В этом году в программу международного фестиваля документального кино «АртДокФест» включили серию анимационного документального сериала «Что я здесь делаю» про уральского казака, принявшего иудаизм. Сейчас в сериале всего шесть эпизодов. Аниматоры из Екатеринбурга выходят на улицы и задают прохожим вопрос: «Что вы здесь делаете?», а после оживляют человеческие истории с помощью бумажных декораций и картона.

Текст

Оля Татарникова

Фотографии

Сергей Потеряев

Мультсериал на стыке анимации и документалистики уже выиграл Гран-при «Кинопробы», получил грант от фонда Белля и поучаствовал во многих кинофестивалях России. Сейчас команда сериала работает над серией о митинге Навального против коррупции — на прозрачном столе в квартире режиссера Маши Седяевой появляются сотни фигурок подростков и взрослых горожан, которые объясняют, что именно они здесь делают. The Village встретился с мультипликаторами и узнал, откуда появился экзистенциальный вопрос, зачем аниматорам нужны реальные герои и почему в России так мало авторских мультсериалов.

Маша Седяева

режиссер

Для меня все началось на втором курсе анимационного института. Преподаватель дал задание — анимировать тряпичную куклу-солиста группы 30 seconds to Mars. Мы захотели выделиться и вместо классической покадровой анимации стали перемещать в кадре куклу. Техника мне понравилась, все получалось быстро и просто. Кроме того, я люблю живопись, и мне интересно рисовать портреты реальных людей. Я ведь, как и все аниматоры, сижу дома одна и рисую. Мне не хватало человеческого контакта: захотелось выйти к людям и почувствовать дух Екатеринбурга.

Как-то я сказала Сабрине, сценаристу сериала, что хочу делать портреты людей на основе разговоров, но не в стандартной анимационной технике, а в той, что ближе к видео-арту. Думала, что мы сделаем это вдвоем, но она пригласила своих друзей, и у нас набралась большая команда. Мне нравится работать с разными точками зрения, потому что обычно весь анимационный мир выдуманный. Ты по сути клонируешь себя, сам придумываешь и персонажей, и историю, и, если не добавить в него чего-то реального, — мир получится искусственным. Когда берешь в качестве прототипов живых людей и работаешь в команде, то результат становится полнее и богаче.

Чтобы собрать материал для серии, мы выходим на улицы втроем: я, сценарист Сабрина и оператор. Сабрина записывает беседу на диктофон, я делаю зарисовки, а оператор снимает героя. После Сабрина расшифровывает аудио, я монтирую звук. По черновому сценарию я уже пишу свой, режиссерский, и делаю раскадровку.

Мне нравится брать референсы из художественного мира. В «Тане» за основу мы взяли одиночество Хоппера, в «Атамане» был такой сюр, что я решила — это Дали. У героя будто было несколько человек внутри, и для каждого я нашла свою картину. Персонажей и декорации мы создаем вместе, когда собираемся по выходным у меня дома. Обычно наши герои из картона, и мы их двигаем с помощью проволочек для бисероплетения. В «Тане» мы ввели объем и впервые сделали пластилиновые головы. Это в каком-то смысле наивное искусство. И я его люблю, потому что наив — настоящий. Для меня в кино важны эмоции, а сделать рисунок эмоциональным можно минимумом средств, но так, чтобы чувствовалась душа.

Мы будем снимать серии, пока не надоест, но не думаю, что их будет больше 20-ти. Потом выпустим их одним большим альманахом. Вообще я мечтаю снять документальный анимационный полнометражный фильм. В России не хватает большой авторской анимации, все, что есть, — это короткометражки, которые живут на дотации Минкульта. А в этой технике можно за небольшие деньги снять полный метр.

Сабрина Карабаева

сценарист

Я не помню, откуда взялся вопрос «что я здесь делаю». Нужны были слова, с которых можно начать разговор в любом месте. И так получилось, что через этот вопрос люди выдавали глобальный монолог. Я журналист, мне и с более глупыми вопросами нужно обращаться к людям, так что я не стеснялась. Сначала мы пошли по легкому пути и выбрали маргинальных героев. У них всегда есть байка. После первой критики мы поняли, что лучше перейти на более приземленных персонажей.

Мне был интересен документальный театр и кино, и хотелось попробовать их объединить. Для сценария мы взяли театральную технику вербатим, когда ты разговариваешь с человеком, записываешь на диктофон разговор, потом дословно расшифровываешь и из самых интересных моментов создаешь сценарий.

Была задумка поступить как в документальном фильме «Человек». Там люди на камеру рассказывали о своей жизни. Мне понравился один мужчина, который говорил обычные вещи, и складывалось впечатление, что он очень хороший человек. А потом оказалось, что он убил свою семью и получил пожизненное. Мы тоже хотели, чтобы рисованный герой рассказывал историю, а потом бы мы его показывали и зритель резко менял свое мнение.

В первой серии мы пошли на автовокзал, увидели женщину в старом платье и шлепках — ей негде было жить. Купили ей еды, и она начала рассказывать ужасные вещи: как ее изнасиловали и сбросили с поезда. При этом она говорила, что работала преподавателем музыки и предлагала научить меня играть на виолончели. Мы постарались сделать так, чтобы у зрителя не складывалось впечатление, что это бездомный человек, а потом показали ее в реальной жизни.

Очень пафосно звучит, но, когда я занимаюсь сериалом, полностью отдаюсь творчеству, и вырезание этих маленьких фигур становится самым важным в жизни. Это сериал позволяет ощущать себя творческим человеком, а не тем взрослым, которых мы представляли в детстве.

Вероника Накрохина

оператор

В начале я не снимала, а снималась. В серии про лошадку я была актрисой. Сабрина сказала, что нужна мерзкая грубая женщина, и я отлично подойду. Я пришла в студию, мы прочли сценарий по ролям и начали играть.

Сейчас мы работаем над выпуском о митинге Навального. Я записывала видео на акции протеста и снимаю саму серию. Мне нравится, что хоть я и оператор, но могу красить кукол и помогать их переставлять.

«Что ты здесь делаешь?» — это очень простой вопрос, под него можно найти хороших героев. Если ты подходишь к человеку и начинаешь разговор таким образом, появляется какой-то конфликт, поэтому всегда получается интересно — даже когда нет ответа, как, например, в серии про девочку-кошку.

Ника Непутина

мультипликатор

На феминистском пикете 8 марта я стояла с плакатом, и ко мне подошла Сабрина, чтобы взять интервью для своего издания. Потом мы пошли в кафе выпить чаю, разговорились. Я рассказала, что я учусь на художника-аниматора, и она позвала меня снимать мультфильм. Они с Машей тогда начинали делать серию «Таня». И я была очень рада, потому что уже давно следила за сериалом.

Это очень оригинальный проект — соединение анимации и документалистики. Я видела такое сочетание только в рисованной технике. Машину технику, наверное, правильно назвать кукольно-марионеточной. Вообще анимация позволяет дать простор фантазии и иллюстрировать слова человека интереснее, чем обычная документальная съемка.

Я делаю кукол, перемещаю их в кадре и готовлю декорации. Самое сложное — так пошевелить куклу и другие предметы, чтобы в кадр не залез рукав, и чтобы все движения получились с первого раза. В «Тане» есть сцена, где героиня запускает самолетик. Оператору нужно было поднять героиню, а мне одновременно так дернуть за леску, чтобы самолет красиво полетел.

Я участвовала в сборе материала на митинге против коррупции, ходила в толпе и зарисовывала людей. Мне всегда было интересно смотреть на прохожих и думать, что это за человек и чем он занимается. Когда я случайно знакомилась с людьми, всегда пребывала в удивлении, что жизнь существует и помимо моего мира.