Толя Карнаухов: «Хайпбистов в Екатеринбурге можно сосчитать по пальцам» В первом интервью «Город. Герой» основатель «Самиздата» рассказывает «Бюро100» о скандалах и хайпопровинциальности Екатеринбурга

Толя Карнаухов: «Хайпбистов в Екатеринбурге можно сосчитать по пальцам»

В новой рубрике «Диалоги» участники концепт-агентства «Бюро100» Анна Решеткина и Виталий Ушенин задают вопросы заметным и зачастую неоднозначным екатеринбургским персонажам, которые определяют контекст культурной жизни города. В первом выпуске серии «Город. Герой» создатель медийного проекта «Самиздат» Анатолий Карнаухов рассказывает The Village о своем детище, скандалах и поколении.

Двадцатитрехлетний Толя Карнаухов запустил smzdt.ru вместе с друзьями в конце 2016 года, задумав его как альтернативу глянцевым журналам, которые в погоне за рекламными бюджетами совершенно позабыли про молодежь. Как заявляет редакция, «Самиздат» — это «свободное и независимое интернет-издание о зависимых от трендов персонажах города».

Интервью

Анна Решеткина

Интервью

Виталий Ушенин

Фотографии

Сергей Потеряев

О «Самиздате»

Аня: Толя, я поняла, что «Самиздат» имеет реальный вес, когда однажды Миша Вьюгин, руководитель Ura.Ru и сайта «Моменты», на полном серьезе стал сравнивать «Самиздат» и «Моменты»: аудиторию, контент. Это при том, что «Самиздат» вот уже полтора года делается на голом энтузиазме. А «Моменты» — это проект с инвестициями и со штатом сотрудников. И ты, в голове Миши Вьюгина, смог встать на одну планку с настоящими СМИ. Безусловно, это победа. Скажи, правда, что «Самиздат» функционирует вообще без денег?

Толя: Смотря о каких деньгах идет речь. Если срочно нужны деньги на очень красивую съемку или на фотостудию, то мы скидываемся. А бывали такие истории, например, для конкурса-материала про стрелки, когда я на свои деньги купил подводку от MAC как приз. Если о таких деньгах идет речь — то да, мы где-то по сусекам скребем. А единственное большое вложение — это офис нашей редакции, из которого мы в январе съехали. Когда мы нашли это помещение, я позвонил своему дяде, сказал, что хочу там работать, поэтому: «Дядя, дай мне денег, потом отдам». Тридцать пять тысяч рублей. И команда настолько вцепилась в эту редакцию, и мы так хорошо в ней работали, что я подумал: «Как же мы будем работать, если вложения будут большими?».

Виталик: Я помню, ты долгое время был против того, чтобы кому-то продаваться. Сейчас что-то изменилось?

Толя: Раньше я не хотел, чтобы «Самиздат» и доверие его аудитории использовали в корыстных целях, противоречащих нашему посылу. Я побоялся, что у меня в холле редакции кто-то посадит «путинскую диаспору» из предвыборной компании, скажет: «Извини, мы с ними работаем, я поддерживаю „Самиздат“, так что давай найдем компромисс». И у аудитории сразу разлетится доверие. Мы ведь говорим о том самом сложном поколении, которое один раз обидишь, и оно тебя возненавидит на всю жизнь.

Аня: Сейчас ты рассматриваешь такой вариант, что появится инвестор?

Толя: Да, конечно, я пришел к этому. Он должен быть за благородную идею, ему это все должно быть интересно. Это не должен быть какой-то корыстный человек, который захочет сразу сорвать куш или играть в какие-то политические игры. Потому что у «Самиздата» есть два важных принципа: мы работаем с людьми не младше 18 лет и никаким образом не связаны с политикой.

Аня: Сколько человек в редакции сейчас, и сколько через нее прошло за период существования, за полтора года?

Толя: Сейчас в «Самиздате» семь человек. А за все время прошло больше сотни точно, если мы считаем фотографов, стилистов, визажистов из Петербурга, Москвы и Екатеринбурга.

Аня: А «Самиздат» — это Толик и любые меняющиеся люди, или есть те, кто был с самого начала и остался до сих пор?

Толя: Помимо меня еще есть Соня, человек, без которого я не вижу «Самиздат». И когда она вырастет и станет важной писей, скажет: «Хочу зарабатывать сто тысяч рублей в месяц и ничего не делать, а только показывать, где красивая картинка, а где нет» — я соглашусь, потому что Соня — это единственный человек, который видит ту же картинку, что вижу я.

Если для хипстеров было классным прочесть всю старую классическую литературу, то сейчас считается классным, когда ты купил спинер первым

Аня: Как тебе удалось заставить сто человек работать на тебя бесплатно?

Толя: Когда мы встречаемся с ребятами на собеседовании, я у них спрашиваю: «Зачем вы пришли в „Самиздат“?». Они говорят: «Потому что это классно. Я бы хотел вот в этом раскрываться, развиваться в определенной сфере». А я говорю: «Отлично. Я добиваюсь того, чтобы ты стал классным, познакомлю тебя с кем-то, свожу тебя куда-то. Нужна работа? Найду ребят, у которых ты можешь поработать». И вот таким образом к нам люди приходят и что-то делают.

Виталик: Меня интересует вопрос командообразования. Я видел ваши вечерние собрания. Ты себя чувствуешь с ребятами как руководитель или как друг?

Толя: Нет такого, что я захожу, все встают, отдают честь и слушают гимн. Мы достаточно дружелюбно общаемся, работаем над ошибками, штурмим, придумываем мероприятия, придумываем контент. Я не могу ответить, кто я для них, потому что не понимаю, кто я для них. Я не знаю, что у них в голове, что они думают. Вот у меня есть Соня — она мой друг. Остальные в команде «Самиздата» не мои друзья. Они мне не интересны как друзья, они мне интересны как команда, иначе хрен я их уволю, и буду всем доказывать, что они самые лучшие.

Аня: В итоге «Самиздат» — это про что?

Виталик: Про бьюти, про злободневность?

Толя: Визуальный оргазм. Идея в том, что все лежит на поверхности. Он о том, что не бывает хорошего и плохого. О том, что не бывает правильного и неправильного, можно или нельзя. Я не хочу, чтобы после прочтения статьи человек думал: «Ну вот, если я так буду одеваться, я буду определенно модным». Наш посыл — позволь себе быть собой.

Аня: А «Мы не скрываем очевидного» — это о чем?

Толя: Про это и есть. Я веду себя так, как я себя веду. В первую очередь, я себя принимаю, во вторую очередь — я этого не скрываю. Это для людей, которые с собой в ладу. Но ни в коем случае не кичатся этим, типа «Мы геи, посмотрите на нас».

Виталик: Кстати, на тему геев. Артем Зверев, арт-директор «Дома Печати», в своем Телеграм-канале позволил себе комментарий, что «Самиздат» превращается в гей-вестник. Есть такой момент в вашей редакционной политике?

Толя: Каждый видит то, что хочет увидеть. У меня только сочувствие к таким людям. Если человек называет гейством то, что мальчик красится — это уже его проблемы. Я в последнее время даю совет своим ребятам и придерживаюсь сам простого принципа — «освободись от стереотипов, не додумывай за других».

Аня: Я считаю, что с твоей стороны это отчасти лукавство — если зайти на сайт и посмотреть материалы на первой странице, контекст очевиден. Очень много сладких мальчиков, гей-эстетики.

Толя: Современная гей-эстетика — это когда волосатые и накаченные, мощные парни сидят и сосутся. Вот это гей-эстетика, которая сейчас на хайпе. Художник Том оф Финланд — это гей-эстетика.

Виталик: Том оф Финланд у вас на сайте на заставке. Ты считаешь, что бисексуальность у молодого поколения сейчас более в норме?

Толя: Она сейчас словно в эпоху битников — свободы гораздо больше. Например, когда была первая вечеринка Why generation в честь Дня святого Валентина, темой стала любовь и отношения среди молодежи, слом дистанций. Там можно было, помимо прочего, поиграть в бутылочку, и, когда мальчик целовался с мальчиком, если проиграл в бутылочку, никто не называл его геем. Сейчас, если мальчик обнимает мальчика, это ничего не означает.

Аня: Это тема про наше затравленное общество, где мальчики к мальчикам вообще близко подходить не должны, потому что могут что-нибудь подумать. А почему твои, такие классные, вечеринки Why generation не получают должной огласки? И гостей там немного.

Толя: Мне просто не интересно большинство мнений и огласка этих мероприятий. Я не хочу, чтобы о них говорили все — а только те люди, чье мнение мне важно. Мне не интересно приводить одних и тех же людей, которых принято приглашать в Екатеринбурге. Мне интересно использовать так называемых микроинфлюенсеров, которые будут рассказывать о нас своим друзьям и знакомым. Я зову абсолютно адекватную публику. Это интересные люди, они охренительно выглядят, не пытаются тебе угодить, льстить, не стесняются, говорят правду. Среди них много тех, кто не тусуется в принципе. Такая же история с нашими СМИ. Мне не интересно приглашать на свои мероприятия СМИ — зачем это мне? На меня еще и обидится та часть тусовки Екатеринбурга, которая привыкла с ноги ходить по приглашениям.

Мы ведь говорим о том самом сложном поколении, которое один раз обидишь, и оно тебя ненавидит потом всю жизнь

Аня: А какая у тебя задача? Через микроинфлюенсеров завоевывать аудиторию?

Толя: Я просто смотрю на реакцию людей. Вызвало это эмоции, или не вызвало. Мне важно увидеть мурашки у каждого человека на этом мероприятии. Когда я вижу блеск в глазах и мурашки на коже, то я понимаю, им это зашло. Это крутое чувство.

Аня: Давай поговорим про то молодое сообщество, которое у тебя получилось сформировать в Екатеринбурге и которое достаточно преданно следует за тобой. Именно оно, а не контент самого «Самиздата», мне кажется феноменом. Думаю, по щелчку пальца собирать такие толпы народа на свои мероприятия не могут ни «Моменты», ни «Итсмайсити», ни «Вилладж», на страницах которого мы сейчас вещаем.

Толя: Знаешь, почему СМИ не могут этого сделать? Потому что лично не знают каждого. У них есть несколько тысяч просмотров и какие-то общие характеристики. У меня есть 700 просмотров, и я знаю каждого из этих 700 человек. Когда они знают меня, а я знаю их — они приходят на мои мероприятия.

Аня: Какие пути развития ты видишь? Куда «Самиздат» должен развиваться?

Толя: Я считаю, что уже упустил возможность, как Гоша Рубчинский, на пике его закрыть. У меня был интерес — овладеть частью публики. А теперь я могу предложить своей аудитории периодически смотреть в разные стороны, выхватывая прожектором какие-то интересные явления.

О скандалах

Аня: Толя, ты, как оказалось, достаточно скандальный парень. И одна из важных тем для скандалов — плагиат твоих идей. Это правда?

Толя: Честно говоря, сначала я злился, потому что мало того, что мои идеи и механики косплеили просто подчистую, так еще и это делали люди, которые до этого обрушивались на меня с критикой. Но потом я понял, что я молод и горяч, и могу генерировать идеи еще лет десять. Чтобы не говорить: «Посмотрите, у меня все копируют», я буду просто делать что-то новое. Я верю, что слово трендсеттер существует в нашем городе. И это не просто человек, у которого много подписчиков в инстаграме. Таким человеком для меня является Ольга Бузова, со своей фразой «Я создаю тренды». Мне нравится, как она себя подает: «Я делаю, а вы на мне хайпуете».

Виталик: То есть, причина всех конфликтов — желание хайповать на имени «Самиздата»? Ты рулился с Лешей Черемушкиным из «Бюро100», с Артемом Зверевым из «Дома Печати», с Сашей Елсаковым из «Тесноты» — и со всеми из-за одного?

Толя: Чаще всего причина — это банальная зависть. Притом что ни один из этих трех людей не считают меня профессионалом в тех сферах, где они работают. Они любят сказать — учись у нас. А я делаю по-своему, и у меня получается. Мне кажется, никто не хочет уступать дорогу молодым. А я дорогу никому и не переходил, гнул свою линию. Но уже привык получать отзывы о моем плохом вкусе и о том, как же плохи мои веселые вечеринки.

Аня: Меня вообще удивляет, что люди спорят о вкусах. Как будто, если кто-то сделал вечеринку, которая им не нравится — у них от этого убыло. Вот Саша Елсаков страшно критикует «Шалом, Шанхай» за кальяны, весь исплевался. Словно если «Шалом, Шанхая» не будет вовсе — то станет лучше. Не нравится вам что-то — ну проходите мимо, друзья.

Толя: Всегда, когда тебя что-то не устраивает, нужно сначала разобраться, почему тебе это не нравится. Сначала я ловил себя на мысли, что меня очень бесят кальяны, потом я понял, что не будь этих кальянов — не было бы нормальных гонораров у диджеев, нормального алкоголя в барах, красивого оформления. Нужно совсем немного усилий ума, чтобы начать осознавать реальность. В заведение должны поступать деньги, чтобы оно жило. Нужно ориентироваться на человека, который может прийти в бар и проголосовать рублем. Когда я не приношу никаких денег и говорю о том, что нравится только мне и что это классно — это полная ерунда.

Аня: Мы с тобой работали в «Стольнике» и, мне кажется, ты важный был для журнала человек (Толя продюсировал съемки в журнале, — прим. ред.) — так почему ты ушел?

Толя: Я ушел не по причине твоего ухода. Изначально мне не очень нравилось работать в «Стольнике», но нравилось бороться, предлагать какие-то идеи. И делать издание очень прикольным, современным. А когда ушла ты — исчезла поддержка. Еще меня сильно смутил последний разговор. Мне сказали, что я слишком странно одеваюсь для светского гламурного общества, что мне нужно одеваться более сдержанно, если хочу работать в «Стольнике».

Виталик: Насколько сильно ты вообще разочаровался в тусовке?

Толя: Я в тусовке разочаровался, когда я понял, что это за люди.

Виталик: А что это за люди?

Толя: Вот есть, допустим, сто человек, из них двадцать классные — те, которые чем-то занимаются. А остальные — это просто шум, обрамленный где-то классной одеждой, где-то умными словами, но, по сути, это абсолютно неинтересные люди. Их поманят пряником тут, они побегут сюда, поманят пряником там — побегут туда. Им скажут «Опера в „Колизее“ — это плохо» — они скажут «Да, фу-фу». Придут на «Вечеринку бывших», протанцуют до утра, поют под все песни, а потом ставят лайки под постами, где написано, какая это была плохая вечеринка.

О поколении

Аня: Толя, мы хотели изначально делать интервью не в «Гадах», а в другом заведении. Владелец был согласен, пока не узнал имя героя, то есть твое. И отказался. Как думаешь, с чем это связано?

Толя: Думаешь, это не из-за того, что я принадлежу к полку малолеток? Многие не знают, чего ожидать. Есть определенный страх перед поколением.

Аня: Мне кажется, дело не только в возрасте, но и в эстетике.

Толя: Недавно на планерке мы с ребятами обсуждали субкультуры — у нас скоро выйдет серия материалов на эту тему. Многие люди, которые в этом вообще ничего не понимают, считают, что «Самиздат» — это какая-то отдельная субкультура. В 2007 была такая тема: люди не хотели видеть в своих заведениях эмо, го́тов, и их высмеивали, потому что у них какая-то своя сатана в голове. Отличаться от других — это странно, страшно. А сейчас прикол в том, что люди не относят себя к какой-нибудь субкультуре, они просто используют средства самовыражения, чтобы заявить о каком-то своем внутреннем манифесте. И просто они отлично от всех выглядят. Кто-то делает себе бейби-хеир, кто-то эмовскую прическу, как у Лил Пипа, кто-то одевается только в черное, в дарковое. А их всех под одну гребенку: «Нам не хочется выяснять, что это за субкультура, потому что субкультура — это всегда плохо».

Аня: Людям, которым за сорок, часто не понятна история молодых, они даже меня боятся, не говоря уже о тебе. На мне до сих пор висит клише о том, что я предводитель каких-то безбашенных хипстеров, которые давно уже глубоко семейные люди.

Толя: Но те, кто более прошаренные, знают, что лет через пять я им очень понадоблюсь. Потому что привычные механизмы начинают ломаться. И они сидят в ступоре. Мне много раз говорили о том, что мы не знаем, как на вашей публике построить бизнес. Моя мама смотрит на меня и думает: «Как с ним говорить, о чем?», а папа смотрит и думает: «Будь что будет». Сегодня все сложнее управлять молодыми. Я прекрасно понимаю тех родителей, которые в замешательстве, как общаться со своим ребенком-миллениалом (миллениалы — поколение родившихся между 1981 и 2000 годами, — прим. ред.).

Что это вообще за слово? Есть единицы, которые понимают, что пришла новая эра, и с этой новой эрой нужно смириться и просто понять, что ей нужно. А не в штыки воспринимать. Но нет! Детей нужно модерировать! До 18 лет мы будем внушать ему, кем ему быть, а после восемнадцати — выбирать ему мужа или жену. Естественно, с таким подходом сложно даже представить, что ребенок может быть другой ориентации, что он хочет сменить пол, что дочь до 40 лет не хочет выходить замуж. Такой же дикостью может казаться, что полугодовые курсы сравнимы с четырьмя годами учебы.

Екатеринбург для меня хайпопровинциальный — спинеры у нас продаются спустя два года, половина города гоняет в Balenciaga Boots, которые уже не выпускают

Аня: Тебе кажется, что обесценивание университетского образования — это тоже тенденция?

Толя: Да. Все больше и больше людей отказываются от образования, начинают пробовать себя в миллионах сфер. Сегодня они фотографы, завтра им приглянется визаж, послезавтра решат заняться диджеингом. Родители переживают, что ребенок всю жизнь проскачет, проносится, а потом лапу будет сосать на пенсии. Он же еще на работу официально не устроился. А у нового поколения нет мыслей о том, чтобы в будущем скопить себе состояние. Сколько у тебя денег — вообще не важно, но максимально важно быть модным. Ты можешь быть тупым, если не читаешь книги каждый день, если у тебя нет высшего образования, не знаешь умных слов — но ты все равно можешь быть интересным. Раньше было так: «Ты не знаешь Ницше? О, камон, прости, нам с тобой не о чем разговаривать». А сейчас по-другому: люди обращают внимание на поведение и на поступки, не меряются знаниями.

Аня: А как они мыслят? В 2007 году понятие «хипстеры» означало стильную молодежь, вооруженную, помимо гаджетов и джинсов скинни, музыкальной, литературной, другой эрудицией. Важно было разбираться во всем глубже, чем большинство, которое тогда еще в большом объеме смотрело ящик. А сегодняшние 20-летние — хайпбисты, хайпожоры — это люди, которых интересует только мода и хайп любой ценой, верно?

Толя: Их интересует быть на шаг впереди других. Если у хипстеров было классным прочесть всю старую классическую литературу, то сейчас считается классным, когда ты купил спинер самым первым. Сейчас модные дизайнеры сразу же выпускают в сеть и в продажу одежду, и люди моментально ее скупают. Поэтому сейчас дофига лимитированных коллекций и коллабораций — чем более редкая вещь, тем ты более классный. Чем Екатеринбург для меня в этом плане хайпопровинциальный — спинеры у нас продаются спустя два года, половина города гоняет в Balenciaga Boots, которые уже не выпускают. У нас хайпбистов можно сосчитать по пальцам.

Аня: Я могу увидеть любопытный концептуальный момент в том, что молодое поколение — это люди, которые посылают подальше авторитеты. Но на деле получается, что это поколение гораздо более несвободно, потому что они стали жертвами неосознанного потребления, консьюмеризма, глобальной маркетинговой машины. Их просто бесконечно разводят какие-то бренды.

Толя: Возможно, где-то это так. Еще особенностью поколения, к сожалению, является теория заговора — она сейчас на волне популярности. Недоверие ко всем. Нельзя верить тому, что массово потребляется: если у человека много подписчиков — мы ему не верим, если в СМИ много репостов — мы этому не верим, если какая-то звезда типа Фараона стала популярной — значит, это продюсерский проект. Люди пытаются максимально осадить чьи-то достижения. Такая форма зависти.

Аня: Есть такое, что манифест поколения сегодняшних 20-летних — «Мы никому ничего не должны?»

Толя: Да. Есть такая тенденция, главная тема — «Мне это не нравится, я это делать не буду», потому что я не обязан никому, кроме себя, даже родителям.

Виталя: Ты не видишь в этом ничего опасного?

Толя: Нет, не вижу. Некоторые путают это с эгоизмом. Я не вижу в этом эгоизма, потому что все-таки считаю, что, если у нас своя жизнь, то мы проживаем ее так, как хотим. Я не обязан жить так, как мне диктуют взрослые или младшие. Я готов рискнуть.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Бар «Шалом, Шанхай» в доме Уралстройкоопхоза
Бар «Шалом, Шанхай» в доме Уралстройкоопхоза Булочки бао, чипсы из лотоса и джин на ягодах асаи — в новом баре от создателей «Гастролей»
Бар «Шалом, Шанхай» в доме Уралстройкоопхоза

Бар «Шалом, Шанхай» в доме Уралстройкоопхоза
Булочки бао, чипсы из лотоса и джин на ягодах асаи — в новом баре от создателей «Гастролей»

«Крабы, гады и вино» на Хохрякова
«Крабы, гады и вино» на Хохрякова Бранчи с устрицами и шампанским, брускетты с печенью морского черта и крабовое меню в новом месте
«Крабы, гады и вино» на Хохрякова

«Крабы, гады и вино» на Хохрякова
Бранчи с устрицами и шампанским, брускетты с печенью морского черта и крабовое меню в новом месте

Что думают о спиннерах продавцы на Кировском рынке, в детском магазине и киоске «Роспечати»
Что думают о спиннерах продавцы на Кировском рынке, в детском магазине и киоске «Роспечати» Продавцы из Екатеринбурга крутят спиннеры и рассказывают о них
Что думают о спиннерах продавцы на Кировском рынке, в детском магазине и киоске «Роспечати»

Что думают о спиннерах продавцы на Кировском рынке, в детском магазине и киоске «Роспечати»
Продавцы из Екатеринбурга крутят спиннеры и рассказывают о них

Что происходит ночью на новой барной улице Екатеринбурга
Что происходит ночью на новой барной улице Екатеринбурга Дикая Хохрякова: Реинкарнация «Маруси», вейперы в Simple Coffee и неспящий «Нельсон»
Что происходит ночью на новой барной улице Екатеринбурга

Что происходит ночью на новой барной улице Екатеринбурга
Дикая Хохрякова: Реинкарнация «Маруси», вейперы в Simple Coffee и неспящий «Нельсон»

Тэги

Люди

Бренды

Прочее

Новое и лучшее

«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге

Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA

Как отказаться от кофе и кому это нужно?

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

Большой гид по независимым книжным Москвы

Первая полоса

«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге
«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге Все о «нерабочих днях» с 30 октября по 7 ноября
«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге

«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге
Все о «нерабочих днях» с 30 октября по 7 ноября

Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA
Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA Все, что нужно для холодной погоды. И не только
Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA

Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA
Все, что нужно для холодной погоды. И не только

Как отказаться от кофе и кому это нужно?
Как отказаться от кофе и кому это нужно? Кофеиновая зависимость — это болезнь, но избавиться от нее легче, чем бросить курить
Как отказаться от кофе и кому это нужно?

Как отказаться от кофе и кому это нужно?
Кофеиновая зависимость — это болезнь, но избавиться от нее легче, чем бросить курить

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть? Спектакли, выставки и онлайн-фестивали
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Спектакли, выставки и онлайн-фестивали

Большой гид по независимым книжным Москвы

Большой гид по независимым книжным МосквыКак живут авторские книжные: Рассказывают их создатели

Большой гид по независимым книжным Москвы

Большой гид по независимым книжным Москвы Как живут авторские книжные: Рассказывают их создатели

Где покупать винтаж в Москве. Часть 2
Где покупать винтаж в Москве. Часть 2
Где покупать винтаж в Москве. Часть 2

Где покупать винтаж в Москве. Часть 2

Не только Паралимпиада
Спецпроект
Не только Паралимпиада Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте
Не только Паралимпиада
Спецпроект

Не только Паралимпиада
Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

«Я уехал зимовать в тропики»
«Я уехал зимовать в тропики» Сложно ли сейчас поехать на зимовку и сколько это стоит
«Я уехал зимовать в тропики»

«Я уехал зимовать в тропики»
Сложно ли сейчас поехать на зимовку и сколько это стоит

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье

Спасатели ведут поиски

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье
Спасатели ведут поиски

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?
Что покупать в коллекции Uniqlo +J?
Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке
Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке
Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке

Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской» Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство

«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше
«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше
«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше

«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше

Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»
Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters» Артем Макарский — о том, как изменилась певица
Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»

Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»
Артем Макарский — о том, как изменилась певица

«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы
«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы Что слушать, читать и смотреть в эти выходные
«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы

«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы
Что слушать, читать и смотреть в эти выходные

Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург
Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург Падающий Кремль и летающие мусорные баки
Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург

Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург
Падающий Кремль и летающие мусорные баки

Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет
Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет От Карпентера до Грина без инфаркта и валокордина
Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет

Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет
От Карпентера до Грина без инфаркта и валокордина

Подпишитесь на рассылку