Возможно, это не самая важная проблема в мире. Да, вокруг творится полный бардак и с каждым днём становится всё хуже. Возможно, проблема, что раздражает меня прямо сейчас, не стоит и выеденного яйца. Но чем чаще я сталкиваюсь с ней, тем больше мне кажется, что, несмотря на её незначительность, в ней есть всё. В одной маленькой проблеме, как в клетке живого организма, сосредоточена вся жизнь, все её признаки, всё несовершенство модели взаимоотношений людей друг с другом.

Эта проблема — сдача. Сдача и её отсутствие. Отсутствие сдачи в любом месте, в которое бы ты ни пришёл. Магазин, киоск, такси, троллейбус, кино, будка с газетами и лавка с хот-догами. Я не могу сосчитать, сколько раз в своей жизни я слышал это наглое, надменное «идите меняйте» или «вот я сейчас всё брошу и побегу вам деньги менять».

Да, может быть, по сравнению со стрельбой в центре города, атаками педофилов и оскорблением казачьих дружин это тьфу-на-палке, но мало кому хочется так дать по голове, как очередной продавщице, глядящей в свой мобильный телефон и бурчащей под нос: «Нет сдачи, ищите размен».

Когда я был помладше, я мог скандалить, взывать к законам о правах потребителей, писать бесконечные жалобы в жалобную книгу, которой, скорее всего, подтирались в течение пятнадцати секунд после моего ухода. Я мог приходить в течение недели покупать жвачку и требовать сдачи с пяти тысяч, чтобы все, наконец, привыкли, что это такая же часть их работы, как звонить родственникам в соседнюю республику, есть семечки и смотреть сериалы. Сейчас всё чаще мне лень ввязываться, и я смиренно иду и ищу размен в соседнем магазине. Так проще, жаль времени, да и всё равно никому ничего не объяснишь.

Но иногда раздражение накапливается. Вчера я целый день переписывался с таксистом, и эта переписка была прекрасна. Как танец фламинго, как народный танец ансамбля «Дружба», как что-то ещё, но не знаю, что.

 

 

мало кому хочется так дать
по голове, как очередной продавщице, бурчащей под нос: «Нет сдачи, ищите размен»

 

 

Пятый раз за последний месяц я вызвал такси и по приезде на место у водителя не оказывалось сдачи. Нет, не с пяти тысяч, самой идиотской и бессмысленной бумажки на свете, а с обычной тысячи рублей. Обычно стоимость поездки — рублей 300−400. Сдачи остаётся прилично. В этот раз это было 700 рублей. Я спешил на важную встречу. Времени не было. Водитель привёз меня не туда. Я махнул рукой и вышел. Мне пришло СМС: «Оцените качество поездки или напишите комментарий». Я написал: «Какого чёрта у вашего водителя не было сдачи». Прошло три дня. Был вечер. Раздался звонок.

— Доброй ночи, это таксист, я вас тут вёз, что же вы за человек такой, совесть у вас есть?

Я немного офигел от такого захода.

— Вы нажаловались на меня, и теперь меня оштрафовали, это подлянка с вашей стороны.

Я повесил трубку. Через 15 минут пришло СМС. Далее публикую нашу переписку почти без сокращений.  

— Я вожу людей по 15 часов в сутки, чтобы содержать свою семью, а из-за таких, как вы, у меня забирают заработок. Из-за ваших капризов. Вы не проучили меня, а помогли грабить мою семью, — пишет таксист.

— Пока такие, как вы, будете прикрывать свою работу своими детьми и семьёй, всё будет через жопу. Научитесь возить сдачу. Это мои деньги, я их тоже заработал и не понимаю, почему бы мне стоило выкидывать их в мусорку.

— Жопа будет, пока люди не научатся идти навстречу друг другу, а не падлить за спиной. Вам достаточно было сказать, чтобы я завёз вам сдачу или положил на телефон, а так даже не все бабы себя ведут.

— Клёво выходит, — пишу я, — у вас вроде как все виноваты, кроме вас самого. Разговоры про то, что вы бы примчались и всё привезли, — чушь, ничто не мешало вам сделать именно так или кинуть денег мне на телефон, не правда ли?

Переписка продолжалась весь день.

— Вы махнули рукой, и я подумал, что вы оставили денег на чай, как большинство поступает. Нормальных людей. А такие, как вы, предпочитают бить в спину. Я никого не виню, но в любой ситуации стоит оставаться человеком.

 

 

Жопа будет, пока люди не научатся идти навстречу друг другу,
а не падлить за спиной

 

 

— Прекратите, пожалуйста, спекулировать на морали. Это часть вашей работы, как в магазине, в кассе кино, в банке. Это норма. Меня раздражает, что таксисты не берут с собой сдачу, впредь подумаете об этом.

— Просто подумайте в следующий раз, не ведёте ли вы себя как мудак. Или можете ещё раз пожаловаться.

— Ваше сообщение только подтверждает, что надо было сделать именно так. Лучше бы вы остановились, вам же ещё там работать.

— Я клал с прибором на ваше «я» и на это такси. Никогда не поступал несправедливо, а чем больше мудаков осознают, что они неправы, тем ярче будет светить солнце.

— В этом я с вами полностью согласен, правда, единственный мудак в переписке, кажется, так ничего и не понял. Я желаю вам удачи, и не забывайте сдачу, тогда не придётся винить весь мир. До свидания.

— Вы так ничего и не поняли. Желаю и вам удачи, и не забывайте, что вокруг вас тоже люди. Не кашляйте.

Я привожу эту переписку не потому, что она кажется мне невероятно остроумной. Напротив, мой тон — гадкий, снобистский и высокомерный — не нравился мне даже тогда, когда я это писал. Я мог бы переписать свои ответы, чтобы выглядеть лучше, но после драки кулаками не машут, хотя мозг и придумывает миллионы вариантов того, что можно было сказать.

Во всей этой переписке мне кажется интересным только одно. Эта удивительная способность российского гражданина искать и находить виноватых везде и всегда, исключая себя. И она во всём. В детях-сиротах, ракетах, попах, ментах, нищете, взятках. Кто угодно, только не я. Я приехал домой. Мне позвонил владелец квартиры. Сказал, что через месяц я должен выехать, потому что им надоело, что я плачу за квартиру каждый раз на несколько дней позже срока. Я сказал, что не думал, что это проблема и, мол, могли бы и заранее намекнуть. Оказывается, намекали, но я не заметил. Я хотел сказать ему, что он козёл и что это подлянка и нож в спину. Вспомнил таксиста. Промолчал. Весь следующий день я думал о нём. Наверное, его уволили. Мне снились его дети. Отняли машину. Пришлось переехать в другой город. Отправили на рудники. Ночью написал ему СМС: «Сколько с вас взяли?» — «1 430 рублей». Может, я был неправ?