25 октября, понедельник
Москва
Войти

«Я работаю в Драмтеатре» Сотрудники театра — о сквере, храме Святой Екатерины и о том, почему нельзя открывать скрытые золотым колпаком колонны

«Я работаю в Драмтеатре»

В 1980-е годы центр Свердловска обрывался за Площадью 1905 года, на которой тогда, как и сейчас, стояла городская ратуша. Глинистый берег Городского пруда зарос осокой и камышом, в котором играли мальчишки из частных домов у реки. Чтобы упорядочить этот хаос из построенных в годы войны бараков и мещанских усадеб прошлого, а также освоить новые территории, советские власти объявили всесоюзный конкурс на разработку нового генплана.

Московские архитекторы из НИИ Гипродор взяли за городские оси проспект Ленина и реку Исеть, равномерно разбросав по городской карте высотки и типовые жилые дома. Они же придумали построить на подступах к Городскому пруду «Белый дом» — штаб-квартиру областного правительства и Драмтеатр, который изначально задумывался как «дворец съездов», но так и не стал им, потому что строительство завершилось только в 1990 году. Площадь и фонтан в виде шара у Театра драмы придумал и создал молодой архитектор Виталий Лоскутов в составе рабочей группы Свердловскгражданпроекта. Он же руководил строительством городской набережной, а еще построил первый на Антона Валека жилой многоквартирный дом с книжным магазином и детский сад крестообразной формы.

К 300-летию Екатеринбурга в границах улиц Бориса Ельцина — Боевых дружин — набережной Рабочей молодежи — Октябрьской площади — улицы Антона Валека планируют возвести храм Святой Екатерины. Назначение земли в сквере возле Драмтеатра изменили с территории общего пользования на территорию религиозного назначения в феврале — за проект проголосовали 25 депутатов гордумы из 36.

The Village пообщался с главными соседями будущего храма — сотрудниками Драмтеатра, которые работают в здании на Октябрьской площади с 1990 года, о том, за что они любят театр и что думают о строительстве собора вместо сквера.

Свердловский академический театр драмы

АДРЕС: пл. Октябрьская, 2

Год постройки: 1990

Проект: ЦНИИЭП зрелищных зданий и спортивных сооружений имени Бориса Мезенцева

СТИЛЬ: советский модернизм

ПЛОЩАДЬ: 16 415 м2

Число этажей: 7

Вместимость большого зала: 750 человек

Вместимость малого зала: 90 человек


История


В 1929-30 годах в Екатеринбурге работал передвижной театр «Красный Факел», основанный в Одессе в 1920 году. Театр переехал в Новосибирск, а в нашем городе благодаря нему появилась публика драматического театра, и стала очевидна необходимость его создания. В качестве дома для театра выбрали огромный торговый дом — магазин купца Второва в стиле модерн по адресу улица Вайнера, 10. В первые сезоны здесь ставили современные спектакли: «Любовь Яровая»,«Гибель эскадры», «Платон Кречет», а также классику: «Горе от ума», «Женитьба Фигаро» и «Отелло».

Театр находился здесь до 1990-х годов, пока не перерос здание на Вайнера. Уже 1970-х годах необходимость нового здания была очевидна. В это время в городе рядом местом, которое когда-то называлось Тимофеевской набережной, создавалась новая площадь, ради которой сносили старую застройку дореволюционного Екатеринбурга. Проект театра был создан московскими архитекторами и входил в ансамбль Октябрьской площади. Здание должно было стать многофункциональным зрелищным залом — помимо драматического театра его мог использовать для своих мероприятий обком партии, находящийся по соседству.

Строительство нового здания затянулось на 13 лет: были трудности с расселением жителей домов на месте будущей Октябрьской площади. Строительство завершилось только в 1990 году, поэтому «дворцом съездов» театр побывать так и не успел. Главный фасад здания украсили монументальные деревянные барельефы, выполненные скульптором Степановым — сегодня они скрыты за новым стеклянным фасадом театра.

В старом здании случился пожар, после которого здание во второй раз тотально перестроили — на этот раз, обратно в торговый центр, но уже современного вида и с надстройкой двух этажей. Теперь о первом здании театра напоминает лишь фасад по улице Вайнера, встроенный в новый торговый комплекс из стекла и бетона, и название ближайшего переулка — Театральный.

Жизнь


Алексей Бадаев

генеральный директор


О театре

В Театре драмы я работаю шесть лет, и это мой любимый театр — посещал его с юности. Отбор в Драму всегда был очень строгим: сюда попадали самые талантливые выпускники нашего театрального института. Можно сказать, именно здесь сформировался один из лучших по стране коллективов.

Сегодня в нашем театре представлены работы величайших режиссеров современности — тех, кто отказываются сотрудничать с большей частью коллективов и с кем нам удается договориться. Это Владимир Мирзоев, Владимир Панков, Григорий Козлов, Уланбек Баялиев — те люди, которые за пределами Москвы и Санкт-Петербурга не работают вообще. Многих это поражает: когда на гастролях у нас была «Мастерская Петра Фоменко», ее участники обедали в столовой театра и увидели наши фотографии с известными режиссерами — глаза у них были по полтиннику. Это означает, что ощущение провинциального театра выветрилось — сейчас его здесь нет.


На мой взгляд, в процессе реконструкции нужно приоткрыть колонны, которые присутствовали в первоначальном облике. Полностью их открывать нельзя: к сожалению, свободное пространство между ними воспринимают как общественный туалет


Конечно, был период и сложных для театра лет: в советское время он очень серьезно звучал. Были серьезные гастроли — в Малом театре спектакли принимали стоя. Потом театр переживал период ельцинского безвременья: в 90-е годы не было ни финансирования, ни новых постановок, ни заработной платы. Поэтому, как и многие другие театры, сейчас мы испытываем нехватку актеров определенного поколения — тех людей, кому 45-55 лет. Годы были настолько тяжелыми, что все эти люди ушли из профессии. Вместо качественного состава здесь была целая череда очень странных главных режиссеров, которых никто не знает.

Когда в 1990 году мы переехали в новое здание, наши гости долго привыкали к перемене места. Спектаклей, которыми театр бы гордился, тогда практически не было: за 20 лет можно вспомнить единицы постановок, которые действительно привлекали людей. Долгое время театр ориентировался на развлекательные спектакли, поэтому, как и многие провинциальные театры, гордился постановкой «Он, она, окно, покойник».

Сейчас мы действительно гордимся постановками принципиально другого рода. Изменения начались с того момента, когда согласился с нами посотрудничать Владимир Мирзоев: в 2014 году он поставил спектакль «Доходное место». С тех пор наш театр живет по-другому. Сейчас постановок, которыми мы гордимся, полно: это и «Доходное место», и «Зойкина квартира» Владимира Панкова, и «Чайка» Григория Козлова, и «Васса» Уланбека Баялиева, и «Дни Турбиных» Александра Баргмана. И целый ряд постановок нашего режиссера Дмитрия Зимина: «Отцы и дети», «Вий», «Кроткая». Сейчас он работает над «Головлевыми». Всего в репертуаре около 30 постановок.

Лично мне нравятся все перечисленные спектакли, но больше остальных воздействует «Чайка». Сколько ни смотрю, все не могу сдержать слез в последний момент. С одной стороны, стыдно, взрослый человек, мужчина, а с другой, я понимаю: случается что-то, с чем я не могу справиться. Значит, режиссер в этот момент творит что-то неземное, раз я теряю над собой контроль и полностью отдаюсь творчеству — а это дорогого стоит. Я люблю театр за то, что он правдивее реальной жизни. Работая в театре, ты проживаешь массу жизней — это касается не только актеров, но и абсолютно всех сотрудников, погруженных в процесс создания.

О здании

Как зритель я часто бывал еще в старом здании на улице Вайнера. Наш новый дом оказался не до конца продуман, поэтому сложнее: изначальный проект здания был предложен под Дом политпросвещения. Здесь непростой зал, не очень театральный балкон — понятно, что здание, выстроенное в форме амфитеатра, было бы для нас гораздо удобнее. К сожалению, у нас ни разу серьезно не модернизировалось оборудование, поэтому площадка уже успела устареть. Сейчас мы надеемся, что в ближайшее время учредитель найдет возможность провести реконструкцию.

Внешне здание вызывает, скорее, тяжелое впечатление — очень непродуманно лет десять назад на него был надет нелепый золотистый колпак. Я так понимаю, что сделали это тогда, потому что здание не очень соответствовало концепции квартала «Екатеринбург-Сити». Его скоро снимут: театр объявил конкурс проектов, который закончится 15 мая. По его итогам выберут самый удачный и профинансируют изменения облика театра за счет средств правительства Свердловской области. Думаю, после реконструкции мы будет лучше выглядеть в контексте Ельцин Центра, здания Думы и возможного храма рядом.

На мой взгляд, в процессе реконструкции нужно приоткрыть колонны, которые присутствовали в первоначальном облике. Полностью их открывать нельзя: к сожалению, свободное пространство между ними воспринимают как общественный туалет. И, конечно, не в золотом цвете зашивку нужно будет делать — это какая-то цыганщина, которой в центре города быть не должно. Думаю, здание хорошо смотрелось бы в светлых тонах.

Сейчас в здании больше всего я люблю находиться на сцене, потому что сцена — это волшебное место. Особенно когда рождается новый спектакль, когда монтируются новые декорации: ты как бы попадаешь в некую сказку. Очень нравится присутствовать в зале, когда на сцене что-то происходит — репетиции, спектакли, — это еще одно место силы.

Вячеслав Синайский

заместитель генерального директора по художественно-постановочной части


О совпадении

В нашу Драму я попал еще в прошлом веке — зимой 1980 года, когда меня выгнали со второго курса электрофака. Была зима, и я просто шел мимо театра — его старое здание еще было на улице Вайнера. На двери заметил объявление: «Требуются монтировщики». Продолжать учебу мне совершенно не хотелось, поэтому я решил перезимовать — устроиться в театр монтировщиком хотя бы на сезон, но в итоге зимую здесь уже 39-й год.

Я и до этого пару раз бывал на спектаклях в Театре драмы — как сейчас помню постановку «Гнездо глухаря». Когда пришел устраиваться, все в театре понравилось мне так сильно, что каждый день не хотелось уходить домой. Уже потом, гораздо позже, лет пять назад, в разговоре с мамой я обнаружил любопытный факт: будучи беременной, мама жила в коммуналке на Малышева, а ее соседями были артисты Драмтеатра. Папа всегда был в командировках, поэтому, чтобы мама не скучала, те ежедневно брали ее с собой на спектакли. Получается, что в театре я бывал еще тогда, когда даже не родился.

По стране в то время никто не ездил — денег у людей не было. В первое же мое лето в театре случились трехмесячные гастроли. Кроме Свердловска, я на тот момент видел только Болгарию. А тут — сразу на все лето оказался в дороге: Москва, Омск, Новосибирск. На следующий год — Рига и Минск, затем — Ташкент и Фрунзе (сегодня — Бишкек, столица Кыргызстана, — прим. ред.), после — Ленинград и Ярославль. До краха Советского Союза я успел побывать во всех городах Транссиба: от Владивостока до Москвы. Такая свобода мне понравилась, и меня затянуло.

О работе

Долгое время я работал монтировщиком. Одновременно со мной в театр пришел наш главный художник Владимир Кравцев, и мы подружились. Я все время интересовался его работой — мне нравилось смотреть, как он создает спектакли. Что-то мы даже придумывали вместе, хотя никакого специального образования у меня не было. В конце 1980-х стали выбирать руководителей цехов и назначили меня начальником машинного цеха. Когда ушел заведующий художественно-постановочной части, я стал уже завпостом. А в 2005 году ввели должность замдиректора по художественно-постановочной части, и бывшие завпосты стали заместителями директоров.

Сегодня в мои обязанности входит выпуск новых спектаклей, руководство текущим репертуаром, организация гастролей и вопросы модернизации театра. У меня есть помощники, поэтому во многом я играю роль куратора и координатора. Лично я занимаюсь тем, что вместе с главным художником придумываю, как воплотить его идеи — перенести с чертежей на настоящую сцену. В театре есть 14 цехов: семь выпускают спектакли, а другие семь их проводят. Людей в них работает немного: поделочный и столярный цеха — по три человека, слесарный цех — два человека, пошивом мужской и женской одежды занимаются по три человека, за бутафорский цех отвечает один сотрудник.


Если храм появится здесь, он станет новоделом, и никакой истории за ним не будет — он попросту здесь неуместен


Конечно, я люблю театр, как его не любить? Иначе я бы здесь не работал. Многие люди, оказавшиеся здесь однажды, остаются на всю жизнь. Это не работа, где график с восьми до пяти и пятница — банно-стаканный день. Я приезжаю сюда к девяти утра, а уезжаю только в 22 часа. В промежутках между работой пьем чай или кофе, курим и разговариваем с Владимиром. В Москве мы однажды работали на гастролях 49 часов, ни разу не присев.

Поневоле я смотрю все наши спектакли, и многие мне нравятся. Из последнего полюбившегося — «Чайка». Еще «Дни Турбиных» — кажется, это лучший рассказ-спектакль о нашей революции, то есть история. Но дело не в этом: спектакль может быть хорошим, может — плохим, но наш Драмтеатр — одно из немногих мест работы, где все все делают искренне, мы всегда работаем честно. Любой спектакль находит своего зрителя. Даже если на какую-то постановку ходят мало, то это не потому, что детище получилось неудачным — может, зритель просто еще не дорос, может, что-то другое.

О здании

В 1990 году театр переехал в новое здание возле Октябрьской площади, к которому мы долго приспосабливались. Практически весь коллектив не хотел переезжать. Это сейчас место возле Драмы — более или менее центр города, но тогда это был отшиб. Здесь не было практически ничего: даже автобус сюда пустили по просьбе бывшего директора театра, а остановку назвали «Театр драмы». После переезда сразу же упали продажи билетов: если на Вайнера мимо нас ходили люди с деньгами, то здесь — выгуливая собаку. В старом здании всегда были полные залы, здесь же мы столкнулись с совершенно иными габаритами площадки — следовательно, с большими расходами.

Может быть, я скажу страшную вещь, но до конца к новому зданию театра я так и не привык. Да, наш старый дом был маленьким и раздолбанным, но, знаете, как бывает: построят Храм-на-Крови — никто не ходит, построят маленькую церквушку — не протолкнуться. То место было намоленным: человек там уютно встраивался в пространство сцены, а здесь иногда теряется. Естественно, это компенсируют художники, но не в полной мере.

Раньше моим любимым местом в новом здании была курилка возле выхода на сцену, где все собирались и разговаривали, но теперь, к сожалению, курить в здании нельзя — а на морозе нормально и не пообщаешься. Да еще и автомобилизация всего населения испортила дружбу: когда ни у кого не было машин, после спектакля мы практически в ежедневном режиме оставались, разговаривали, выпивали, обсуждали. Сейчас все бегут за руль, поговорить, сами понимаете, некогда.

О Храме-на-Драме

Я против этого Храма-на-Драме. Я крещеный, иногда хожу в церковь — мне нравится небольшой храм Саввы Сербского на ЖБИ. Мне кажется, храм Святой Екатерины должен стоять там, где он был, и в том виде, в каком он был. Это было бы хоть как-то логично, но если храм появится здесь, он станет новоделом, и никакой истории за ним не будет — он попросту здесь неуместен.

Сквер тоже в том еще состоянии — не скажу, что умиляюсь этой грязной траве, убитым поребрикам и сломанным лавкам. Я хоть и старый, но сыну у меня девять лет — мы всегда гуляем в сквере, когда сюда приезжаем. У нас полная машина всякого добра: электросамокат, гироскутер, а здесь как раз улицы прямые — кататься удобно.

У храма счастья здесь точно не будет. Да, чьи-то амбиции город удовлетворит, но люди-то не будут ходить мимо него с воодушевлением: он как был назван «скверным» храмом, таким и останется. Никакой образовательной или духовной функции храм не понесет: на том же Западе за последнее время не построили никаких соборов Парижской Богоматери.

Знаете, недавно противники храма устраивали здесь обнимашки со сквером — я выходил на них посмотреть. Потом вернулся домой, включил телевизор и услышал, что на лечение ребенка собирают 380 тысяч рублей. И тогда я подумал: «Господи, самым лучшим памятником тем людям, что хотят увековечить себя этим храмом, будет вот маленькая дощечка с десятками или сотнями именами спасенных детей. Когда-то эти дети вырастут, и их родители построят какую-нибудь церквушку и назовут твоим именем — ты войдешь в историю на века».

Будет ли здесь храм? Я думаю, что будет. Ну, плевать на них, пусть ставят, сквер только жалко — точнее, само пространство. Понятно же, что люди здесь собираться перестанут. Опять же: сейчас люди гуляют мимо и, глядишь, в театр иногда заходят, билеты покупают. Я переживаю, что прихожане будут нетерпимыми к нам. Вот представьте: захотим мы поставить спектакль «Бесы» и большими буквами на театре напишем «Бесы», им это понравится?

Владимир Кравцев

главный художник


О театре

Я родился я в Брянске, а окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. В 1980 году я уже работал главным художником Новгородского театра драмы, но собирался увольняться и переезжать обратно в Ленинград. Работать там я совсем не хотел: я знал, что Ленинград — очень опасный для свободных людей город, где своя игра и свои правила. Как раз тогда на работу меня пригласил главный режиссер театра Драмы города Свердловска — Александр Соколов. Я согласился.

Тогда художников в театре было двое: главный и очередной, я стал очередным. Через четыре года после моего прихода главный художник Виталий Григорьев скончался, и на его должность назначили меня. Главные принципы нашей работы на протяжении многих лет — это профессиональное отношение к труду и бескомпромиссность. Многие театры считают правильным приглашать разных режиссеров, разных художников и так далее. Мне кажется, у театра должен быть свой путь, отличный от других. В нашем театре формировать труппу личностно начал как раз Александр Соколов. Сегодняшнее руководство продолжает эту традицию — актеры попадают в труппу выборочно.


В целом я выступаю за храм: если строительство начнется возле Драмы, то я не пойду обнимать деревья. Я воспринимаю это как волю Божью


В театре я отвечаю за его визуальную сторону. Помимо того, что я должен создавать спектакли, работая вместе с режиссером, на мне есть и дополнительные профессиональные обязанности: я слежу за интерьерами театра, за его печатной продукцией, а также курирую приглашенных художников. Моя работа над созданием спектакля начинается со встречи с режиссером: он приносит пьесу, я ее читаю, после этого у нас происходит встреча, где мы спорим о смыслах постановки. В результате возникает визуальное решение. После я начинаю рисовать, клеить из бумаги, картона выгородки, из них я уже создаю масштабный макет. Параллельно встречаюсь с художником по костюмам: мы обсуждаем направления, цвет, силуэт.

Затем наша постановочная группа — режиссер, художник по костюмам и художник-постановщик — выносит свои идеи и решения на технический совет театра, куда приходят начальники цехов. Я всегда настаиваю на том, чтобы режиссеры рассказывали не только о том, как будут двигаться декорации, но и о замысле — это тоже одна из важных традиций театра, которая транслирует уважительное отношение к цехам. Уже после этого я делаю все необходимые для спектакля чертежи: по ним мы заказываем декорации, либо создаем их сами. За выпуском постановки продолжает следить художник-постановщик. Всего на создание спектакля уходит около двух месяцев — сейчас мы работаем сразу над тремя постановками.

О здании

Я пришел в театр, еще когда он находился на улице Вайнера. Когда закладка нового здания только началась, я сетовал — на прежнем месте театр существовал в течение 60 лет; мне не хотелось уезжать с места, которое сформировалось исторически. Когда я увидел чертежи нового здания, то заметил, что скомпоновано оно очень странно, поэтому попросил, чтобы меня отправили в Москву к архитектору, который создавал проект. Когда мы с ним встретились, я сказал: «Что вы делаете? В вашем здании невозможно существовать театру».

Здесь гигантские пропорции сцены. Портал, через который смотрит зритель на сцену, огромный: 14 на 8,5 метров — даже в театрах Москвы и Петербурга его масштаб меньше. Мой основной довод против состоял в том, что с гигантскими декорациями будет невозможно ездить на гастроли. Архитектор долго меня выслушивал, а потом сказал: «Это здание будет использоваться не только как Драматический театр: здесь будут проходить конференции, съезды и так далее». Логика понятна: рядом находятся власти города, поэтому такое решение я посчитал справедливым.

О Храме-на-Драме

Когда мы переехали в новое здание, вокруг были кустарники, вместо сквера — пустырь, а к пруду нельзя было подойти из-за забитых свай. Культурная среда здесь еще не сложилась, но зритель уже приходил сюда целенаправленно к нам. Перестройка помогла процессу облагораживания: постепенно рядом появился фонтан, а место стало точкой притяжения молодежи, которая катается на скейтбордах и расписывает все вокруг аэрозолями. Город и его жители формируют среду, и это прекрасно.

История с храмом для Екатеринбурга давнишняя: она связана еще с тем периодом, когда митрополитом в городе был Викентий — именно он предложил восстановить храм Святой Екатерины на его историческом месте. Я воспринял эту идею с таким восторгом, что даже написал об этом картину, где из облаков рука божья опускает на это место храм. В ответ я часто слышал: «Зачем вы портите уже сложившуюся среду? У нас здесь фонтан стоит. Это Площадь Труда». Но я уверен, что все сложилось бы гениально.

Эту идею отвергли, а после храм хотели построить на воде: я смотрел на эскизы и понимал, что это будет какое-то грандиозное сооружение. Но если бы реализовали этот проект, то исчезла бы вся глубина пруда, и он стал бы обычной лужей. Профессиональные архитекторы считают, что приближение любого масштабного здания к воде визуально уменьшает пруд.

В целом я выступаю за храм: если строительство все же начнется возле Драмы, то я не пойду обнимать деревья. Я воспринимаю это как волю Божью. Я человек воцерковленный — для меня эти вещи понятны. 

Кристина Шкаброва

актриса


О театре

Я училась в Екатеринбургском государственном театральном институте в мастерской Андрея Русинова и окончила вуз в 2017 году. Во время дипломной декады к нам приезжали режиссеры, которые предлагали актерам стать частью их трупп. Меня звали в Ростов, в Сургут, в Омск, но я тогда побоялась — видимо, потому что однажды я уже уехала из небольшого города Миасса. Я очень хотела работать в нашем Театре драмы, но предложений сначала не поступало.

Я осталась в городе на лето работать над спектаклем по поэзии Бориса Рыжего вместе с нашим мастером. Кого-то из моих однокурсников к тому моменту уже забрали в Драму, а потом, наконец, позвали и меня — как мне передавали, «на добровольных началах». Но когда я пришла к директору, то услышала: «А ты чего без документов-то?». Меня сразу же взяли в труппу — это, конечно, было большим сюрпризом.

Я работаю здесь уже два года, и меня очень балуют — я трудолюбивая и хочу оправдать доверие ко мне. Первое время я была в массовке, но уже зимой в театр приехал Григорий Козлов, хороший режиссер из Питера — у нас он ставил «Чайку». Я не рассчитывала на участие, но на пробы нас отправляли в обязательном порядке. Мне тогда нужно было срочно уехать домой — было даже не до чтения, я думала про «бла-бла-кар» и про то, что опаздываю на юбилей к сестре. Но во время прочтения монолога я начала плакать — так должно было быть и по роли, но в моем случае эмоциональные состояния в жизни и в спектакле в тот момент пересеклись. Мне дали роль Нины Заречной — теперь это моя любовь, мои крылья за спиной, я отдаю себя зрителям с каждым спектаклем.


Сквер — это единственное место в городе, которое притягивает такое количество людей. Я даже не представляю, куда буду ходить гулять, если построят храм


«Чайка» стала моей первой большой работой. После нее мне дали роль Маргариты в спектакле «Мастер и Маргарита», хотя я очень боялась. Я считала, что я еще маленькая для нее и ничего не понимаю, что мне не хватает жизненного опыта. Роль Нины Заречной в моем случае выстрадана — в ней я шла от непонимания к осознаванию, к чувственному восприятию роли. Роль Маргариты играю через какую-то внутреннюю боль, потому что чувствую, что где-то, может быть, я чуть-чуть вру, но я все равно хочу это постичь. Сейчас мне хотелось бы попробовать себя в какой-то дерзкой роли: внешне я героиня лирическая, но внутри — яркая и характерная.

Театр — это вся моя жизнь. Я впадаю в отчаяние, когда мне не нужно работать над новой ролью. Безделье разъедает меня изнутри, а для творческого человека это большая беда. Теперь я понимаю, как важно быть востребованным в профессии, быть на своем месте, знать, что в тебе нуждаются. Бывает, актеры работают только внешним ходом, но я все пропускаю через нутро. Если идет постановочный процесс, то я не сплю ночами, у меня не получается прийти домой и переключиться на бытовые дела. Пока это все не выльется в спектакль, я не могу себя отпустить. Когда спектакль случается, я чувствую освобождение.

Я люблю получать отклик от зрителей и всегда чувствую энергетику зала. Мне важно знать, что люди точно вынесут для себя какую-то для мысль, эмоцию, неважно что. Приятно, когда после спектакля добрый зритель пишет в социальных сетях отзывы или личные сообщения с благодарностью. После «Чайки» ко мне стали подходить и благодарить на улицах. Однажды меня потрясло, что во время поклона ко мне подошла женщина из зала и стала плакать. Сначала я не понимала, что происходит, в чем дело, но после она в меня вцепилась и сказала: «Это вы мою жизнь рассказали. Это я чайка». Для меня было большим потрясением, что все, что я сыграла, оказалось правдой и нашло отклик в сердцах и судьбах других людей.

О здании и Храме-на-Драме

Не могу сказать, что в годы учебы у меня было много времени, чтобы погулять, но я всегда знала, что если люди в Екатеринбурге хотят прогуляться или провести романтический вечер, то все идут к Драмтеатру и гуляют по скверу возле него. Это место, где можно отдохнуть: все конкурсы, мероприятия, музыкальные концерты постоянно проходят здесь. Когда я иду на работу мимо сквера, то всегда думаю, как здесь красиво.

Я против того, чтобы храм Святой Екатерины строили возле Драмы. Сквер — это единственное место в городе, которое притягивает такое количество людей. Я даже не представляю, куда буду ходить гулять, если построят храм. Меня очень огорчило, когда в Екатеринбург на молебен приезжали знаменитости из Москвы и даже из моей, Челябинской области. Это показалось мне странным: вы здесь не живете, не проводите время, но приезжаете и провозглашаете: «Давайте построим храм». Я верующий человек, я хожу в церковь, храм, но надо давать городу воздух. Я присутствовала, когда обнимали сквер — столько людей здесь собрались вместе, и это было душевно.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО:

Facebook

VK

Instagram

telegram

Twitter

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Я живу в квартире архитектора, который построил дом и район»
«Я живу в квартире архитектора, который построил дом и район» The Village рассказывает о жизни в модернистском комплексе на Антона Валека в Екатеринбурге
«Я живу в квартире архитектора, который построил дом и район»

«Я живу в квартире архитектора, который построил дом и район»
The Village рассказывает о жизни в модернистском комплексе на Антона Валека в Екатеринбурге

«Драма 234»: Как в Екатеринбурге прощались с деревьями, которые могут вырубить ради храма
«Драма 234»: Как в Екатеринбурге прощались с деревьями, которые могут вырубить ради храма The Village рассказывает об эко-акции у театра Драмы
«Драма 234»: Как в Екатеринбурге прощались с деревьями, которые могут вырубить ради храма

«Драма 234»: Как в Екатеринбурге прощались с деревьями, которые могут вырубить ради храма
The Village рассказывает об эко-акции у театра Драмы

«Цирк — это новая Белая башня». Большой гид по свердловскому модернизму
«Цирк — это новая Белая башня». Большой гид по свердловскому модернизму Как узнать здания периода советского модернизма в Екатеринбурге и за что их нужно любить
«Цирк — это новая Белая башня». Большой гид по свердловскому модернизму

«Цирк — это новая Белая башня». Большой гид по свердловскому модернизму
Как узнать здания периода советского модернизма в Екатеринбурге и за что их нужно любить

«Таким должен быть дворец». Второй большой гид по свердловскому модернизму
«Таким должен быть дворец». Второй большой гид по свердловскому модернизму The Village продолжает изучать необычные здания эпохи позднего СССР в уральской столице
«Таким должен быть дворец». Второй большой гид по свердловскому модернизму

«Таким должен быть дворец». Второй большой гид по свердловскому модернизму
The Village продолжает изучать необычные здания эпохи позднего СССР в уральской столице

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

«Я уехал зимовать в тропики»

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Первая полоса

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть? Спектакли, выставки и онлайн-фестивали
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Спектакли, выставки и онлайн-фестивали

«Я уехал зимовать в тропики»
«Я уехал зимовать в тропики» Сложно ли сейчас поехать на зимовку и сколько это стоит
«Я уехал зимовать в тропики»

«Я уехал зимовать в тропики»
Сложно ли сейчас поехать на зимовку и сколько это стоит

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье

Спасатели ведут поиски

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье
Спасатели ведут поиски

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?
Что покупать в коллекции Uniqlo +J?
Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке
Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке
Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке

Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской» Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство

«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше
«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше
«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше

«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше

Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»
Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters» Артем Макарский — о том, как изменилась певица
Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»

Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»
Артем Макарский — о том, как изменилась певица

«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы
«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы Что слушать, читать и смотреть в эти выходные
«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы

«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы
Что слушать, читать и смотреть в эти выходные

Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург
Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург Падающий Кремль и летающие мусорные баки
Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург

Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург
Падающий Кремль и летающие мусорные баки

Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?
Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?
Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?

Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биеннале

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биенналеЧто посмотреть в Екатеринбурге и городах Урала

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биеннале

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биеннале Что посмотреть в Екатеринбурге и городах Урала

Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella
Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella
Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella

Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет
Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет От Карпентера до Грина без инфаркта и валокордина
Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет

Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет
От Карпентера до Грина без инфаркта и валокордина

«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками
«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками «Вообще-то нас интересуют не только секс и наркотики»
«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками

«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками
«Вообще-то нас интересуют не только секс и наркотики»

5 рецептов сытных блюд из овощей
5 рецептов сытных блюд из овощей Печеная капуста, баклажан с пекорино, стейк из цветной капусты и другие горячие блюда
5 рецептов сытных блюд из овощей

5 рецептов сытных блюд из овощей
Печеная капуста, баклажан с пекорино, стейк из цветной капусты и другие горячие блюда

Подпишитесь на рассылку