Как часто мы отвлекаемся

Всякий раз, когда я растерян, я вдвое чаще, чем обычно, проверяю свою электронную почту. Я никогда не думал, что подобное поведение характерно для наркоманов внешней стимуляции. Но однажды мне захотелось посчитать, сколько раз в день я заглядываю в почту. Результат был потрясающим: в течение дня я открывал почтовый ящик пятьдесят два раза. Что я там искал? В основном пытался отвлечься от рутинных обязанностей, но при этом часть моего существа жаждала получить необычное сообщение.

Не знаю, достиг ли я в своей наркотической зависимости от сообщений уровня среднестатистического американского офисного менеджера, который (согласно некоторым исследованиям) заглядывает в почтовый ящик каждые пятнадцать минут. Но тем не менее я настолько привык отвлекаться, что постоянно испытываю чувство вины за недоделанную часть работы. Эта рассеянность преследует меня. Однажды я попросил друга посчитать, сколько раз я отвлекусь от чтения книги. Он сказал, что, читая роман Алана Холлингхёрста, я отвлекался с частотой шесть раз на страницу. Вопросы, которые меня при этом интересовали, — что я сегодня приготовлю на обед, кто была та женщина в «Фарго», что ещё мне почитать — явно могли подождать. Интересно, на какие подвиги я оказался бы способен, если бы не постоянные мысли о том, что ещё я должен сделать? Разве я мог бы быть довольным жизнью, если бы не надеялся, что вот-вот почтальон принесёт мне новую, необыкновенную жизнь?

Доступна ли нам роскошь свободного времени, без которой немыслимо вдумчивое чтение? Особенно сегодня, когда так недостаёт внимания даже на то, чтобы смотреть ролики про кошек

Думаю, в детстве мой мозг меньше был подвержен отвлечениям, чем теперь. Я заметил: мне стало намного труднее сосредоточиться на одной книге, одном деле. Кто был тот мальчик, который в один присест, сидя в гостиной родительского дома, проглотил «Парк юрского периода»? Где подросток, прочитавший за время короткого морского путешествия роман Чарльза Диккенса «Большие надежды» и запомнивший каждое слово из сценария «Бульвара Сансет»? И кто этот небрежно одетый невзрачный мужчина лет под сорок, который пять раз пытался начать читать «Войну и мир», но так и не продвинулся дальше прихожей? Сегодня утром я взял с полки том Толстого и нахмурился. Закладка по-прежнему лежит на пятидесятой странице?

Доступна ли нам роскошь свободного времени, без которой немыслимо вдумчивое чтение? Особенно сегодня, когда так недостаёт внимания даже на то, чтобы смотреть ролики про кошек.

Испытание Толстым

В своём эссе Роджер Эберт пишет, что твёрдо решил заставить себя читать то, чего требовал его мозг, в чём он нуждался. Он прописал себе здоровую литературную диету (и нашёл в доме комнату, где не было доступа в Сеть) и «почувствовал, что в душе воцарился мир. Исчезли суета и спешка». «Я перестал дёргаться, — признаётся он. — Я перестал прочитывать строчки новостей, перестал перелистывать страницы интернета и отвечать на твиты. Я читал... Наверное, мне удалось перенастроить мой мозг, вернуть его на старую колею».

Я подумал, что смогу сделать то же самое и, возможно, мне удастся, как говорил Сенека, «укрепить мой мозг горячей и беспрестанной заботой». Я составил список обязанностей (профессиональных и личных) и начал неукоснительно его придерживаться, не впадая в крайности. При таком подходе снова появились моменты отвлечения от действительности, причём я мог пользоваться ими в любое время по собственному усмотрению. Я снова достал с полки «Войну и мир». Роман лежит рядом с компьютером. Пока я пишу эти строки, он смотрит на меня укоризненно, как изголодавшийся по ласке щенок. Я открываю и закрываю книгу. Меня обволакивает какая-то чёрная пелена. Мне трудно это сделать. Почему мне так трудно?

Сначала это было не просто трудно. Это была настоящая пытка. Я пытался вникнуть в книгу, по несколько раз перечитывал предложения и абзацы. Через каждые пару страниц я отвлекался и заглядывал в почту, а потом снова нырял в кроличью нору. Я не хочу умалить достоинства книги, я лишь подчёркиваю моральную неустойчивость современных читателей. Чтению отнюдь не способствует то, что мир активно отошёл от подобных занятий. В глазах многих вы выглядите слишком элитарно. Действительно, в «Войне и мире» тысяча триста страниц, а весит роман не меньше, чем упитанный кот. Каждый из его тридцати четырёх персонажей выступает под тремя-четырьмя разными (русскими) именами. Выведенные в романе аристократы говорят почти исключительно по-французски, что кажется странным, ибо как раз в то время они воевали с Наполеоном. В моём издании французские пассажи были переведены мелким шрифтом в сносках, как будто переводчики (Пивер и Волохонская) хотели сказать: «Неужели вы хотели, чтобы мы перевели для вас ещё и это?» Кроме того, в конце книги есть масса примечаний, где растолковываются значения непонятных шуток и поговорок. Поэтому мне часто приходилось заглядывать на последние страницы и отгибать уголки у первых, чтобы не потерять то место, которое я читал. Понятно, что роман — это плод культуры, в которой было гораздо меньше видеоклипов с YouTube, чем в нашей.

Мнение учёных

Дуглас Джентил, мой знакомый профессор из университета Айовы, в ответ на мои жалобы о рассеянии внимания сказал: «У меня происходит то же самое. Когда я пытаюсь писать статью, не могу удержаться от того, чтобы каждые пять минут не заглядывать в почту. Я делаю это, хотя понимаю, как это мешает мне работать». Особенная неприятность для Джентила — ведь он один из ведущих в мире специалистов по влиянию медийных средств на неокрепшие молодые мозги. Конёк профессора — дефицит внимания. «Я знаю! Знаю результаты всех исследований по многоцелевым задачам. Я могу сказать вам, что все, кто кричит о своих способностях решать одновременно несколько задач, ошибаются. Мы знаем, что на самом деле тот, кто мнит себя Цезарем, хуже всех справляется с многоцелевыми задачами».

Мозг, вопреки общему заблуждению, непригоден для одновременного решения нескольких задач. В этом коренятся многие наши проблемы. Мы действительно способны к параллельным процессам обработки информации, например, чтобы соединять зрительные и слуховые данные для получения адекватного представления об окружающем мире. Но само по себе внимание — это точка, высвечивающая в каждый конкретный момент только одну вещь. Таким образом, одновременное решение множества задач — это в корне ошибочное понятие. Существует быстрое переключение с одной небольшой задачи на другую. Это выполнение множества задач с мгновенным приложением и ослаблением усилий, но одновременное решение многоцелевой задачи, увы, невозможно.

Мозг, вопреки общему заблуждению, непригоден для одновременного решения нескольких задач 

Едва ли стоит винить себя за очарование возможностями, которые дарит решение многоцелевых задач. Резкое сужение поля зрения, которое требуется, скажем, для чтения «Войны и мира», весьма неестественно, в то время как тупые скачки по страницам интернета обладают какой-то первобытной привлекательностью. Так происходит, потому что компьютер — как до него телевизор — затрагивает самую основную функцию мозга, называемую ориентирующей реакцией. Эта реакция сослужила отличную службу нашему виду, когда он обитал в дикой природе. Если вдруг боковое зрение фиксирует слева затемнение, нужно непременно посмотреть туда, потому что это может оказаться тень какой-нибудь твари, желающей вас съесть.

Сформировавшись в мире, полном опасных неожиданностей, мы самой природой запрограммированы на то, чтобы замечать быстрые изменения. Ориентировочная реакция — это постоянно действующая тревожная сигнализация мозга, и отмахиваться от нее нельзя. Именно по этой причине лекция, которую читают в интернете (например, в рамках сообщества TED), захватывает больше, чем если бы слушали её, сидя в аудитории. В лекционном зале приходится сосредоточиваться и удерживать внимание изо всех сил.

Советы консультанта

Питер Брегман — руководитель консалтинговой фирмы, которая учит CEO полностью использовать потенциал сотрудников. Кроме того, он автор книги «18 минут. Как повысить концентрацию, перестать отвлекаться и сделать действительно важные дела», в которой содержится ценный совет: выделять по минуте из каждого часа рабочего времени, а также по пять минут в начале и конце рабочего дня, в течение которых нужно только одно — обдумывать свои намерения. Брегман говорит, что специально настроил свои часы, чтобы они каждый час подавали звуковой сигнал, напоминая: пришла пора корректировать курс.

Помимо совета отвлекаться от дел и обдумывать намерения, Брегман предложил мне ограничить просмотр электронной почты до трёх раз в день, особенно если работа не движется. «Самое страшное — это метаться взад и вперёд, — сказал Брегман, повторив слова учёных о многоцелевых задачах. — Кроме того, электронная почта — это один из самых неэффективных способов общения. Относительно же одновременного решения множества задач могу лишь повторить, что это невозможно. Вы просто отвлекаетесь».

«Мне всегда кажется, что я упускаю самое важное», — признался я. «Именно из-за этого страха мы ежедневно теряем попусту несколько часов». Страх — самое подходящее слово для описания моего эмоционального состояния. Это вечное беспокойство, что я непременно должен сделать что-то ещё (или что моя жизнь течёт куда-то не туда). Брегман утверждает, что люди, умеющие предупреждать страх, добиваются наибольших успехов в бизнесе, консультированием которого он (Брегман) занимается всю жизнь.

Преодоление

Всё произошло без всякого насилия. Собственно, я сам не заметил как. Как на диване образуется вмятина на том месте, где спит человек, так и в моём сознании (мягком и податливом) образовалась вмятина от «Войны и мира». Моменты тотального отлучения от компьютера начали повторяться всё чаще, как и время полного погружения в повествование.

Героиновому наркоману, чтобы избавиться от ломки, нужно около недели. Конечно, степень страданий в данном случае несопоставима, но, чтобы избавиться от маниакального пристрастия к компьютерному отвлечению, требуется недюжинное терпение. Так обстояло дело в моих отношениях с Толстым. Периоды, в течение которых я стал обходиться без искусственного цифрового отвлечения, становились всё продолжительнее. Устраиваясь на диване, я переставал слушать телефон, меня покинуло навязчивое ощущение, что мне надо что-то сделать.

Вчера я уснул на диване, не дочитав несколько десятков страниц великого романа. Я слышал, как жужжал мой телефон. Я чувствовал, как падают в ящик электронные сообщения, видел зелёный глаз модема, собиравшего из эфира всевозможные отвлечения. Но мне было не до них. Перед моими глазами мелькали помпезные планы военных кампаний, мучительные переживания русских княжон — я видел всё это до того, как освежающий сон сморил меня. Утром я закончил читать. Ровные края страниц немного обтрепались, обложка покоробилась — один раз я уронил книгу в ванну. Подняв книгу над головой, как охотничий трофей, я ощутил, что она стала больше — с того момента, когда я одолел её.

   

Книга предоставлена издательством «Манн, Иванов и Фербер»