3 июля, воскресенье
Москва
Войти

Как российские волонтеры помогают украинским беженцам в Европе

Как российские волонтеры помогают украинским беженцам в Европе

C начала ***** Украину покинули почти 5 миллионов человек. Многие беженцы отправляются в Европу, где наряду с фондами им помогают волонтеры, уехавшие из России несколько лет назад. The Village поговорил с российскими волонтерами о состоянии потерянности и шока у беженцев, конфликтах с европейцами и мыслях детей о войне.

Элина

Германия

Продюсерка, уехала учиться в Бонн в 2008 году, а в 2017-м переехала в Берлин. Проводит творческие воркшопы для украинских детей.


О попытках волонтерить и решении организовать детский клуб

Мои первые попытки помогать украинцам были хаотичными, я бегала по Берлину: паковала коробки с гуманитаркой, встречала беженцев на вокзале, забирала бесплатную еду в кафе и магазинах, чтобы отнести ее людям. Однажды сдавала кровь для украинцев, но у меня закружилась голова, пришлось прервать процедуру прямо на середине. Чувствовала себя полной дурой, потому что ничего не могла сделать. Тогда решила взять паузу и подумать, как я могу помочь.

У меня был опыт работы с детьми (я преподавала дополнительные курсы по театру, фотографии, медиа и немецкому), к тому же знаю русский, поэтому решила проводить творческие воркшопы. Познакомилась с танцовщицей из России и парнем из Индонезии, у которого свой коллектив перформанса. Вместе мы создали детский клуб.

Каждое воскресное утро мы с детьми рисуем карандашами и красками, делаем поделки: вырезаем маски, создаем значки, раскрашиваем яйца и печенье. Проводим и музыкальные занятия, например, диджей учил детей миксовать треки. Если позволяет погода, играем на улице. Наши занятия больше похожи на детский день рождения, чем на уроки: дети могут свободно ходить от ведущего к ведущему, делать что хотят и общаться друг с другом. После занятий кормим горячим обедом. Важно, что наш воркшоп постоянен — так у ребенка выстраивается рутина. Дети видят знакомые лица, что дает ощущение нормальности, которое у многих потеряно.

О том, как дети говорят о *****

Порой я не знаю, как реагировать на детское поведение. Одна девочка девяти лет во время занятия сделала из бумаги маску убитого солдата и придумала про него историю: мол, он был воином, его убили, потом он ожил и стал суперсолдатом. Другая девочка рассказывала, что ей пришлось оставить дома попугаев и что, скорее всего, они уже умерли. Я не знала, как реагировать, пыталась предположить, что они улетели. А она сказала: «Они в клетках, поэтому точно умерли».

Некоторые малыши долгое время сидели в своих городах и не могли уехать. Один семилетний мальчик прятался от бомб в холодном подвале и как-то сказал мне: «В Берлине квартиры у вас, конечно, холодные. Но ничего, в подвале было холоднее».

Один семилетний мальчик прятался от бомб в холодном подвале и как-то сказал мне: «В Берлине квартиры у вас, конечно, холодные. Но ничего, в подвале было холоднее».

Родители пытаются не показывать детям новости, но те все равно погружены в повестку. Они понимают, что идет *****, что на их страну напали. Если и обсуждают ее между собой, хотят, чтобы она быстрее закончилась и чтобы Украина выиграла. Мальчики говорят про танки и что украинские солдаты самые сильные. В детях живет вера в хороший исход. Они активно реагируют на украинский флаг — он их объединяет. Рисуют его фломастерами, мастерят из бумаги, раскрашивают в его цвета печенье.

О приливе сил после ужаса

Волонтерская работа недолговечна. Люди раз сходят на вокзал, два сходят, а на третий день устают. В начале ***** волонтеров было много, у них были силы и время, потом их стало меньше. К ***** привыкают, она становится новой реальностью. А волонтерить с детьми еще сложнее — это энергозатратная работа, ты вовлечен на 100 %, отсидеться в углу не получится. Когда появляются страшные новости, как про Бучу, у волонтеров снова появился прилив сил.

Я же от волонтерской работы получаю невероятную энергию. Дети крутые, в них много радости, они хотят бегать, прыгать, с ними забываешь о беде, которая нас настигла. Еще радостно, что даешь возможность родителям немного отдохнуть — они уходят от нас с благодарностью. Работа волонтером помогает мне не сойти с ума от ужаса. У меня правило: хотя бы раз в день кому-то помочь, чтобы в итоге свет победил.

Катя

Франция

Работает переводчицей в пункте приема беженцев.
Сценаристка, уехала из России в 2016 году к мужу.


О желании помогать Украине и хаосе в пунктах приема

С 24 февраля мы с друзьями ходили на анти***** протесты с флагами России: нам важно было показать, что, хотя мы и россияне, ***** не поддерживаем. На митингах я познакомилась с другими эмигрантами, многие из них хотели помогать Украине. Сначала думали организовать анти***** протесты, но мы решили, что таким способом никому особо не поможем.

Где-то с 11 марта в Страсбург стали прибывать беженцы. Я и мои знакомые писали в социальных сетях, что готовы принять украинцев у себя дома. Собирали гуманитарную помощь: детские смеси, лекарства, еду. Потом в Страсбурге открылся центр по приему беженцев, в котором не хватало переводчиков. Я пошла туда волонтерить.

Первое время был полный хаос: украинцы не понимали французских волонтеров, когда те объясняли, где найти еду, деньги или жилье. Потом я стала давать украинцам свой номер телефона, чтобы они обращались по любым вопросам, кроме жилья (к себе я уже поселила беженцев).

Большинству украинцев нужна базовая помощь: выдать горячее питание, медикаменты, отвести к врачу — из-за долгого сидения в подвалах у людей обострились хронические заболевания. Я рассказывала беженцам, в какие группы в соцсетях вступить, подготовила файл со списком поликлиник, школ, магазинов, пунктов выдачи бесплатного питания, расписала, какие у них права. Информация быстро меняется, поэтому документ приходится постоянно обновлять.

Об адреналине, документах в земле и мыслях о смерти у детей

Украинцы приезжают в полном шоке и отрицании. Даже те, кто сидел в подвалах, говорят: «Мы побудем тут пару недель и вернемся домой». Они на адреналине: не помнят, как выбрались и доехали. Через две недели отходят и спрашивают: «А как мы вообще выжили?»

Запомнила, как переводила для семьи, которая приехала из района рядом с Чернобылем: мама, тетя, бабушка и четверо детей. Бабушка еще до ***** сломала ногу — ходила только с костылями. Когда начались обстрелы, они спрятались в подвал и просидели там 25 дней — даже в дом боялись зайти за документами. От сырости и холода в ноге у женщины образовался нарыв. Потом решились бежать: все ценные вещи и документы закопали рядом с домом, взяли паспорта и под сиренами выехали из города. И вот они стоят передо мной в пижамах, просят помощи, а мне кажется, что это фильм и нас снимают на камеру.

Они стоят передо мной в пижамах, просят помощи, а мне кажется, что это фильм и нас снимают на камеру.

Если по взрослым видно, что они шокированы, то определить состояние детей сложнее — многие из них довольно общительны. Но когда с ними разговариваешь, видишь, как сильно они запуганы. Вчера я общалась с мальчиком Никитой, ему семь лет. Спросила: «У тебя есть домашние животные?» Он сказал: «У меня была улитка, она оставила икру, но папа раздавил икринки во дворе». Я пытаюсь его отвлечь от этой мысли, говорю, что они маленькие, забились в землю и наверняка вылупятся. А он не переключается и начинает вспоминать про бабушку, которая у него умерла. Видно, что у детей есть навязчивые мысли о смерти.

О конфликтах с французами и бюрократии

Иногда у беженцев бывают конфликты с местными. Французы селят к себе украинцев, не понимая, что люди могут жить с ними долгие месяцы, что их нужно кормить, платить счета за воду и электричество. Украинцы и так чувствуют себя стесненными, потому что попали в непривычные условия жизни. Они не хотят, чтобы их называли «беженцами», чувствуют, что доставляют неудобства.

Еще в Страсбурге каждую среду в 12:00 проверяют сигнализацию, и на весь город на пять минут включают сирены. Мы во всех чатах предупреждаем украинцев, объясняем, чтобы не пугались. Но громкие звуки работают как триггер, люди испуганно спрашивают: «А что это за сирена? Что случилось? Почему так громко?»

Конечно, бывает тяжело. Иногда ты объясняешь ситуацию французским властям, просишь выделить украинцам жилье и деньги, а тебе бюрократическим языком выносят бескомпромиссное решение — например, что помощь оказать не могут, потому что в паспорте не хватает штампа о пересечении границы. И тебе приходится сглаживать углы, объяснять людям, что ничего не получилось. Сказать «вам не помогут» тем, кто бежал от *****, очень сложно.

Георгий

Польша

Волонтерит на погранпереходах и в пунктах приема беженцев.
В России работал в «Голосе»*, уехал в 2012 году, когда на активистов стали заводить уголовные дела.


О конвейерной системе на границе

Первые дни ***** было невыносимо тяжело, я хотел, но не понимал, чем можно помочь. Вины не чувствовал, но осознавал ответственность: я должен исправить то, что мои соотечественники сделали с украинцам. Поэтому 26 февраля мы с товарищами создали волонтерскую инициативу «Россияне для Украины». Сейчас в нашем штабе около 20 человек. Мы живем и работаем в городе Пшемысль, на границе Польши и Украины — здесь находится погранпереход и приемные центры для беженцев.

На границе конвейерная система, украинцев привозят группами. Мы дежурим по очереди в светоотражающих жилетах (отличительный знак волонтеров) на вокзале или в приемном пункте. Дальше начинается хаос: люди выходят из поездов и автобусов, окружают тебя, наперебой задают вопросы. Их выдернули из родной страны, кто-то даже не знал, куда едет, а прибыв на границу, не понимает, что делать дальше. Им нужно где-то остановиться, поесть, получить медпомощь, одежду и средства гигиены — многие бежали без вещей. Хватают нас за жилеты и говорят: «Помогите, пожалуйста».

О сложностях перевозки беженцев и желании украинцев вернуться домой

Логистика — одно из самых важных направлений нашей работы. Мы связываем беженцев и европейцев, которые готовы перевозить украинцев или принять их у себя дома. Сейчас на транспортную сеть Польши большая нагрузка, расписание часто меняется, мы его отслеживаем и помогаем людям найти нужный рейс. Часто люди приезжают и не знают, куда им дальше идти. Тогда мы находим им жилье и ищем кого-то, кто может их довезти.

В 80 % случаев мы можем оказать помощь на месте. Но некоторые случаи требуют отдельной проработки: сейчас, например, я помогаю женщине и ее отцу из Сумы. На фоне стресса у мужчины резко развилась деменция, а в Польше он простудился и слег с пневмонией в местную больницу. Врачи хотят выписать его, но он не способен ухаживать за собой. Как он будет жить в центре для беженцев — непонятно, там коммунальные условия. Я искал для него и дочери жилье и транспорт целый месяц — в итоге они поедут в Краков. Другой случай: недавно собирали деньги на кремацию тела умершего от онкологии беженца, потому что польские власти похоронами не занимаются. Также много медицинских кейсов: в Украине сейчас дефицит гормонального препарата «Эутирокс», мы ищем его в Польше и переправляем через границу.

На границе появляется все больше беженцев, которые возвращаются в Украину. Они пожили в Европе, но себя здесь не нашли. Их привезли и оставили там, где было свободное место. А что им делать дальше — непонятно.

Большинство украинцев приезжают либо потерянными, либо в стадии отрицания. Их дома разрушены, родственники убиты, но они цепляются за прошлую жизнь, хотят вернуться обратно. Им кажется, что они тут на две недели, а потом поедут домой. На границе появляется все больше беженцев, которые возвращаются в Украину. Они пожили в Европе, но себя здесь не нашли. Их привезли и оставили там, где было свободное место. А что им делать дальше — непонятно.

О круглосуточной работе и ответственности за *****

Первые три недели мы работали почти без сна. Между собой шутили, что график волонтера — это когда ты 36 часов работаешь, 4 часа спишь. Спокойно не простоим и минуты: кто-то обязательно подойдет и спросит: «Что нам делать? Где жить? Где у вас мыло, шампунь, инсулин?»

В начале было особенно трудно слушать рассказы беженцев, потерявших родных на *****. Я помогал бабушке, дедушке и их внучке, у которой убили мать. Что делать, они не знают. Такие истории давят, начинает свербить в носу. Еще добивает чувство ответственности — украинцев убивают мои соотечественники.

При этом поддерживает ощущение нужности. Ты устал за день, находил 20 километров по пункту, ноги отваливаются, хочешь залезть в машину поспать, а к тебе обращаются, просят подвезти или принести вещи. И ты садишься и едешь — силы откуда-то появляются. Стараемся работать по максимуму, потому что не можем не работать.

Саша

Нидерланды

В России волонтерила в ФБК**, уехала в 2019 году учиться и осталась.
Работает продактоунером, помогает беженцам по запросу.


В начале марта я записалась в Красный крест, но организация не ответила на мою заявку. Потом пошла в центр распределения беженцев, но мне отказали: обучать новичков долго. Поэтому я решила помогать украинцам своими силами.

Вместе с сообществом русскоязычных людей в Нидерландах «Free Russia NL» мы точечно помогаем беженцам: встречаем с поезда, объясняем, где купить вещи, как найти жилье и работу, помогаем в быту, сидим с детьми. Наши волонтеры общаются не только с прибывшими, но и теми, кто только планирует приехать. Многие беженцы боятся покидать дом, спрашивают, какие в Нидерландах условия — есть ли жилье, выплаты, разрешение на работу. Для людей самое главное сейчас — объяснить, что они не останутся одни в чужой стране.

До Нидерландов доезжают немногие — в основном люди, которые уже помыкались по разным странам, не нашли жилье и оказались здесь. Многие не хотели бежать и впали в шок, когда началась *****, закрылись в квартирах в Киеве и Одессе и ждали, когда все закончится. Растормошились и уехали, только когда закончилась еда.

Для людей самое главное сейчас — объяснить, что они не останутся одни в чужой стране.

Состояние у всех приезжих разное. Подростки чувствуют себя лучше — смотрят по сторонам, ищут новые возможности. Но для женщин за 50 переезд — это крах. Многие не говорят ни на каких языках, кроме украинского или русского, им даром не нужны эти Нидерланды и Европа, они хотят свои дома и жизнь, которую строили. Я знакома с женщиной, которая в Украине давала уроки по фортепиано, а сейчас ищет работу в теплице. Мне кажется, именно такие люди со временем и возвращаются обратно.

В Нидерландах нет кризиса с жильем, как в Польше и Германии, но мест все равно мало. В стране была рекламная кампания, чтобы люди подселяли к себе украинцев, даже король отдал свой дворец для беженцев. К сожалению, реклама сработала не очень эффективно — селят, конечно, всех, но чаще в далекие от центра города, где сложно найти работу.

*Российские власти считают организацию иноагентом.

**Признан экстремистской организацией и запрещен на территории России.

Обложка: Jeff J Mitchell / Staff / Getty Images

Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Места

Прочее

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Идея была моя, но сделал это не я»

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«С точки зрения искусства это убийство»
«С точки зрения искусства это убийство» Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»
«С точки зрения искусства это убийство»

«С точки зрения искусства это убийство»
Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

«Идея была моя, но сделал это не я»
«Идея была моя, но сделал это не я» Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование
«Идея была моя, но сделал это не я»

«Идея была моя, но сделал это не я»
Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

Подпишитесь на рассылку