В прокат вышла «Удача Логана» — неторопливая и остроумная комедия Стивена Содерберга про ограбление бандой аутсайдеров кассы гоночного трека в Западной Виргинии, регионе брутальных реднеков. Несколько лет назад Содерберг, один из самых плодовитых и разносторонних американских режиссеров, клялся, что никогда больше не вернется в кино: «Удача Логана» — его долгожданный камбэк, причем невероятно удачный. Разбираемся, на каких китах держится огромная фильмография Содерберга и за что его принято любить.

Американские независимые

Стоит начать с того, что фильм Содерберга «Секс, ложь и видео» 1989 года привел на широкие экраны новое поколение американских режиссеров, а заодно показал, что неожиданные прорывы в индустрии еще случаются. В течение 90-х звездами с регалиями оказались братья Коэн и Спайк Ли, Ричард Линклейтер и Тодд Хейнс. Их фильмам была проторена дорожка полнометражным дебютом Содерберга — одним из самых важных фильмов об измене и соблазне, где вообще никто не снимает одежду. Компактная драма на четверых о том, как фасадный брак с червоточиной разрушается по приезде нежданных гостей, размышляла не только о природе отношений, но и о свойстве кинематографа очаровывать и одновременно обманывать наши ожидания: жюри Каннского фестиваля было застигнуто врасплох и вручило Содербергу «Золотую пальмовую ветвь» — ему и всему движению, которое он представлял. С тех пор режиссер успел позлить всех без исключения: выпустил «Шизополис» — пощечину общественным ожиданиям от авторского кино с запоминающимся кадром Idea Missing, снял ни в какие ворота не влезающий «Пузырь» о фабрике кукол, метнулся в телевидение и вернулся обратно, а параллельно сделал десяток американских хитов — от «Эрин Брокович» до «Друзей Оушена». Умение снимать с полпинка и из чего дадут, разворачивать огромную историю, полагаясь на собственные силы, требование финального голоса при производстве (в большинстве проектов Содерберг исполняет роль оператора и режиссера монтажа) — наследие традиций независимого кинопроизводства, где фильм начинается с режиссера, камеры и нескольких актеров и снимается без расчета на глобальное признание.

Мошенники

Герои Содерберга — не обязательно отщепенцы, но всегда в душе немного мошенники или хотя бы авантюристы: американская реальность «не узнаешь, пока не попробуешь» слишком сильно разделяет диванное большинство и всех, кто втянут в очень странные дела. Грань, когда обычная жизнь превращается в приключение, а обыватель в трикстера, всегда удается Содербергу лучше остальных — там, где другие будут городить адреналиновую биографию бойца, матери-одиночки, жертвы смертельной эпидемии под громкую оркестровку, Содерберг обойдется извилистыми диалогами, несобранными аферами и монтажом, приближающим каждый нелегальный и безумный опыт к ритму реальной жизни. Ограбление друзьями Оушена — это ни в коем случае не каноническое «Казино», «Вне поля зрения» — не типичный роман преступления и закона, а «Англичанин» — не классический фильм о британском криминале. В грязных историях, которые любит Содерберг, риск никогда не увязывается с клиповыми склейками точных пуль и погонь в стиле «Форсажа», а его мошенники — просто чуть более отчаявшиеся люди, которым не то чтобы есть что терять — но это не сквозит в трагических монологах. Новая «Удача Логана» отлично разоблачает классический ход Содерберга: маленькие люди с проблемами как у всех и задетым самолюбием придумывают план спасения себя и своей репутации, бросая все силы на рискованную аферу, но в истории столько идиотских деталей и маленьких слабостей, что ее моментально удается примерить на себя.

Пошлость

Неуловимое свойство людей, вещей и событий, которое время от времени признают оценочным и несуществующим, — конек, на котором Содерберг чувствует себя уверенно и совершенно не стесняется этого. Что может быть пошлее пересъемок классики Тарковского с Джорджем Клуни в космосе? Кто захочет снять странствующий цирк стриптизеров, танцующих для провинциалок, и сорвет при этом куш? Кому еще, в конце концов, по силам разобраться с биографией Либераче? Содерберг — один из немногих людей, которому по силам превратить вульгарность в чистое золото. Вызывающая и грубая мать троих детей с неподобающим вырезом на серьезной работе получает в его фильме очертания героя гражданского сопротивления и пятерку запоминающихся афоризмов про права на свою задницу и грудь. Послевоенный Берлин, где происходит половина действия, кажется, всех жанровых фильмов, покажет актеров в роковой палитре: вот вам палп-сюжет об убийстве, любовнице и практически подозреваемом дворецком («Хороший немец»). Порноактриса Саша Грей без напряжения играет роль эскортницы, скользя по шикарным номерам, салонам автомобиля и власть имущим мужчинам, просто потому что у нее это неплохо получается («Девушка по вызову»). Кто-то будет бояться пошлости как огня, для Содерберга — не проблема пригласить в свой фильм Дженнифер Лопес, нарумянить Мэтту Деймону щеки и отправить Джереми Айронса бежать по лабиринтам Кафки.

Судьба человека

Самая большая опасность байопика для любого режиссера — перестать снимать собственный фильм, пока пересказываешь историю великого человека с его собственной мифологией. Биографии, снятые Содербергом, невозможно воспринимать как снятые одним режиссером. «Кафка» c эшеровской оптикой водит классика XX века не по улицам пряничной Праги, а по лабиринту неприятных писательских озарений. «Эрин Брокович» на двух десятках осязаемых сцен объясняет, что такое годами биться башкой о стеклянный потолок и делать втрое больше остальных — подвиги одиноких работающих матерей, подобных Эрин, не выглядят натужными: они часть упрямого характера. В «Че» с Бенисио Дель Торо нет зрелищных сцен, зато полно выжидания, деталей иерархии, пустых разговоров и усталости повстанцев. Вместо эпоса о последнем герое Содерберг снимает кино о рутине революционера — в его понимании революция, как и любая война, куда больше про копание траншеи, чем про танцы с флагом на взятой высоте. А эпатажный шоумен Либераче с гигантскими перстнями на каждом пальце и кружевами всех Людовиков выглядит в «За канделябрами» как монстр из «Бульвара Сансет», который зарабатывает не песнями и переодеваниями, а нарциссизмом длиною в жизнь.

Идеальное понимание жанра

Самое удивительное в авторе 40 фильмов, которые мало в чем повторяют друг друга, — его будто бы отказ от собственного почерка и выбранное амплуа хамелеона: Содерберг не боится мимикрировать под жанровое кино современников и не пытается продать себя как визуально узнаваемого режиссера. В альманахе «Эрос» его фрагмент выглядит самым непритязательным рядом с Антониони и Карваем, «Траффик» похож на типовой фильм о продаже наркотиков, «Информатор» — на не такой уж захватывающий детектив о разоблачении, какие все стесняются снимать, да и незачем. Про «Заражение» шутили, что Содерберг пригласил два десятка знаменитостей, чтобы уморить их за пять минут и гордо вывесить звездные имена в титры. «Нокаут» — экшен об устранении агентки — Содерберг решил не снимать с суперзвездой, которая два года потела бы в спортзале для этой роли, а пригласил малоизвестную и восхитительную каскадерку Джину Карано. «Побочные эффекты» — последний фильм Содерберга перед уходом в сериалы — работают с саспенсом, спрятанным в маловыразительных лицах и универсальных прохладных кабинетах. В одежде есть исчерпывающее слово «базовый» для повседневных джинсов, блеклых свитеров и однотонных футболок, которые не претендуют на главную роль в образе. Кажется, Содерберг, умеющий быть каким угодно, больше всего любит быть базовым режиссером, который якобы недостаточно хорошо старается: всегда виртуозные, но как будто брошенные на середине, немного недомонтированные, не доведенные до совершенства, его фильмы при этом идеально обнажают жанры: мелодраму, комедию, сай-фай, детектив и экшен. Снимать базовое вместо образцового, когда без сомнения умеешь последнее, — для этого в современном Голливуде нужно огромное мужество.

Разоблачение

Содерберг не боится разоблачать себя сам и постоянно ставит героев в опасность разоблачения. Придуманный на коленке план в «Удаче Логана» трещит по швам и просто обязан развалиться под гнетом десятков обстоятельств. В напряженном ожидании разоблачения живет герой Клайва Оуэна в «Больнице Никербокер» — врач мирового класса с разрушающей его и его ремесло зависимостью. «Побочные эффекты» и «Информатор» построены на теме разоблачения, но и в этом случае Содерберг ускользает от насыщенного сюжета и нагнетания зрительских ожиданий. Кажется, что всех его героев настигнет расплата — за ограбление казино, проституцию, наркотики, совершенные убийства, похищения и просто мелкий семейный обман, но режиссер регулярно уходит от поучительных финалов: сценарно Содерберг против воздаяния и вообще презирает всякие моральные выводы. Ты можешь наделать дел, но закончишь всего лишь в скучной тюрьме с фасолью в томатном соусе и таким же ожиданием новой книжки Джорджа Мартина, как и все остальные. Злодеи Содерберга с нависающим над ними дамокловым мечом не только редко получают по заслугам, но и становятся невольными злодеями скорее в силу собственного идиотизма и бедовости, а не потому что воплощают демонов на земле.

...И выходит продюсер

Место Содерберга в голливудской индустрии легко определить по полусотне продюсерских проектов, в которые он включился в конце 90-х, отвечая за выход на экраны фильмов его коллег. «Вдали от рая» и «Признания опасного человека», «Майкл Клейтон» и «Спокойной ночи и удачи», «Помутнение» и «Что-то не так с Кевином» не вышли бы без Содерберга. Он стоит за документальным фильмом Citizenfour о Сноудене, телеверсией «Девушки по вызову» и отличным сериалом «Красные дубы», вернувшим подростковую комедию взросления на телеэкраны вместе с именами Дэвида Гордона Грина, Хэла Хартли и Эми Хекерлинг (что само по себе событие). Продюсер — по умолчанию тот человек, который готов очень много инвестировать в чужой проект, делать не то чтобы грязную, но не очень вознаграждающую, не совсем творческую работу. И продюсерский список Содерберга как раз показывает, насколько он любит кино — что важно, не только снятое им самим.

Вечное возвращение

Первый раз Стивен Содерберг послал истеблишмент куда подальше, когда, награжденный и обласканный, придумал «Шизополис» с собой в главной роли. Второй — когда заменил Джорджем Клуни Донатаса Баниониса: критики крутили пальцем у виска, хоронили режиссера заживо и просто не понимали, зачем Содерберг взялся крушить объект мирового наследия (такая же реакция ждала и Гаса Ван Сента, нагло переснявшего «Психо» примерно в то же время). Третий раз он разочаровал фанатов Че Гевары, когда вместо пафосной биографии снял почти пятичасовой фильм о воюющих мужчинах в джунглях. Постепенно Содерберг все чаще говорил в интервью, что вся творческая сила Америки ушла в телевидение: после фильма для HВО про Либераче он начал делать «Больницу Никербокер», пообещав навеки исчезнуть из кинотеатров. А для возвращения с «Удачей Логана» придумал новую маркетинговую стратегию, чтобы независимый американский режиссер был независим не только в процессе съемок, но и в прокате нового фильма. Со временем становится понятно, что «я ухожу» в исполнении Содерберга — не способ набить себе цену и позлить окружение, а самая настоящая растерянность большого режиссера и продюсера перед меняющимся медиумом, пока кино из кинотеатров постепенно перетекает в cinema on demand, HBO и Netflix. Вероятно, поэтому шутки о растерянности и о том, как не быть в нужное время в нужном месте, до сих пор удаются Содербергу лучше всего.


Текст: Алиса Таёжная

Фотографии: обложка, 1 — Bleecker Street, 2 — Open Road Films, 3 — Warner Bros. Pictures