кадыров не против нас. Он был за нас.

В этой коррумпированной стране наши внуки не доживут до прямой демократии. Мы все сгинем в СИЗО. Но Ахмат Хаджи здесь ни при чём.

(Звонит телефон, мужчина говорит собеседнику в трубке.) Полиция смотрит недобрым взглядом, я знаю, чем это грозит. А все остальные ржут. Я сижу на столбе. Давай созвонимся.

(Обращаясь к собравшимся.) Я почему поехал в Чечню? Рамзан говорит: «Приезжайте в Чечню. А у них русской школы сейчас нет! Я коррекционный педагог, могу работать в русской школе в Грозном. (Крики снизу: «Езжай!»)

В общем, давайте помнить, что мы город святой Ксении Петербургской.


Мужчина на фонаре

не представился