Выпускники и студенты журфака МГУ — о закрытии политического модуля

Выпускники и студенты журфака МГУ — о закрытии политического модуля

Факультет журналистики МГУ отказался от образовательного модуля «Политическая журналистика» — его объединят с «Социальной журналистикой». В пресс-службе журфака сказали, что решение продиктовано «оптимизацией» — якобы желающих учиться политической журналистике становится все меньше. Тем не менее сами студенты говорят об обратном: в последние годы набор рос, а выпускники продолжали пополнять редакции независимых медиа — от «Холода» до «Новой газеты». Мы поговорили с людьми, которые учатся и учились на модуле, о том, каково это было, почему этот модуль считался островком свободы, как изменился журфак при декане Елене Вартановой, цензуре на факультете и будущем российской журналистики.

Таисия Бекбулатова*

главный редактор журнала «Холод»

 Модуль политической журналистики — единственное, ради чего стоило учиться на журфаке МГУ. Благодаря его преподавателям я стала журналистом. Они учили думать и разбираться в политике, а не выносить суждения просто так. Главным человеком на журфаке для меня была и остается Людмила Леонидовна Реснянская, которая как раз и преподавала у нас политическую журналистику. Она уже давно ушла с журфака. Уверена, что она в шоке от того, что происходит сейчас с факультетом. У нее учились многие известные журналисты: Елена Милашина, Илья Барабанов, Илья Жегулев и другие. При декане Елене Вартановой журфак стал гнездом для пропагандистов, и политический модуль оставался едва ли не последним островком свободы. Теперь и его не будет. Это было ожидаемо, но все равно печально.

Виталий Васильченко

журналист

 Я окончил журфак в 2016 году. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что политический модуль стал для меня, а также для моих одногруппников и одногруппниц, единственным осмысленным местом на факультете. Я обязан своим профессиональным и интеллектуальным развитием в первую очередь преподавательницам модуля. Это совсем не случайность, что выпускники и выпускницы модуля сейчас работают в тех медиа, которые называют ситуацию в Украине ******, а некоторые объявлены «иностранными агентами».

 Уничтожение политического модуля может говорить только об одном — Вартанова зассала

Безусловно, уже во времена моей учебы на журфаке политический модуль считался большим исключением — напомню, в те годы, когда московская интеллигенция уходила во внутреннюю эмиграцию, уже активно разгоняли редакции независимых медиа, начинались масштабные преследования политических активистов и активисток, случились Крым и Донбасс. Пока на других кафедрах запрещали приглашать участницу группы Pussy Riot Надежду Толоконникову или в принципе поднимать политические темы за пределами собянинской модернизации, на политическом модуле мы делали проекты о политической адвокатуре и всегда называли вещи своими именами. Мы занимались не только повесткой, но и смотрели на происходящее в стране и постепенное скатывание России в диктатуру в гораздо более широком контексте социальных наук.

Неудивительно, что с каждым годом желающих учиться на модуле становилось все больше — он притягивал к себе людей, которые видели, что государство последовательно разрушает независимые медиа, законами о «нежелательных организациях» и «иностранных агентах» вводит запрет на профессию и криминализирует любую оппозицию, пока руководство факультета с помпой открывало пропагандистские мастерские от Russia Today и приглашало с лекциями Киселева. Я знаю, что этот текст обязательно прочитают на факультете, где в последние годы деканат ввел фактическую цензуру при выпуске учебных СМИ и угрожал отчислением студенткам, которые собирали подписи в поддержку Азата Мифтахова. Считаю, что уничтожение политического модуля может говорить только об одном — Вартанова зассала.

Мне наплевать, назовет ли она или ее свита трусливых соглашателей меня и других людей в этом тексте «непрофессионалами». Это будет смешно слышать от людей, которые привыкли к комфортной жизни, занимаясь смехотворными «медиаисследованиями», методология которых не выдержит ни одного нормального peer-review (экспертная оценка). Мне кажется бесполезным апеллировать к совести этих людей, которые видят, что происходит в Харькове и Мариуполе, как выпускники и выпускницы факультета бегут из России, чтобы продолжать делать свою работу, и первое, что им приходит в голову, — закрыть политический модуль.

Проблемы на журфаке начались не сейчас, и даже не с известным антикалендарем или приездом Медведева на факультет. В этом смысле журфак, как и большинство российско-советской интеллигенции и бывшей номенклатурной элиты, никогда не занимался проработкой собственного прошлого. Журфаку был нужен разговор о роли факультета в подготовке кадров для советской цензуры и пропаганде, об открытой вербовке спецслужбами студентов международного отделения, куда раньше не принимали женщин и евреев. Мне трудно говорить о будущем факультета журналистики в стране с де-факто военной цензурой, но я отказываюсь принимать и понимать этическую эквилибристику, которой руководство факультета оправдывает свои действия. Им нет оправдания, и все, что я испытываю, это чувство стыда и презрения. Большего деканат сейчас не заслуживает.

Никита Куликов

студент третьего курса

 Новость об объединении модулей была неожиданной в первую очередь для второкурсников, которые определились с выбором. Сейчас они в растерянности. К сожалению, студентам не рассказали о будущей программе — сказали, что она еще разрабатывается.

Меня не убеждают заявления факультета о том, что это произошло из-за каких-то корректировок учебно-методических пособий, которых не предоставили, и из-за того, что интерес к модулю снижался. На моем третьем курсе по сравнению с четвертым спрос вырос.

Я допускаю, что решение могло быть политическим. По моим ощущениям, внимание к модулю со стороны преподавателей и деканата было повышенным.

Вместе с политическим модулем уходит возможность получения практических навыков, свободного обсуждения повестки и тесного общения с нашими прекрасными преподавателями. Из-за того, что была всего одна группа, создавалась камерная атмосфера, где все друг друга поддерживают. Подобная атмосфера невозможна в условиях слияния двух модулей.

Анастасия Куц

журналистка

 На модуле была теория — политология, социология, теория СМИ, и практическая часть — фактчекинг, работа с источниками, с экспертами. Нам рассказывали, как создается пропаганда, как появляются фейки, про теорию фреймов, про концепцию спирали молчания. Мы учились отличать настоящие фотографии от фотошопа, определять, когда и где они были сделаны, в том числе по расположению солнца, искать и читать законопроекты, дискутировать, приводить аргументы в текстах и выстраивать их так, чтобы они выглядели убедительно. Мы читали и анализировали тексты абсолютно разных СМИ, смотрели передачи Киселева, интервью Собчак, Дудя. Я помню, как на последнем курсе мы писали аналитические тексты, и преподавательница показывала, где в моем тексте оценочные суждения, которых я даже не замечала. Нас старались максимально избавлять от оценочности. По сути, нас учили делать качественную журналистику. Эти знания и инструменты я потом использовала в работе.

Была полная свобода, все друг друга уважали. Нам давали высказываться, преподаватели слушали нас и уважали наше мнение. Такими и должны быть занятия: ты не просто сидишь и слушаешь препода, а коммуницируешь с ним, даже если происходит спор, — это нормально. Даже тем, кто не хотел заниматься политической журналистикой, нравилось учиться там.

То, что это направление убрали, — это отвратительно. Журфак перестал быть местом, где преподают качественную журналистику. Если раньше факультет мог выпускать минимум 20–30 хороших политических журналистов в год, то теперь он их выпускать, видимо, не будет — останутся одни будущие сотрудники РИА «Новостей» и RT.

Были ли какие-то предпосылки к этому? Ну, когда на лекции к первокурсникам приходит Киселев, когда на журфаке выступает прокурор «московского дела», когда открывают мастерскую Russia Today, это сигнализирует о том, что факультет становится пропагандистским. Закрытие модуля было делом времени, сама атмосфера это предполагала.

Промо-ролик нового модуля журфака МГУ «социально-политическая журналистика»

Дарья Гуськова

шеф-редакторка новостей «Медиазоны»*

 Распределение по тематическим модулям у нас начиналось с третьего курса. Где-то на середине второго я поняла, что хочу учиться на политическом, потому что одна из преподавательниц модуля уже вела у нас предмет «Основы журналистики». Сейчас в это сложно поверить, но тогда, в 2014 году, по ее заданию мы следили, как запускается «Медуза»*, и заводили аккаунты в твиттере, чтобы подписаться на «Медиазону»* и «Дождь»*. Потом появилась еще одна преподавательница, и, кажется, первой книгой, которую она сказала нам прочитать, была «Осень патриарха» Габриэля Гарсиа Маркеса.

Следующие два года мы разбирали устройство политических режимов в России и мире, анализировали и обсуждали повестку, рассуждали, как журналист должен с ней работать, читали тексты лучших российских журналистов. Хорошо помню, что истории о насилии в московской 57-й школе мы посвятили несколько пар.

Нам объясняли, как работает пропаганда. Мы сравнивали, как об одних и тех же событиях пишут в государственных СМИ и в независимых медиа. Мы перерывали архивы Исторической библиотеки, чтобы проследить, как «Известия» превратились в помойку.

На парах только приветствовалось высказывание своего мнения. Никто из преподавателей не гнул свою единственно правильную линию. Мы с одногруппниками могли легко сказать, что какое-то задание кажется нам странным или бесполезным, и к нам прислушивались.

Моя первая практика была в «Новой газете», куда мне помогла попасть одна из преподавательниц. После второго курса я устроилась на работу в Slon, дальше — «Дождь»* и «Медиазона»*. Все это было во время учебы. Преподавательницы обижались, что из-за работы я прогуливала их пары, но я все равно чувствовала поблажки и респекты от них.

Сейчас я понимаю, что именно преподавательницы и одногруппники по модулю заложили фундамент для моих взглядов на мир и профессию. Для меня очевидно, что ***** нельзя назвать никаким другим словом, кроме как *****, что свобода — это высшая ценность, что насилию нет никакого оправдания, что даже в условиях невероятного давления со стороны власти мы должны продолжать работать.

  Лучшие журналисты выпуска 2018 года оканчивали именно политический модуль»

Закрытие модуля видится мне, увы, вполне ожидаемым в нынешних условиях: государство пытается выжечь вообще все, что хоть как-то позволяет критически посмотреть на режим. На этот раз студентов лишают пространства и комьюнити, которые помогали осмыслить реальность и найти единомышленников. По своему курсу могу сказать, что лучшие журналисты выпуска 2018 года оканчивали именно политический модуль. И я ими безумно горжусь.

Да, принято считать, что журфак МГУ уже давно всё, но это не так. Это доказывали чаще всего как раз выпускники политического модуля. Теперь руководство журфака официально решило перестать выпускать журналистов.

Ольга Лукьянова

журналистка

  Я окончила журфак в 2019 году. Сначала я думала, что не получаю от высшего образования ожидаемого, но эти мысли прекратились с началом занятий на политическом модуле.

Новость о том, что его больше нет, я восприняла со смиренной тоской — все-таки повестка последнего месяца поставила нас в условия повсеместного краха и подготовила почву практически для любых известий. Тем не менее это разрушение последней из моих любимых институций в России. И это без преувеличения эпохальное событие: обучение на модуле было и остается знаком качества для профессионального сообщества.

За два дня до защиты диплома в «Коммерсанте», в котором я стажировалась с конца первого курса, не стало отдела политики, и, если бы не преподавательницы политического модуля, я бы, наверное, проплакала всю защиту. Тогда они очень помогли мне (и, наверное, даже спасли) — а я теперь не могу ничего поделать с уничтожением их модуля. Это невероятно грустно.

  Политический модуль сильно мешал деканату

Предпосылки, конечно, были давно. Я думаю, политический модуль сильно мешал деканату. К сожалению, мы за долгие годы успели привыкнуть в лучшем случае к молчанию со стороны руководства факультета и лично декана Елены Вартановой. Я помню, как на одной из стажировок на втором курсе я позвонила декану за комментарием по поводу очередного акта цензуры в сторону СМИ, и меня дико фрустрировало отсутствие фактуры и позиции в ее ответе. Факультет мог промолчать даже в самых вопиющих ситуациях — например, когда одной из выпускниц, работавшей на митинге в жилетке «Пресса», полиция разбила голову или когда недавних студенток и студентов начали признавать иноагентами.

Анастасия Купервасова

студентка третьего курса

 Модуль политической журналистики был одним из самых популярных: в прошлом году было два человека на место. Лучшее, что я вынесла за год обучения на нем, — это здоровый скептицизм. Теперь я постоянно задаюсь вопросами, откуда пришла информация, могу ли я доверять источнику, где его проверить. Я поняла, что мы не можем верить никаким источникам: ни оппозиционным, ни правительственным. Всегда надо всё проверять.

Преподаватели не навязывают нам свое мнение. Иногда мы специально расспрашиваем наших замечательных наставников об их позиции по конкретному вопросу, но они либо тактично молчат, либо мы всё понимаем из контекста занятия.

Я считаю неправильным, что политическое направление объединили с социальным — это же разные вещи. У нас и так всего два-три занятия в неделю, когда мы можем целиком погрузиться в политику. Если объединить все с социалкой, то это погружение будет поверхностным.

Мария Ефимова

журналистка

 Учебу на модуле политической журналистики я могу назвать лучшим, что случилось со мной на журфаке. Хоть я и закончила учебу в 2019 году, я до сих пор слежу за новостями про факультет. Мне очень больно, что модуль, выпустивший много талантливых журналистов, работавших или до сих пор работающих в лучших СМИ страны, не будет существовать в прежнем виде. Когда я училась, администрация факультета уже приглашала на общие лекции преимущественно провластных спикеров. Могу предположить, что ситуация усугубилась.

Вернемся к модулю: пресс-служба факультета сообщила «Коммерсанту», что решение продиктовано некой «оптимизацией». Также она утверждает, что «интерес к модулю политической журналистики в последние годы снижался», но анонимный собеседник издания на факультете говорит, что он, наоборот, сильно вырос, и у меня та же информация. Пускай эти сомнительные утверждения останутся на совести пресс-службы факультета.

  Для журфака закрытие модуля — бесспорно, гигантская потеря

Для журфака закрытие модуля — бесспорно, гигантская потеря. Вряд ли где-то еще студенты смогут получить такой объем полезных знаний. Также я сильно сомневаюсь, что на журфак стоит идти, если хочешь заниматься общественно-политической журналистикой. С каждым годом я все чаще думаю, что, если человек хочет работать журналистом, а не пропагандистом, вряд ли его там смогут научить чему-то важному. Исчезновение модуля политической журналистики в его нынешнем виде — очередное укрепление этих моих сомнений.

Мария Габисова

студентка четвертого курса

 В первом семестре у нас было введение в политологию и историю СССР и России, потом нас учили писать. Еще мы знакомились с принципами дата-журналистики — даже яхты олигархов отыскивали. Из нас растят будущих Романов Аниных (журналист-расследователь, главный редактор издания «Важные истории», признанного нежелательной организацией в России. — Прим. ред.). Мы говорили и про логические ошибки — теперь я замечаю, как на российских телеканалах используют нелепые завороты, загоняя людей в ловушку.

По официальной версии, конкурс на политическую журналистику падал, хотя, по-моему, в последние годы он рос. Я ощущаю боль и несправедливость. Если бы не этот модуль, я бы ушла из журналистики, после него я начала стажироваться в видео отделе «Новой газеты».

Валерия Ратникова

корреспондент и ведущая телеканала «Дождь»*        

 Этот модуль был оплотом либерализма на факультете. На нем адекватно воспринимали реальность. Мы обсуждали действительно важные новости, о которых не рассказывали по федеральным каналам. Модуль дал мне понять, что вообще такое журналистика. Я считаю, что настоящая журналистика, пресловутая «четвертая власть», которой у нас в стране, к сожалению, давно нет, — это именно политическая журналистика.

От теоретических штук мы быстро перешли к практике: сначала писали короткие заметки, потом уже лонгриды. Все это мы делали по-серьезному, как будто работаем в редакции.

Если быть точной, модуль не убрали, а объединили с другим, и, насколько я понимаю, нынешний курс будет доучиваться в прежнем формате. Это хорошая новость. Но я не понимаю, как это повлияет на программу в будущем и что сейчас будет с выпускниками журфака в целом. Безусловно, сейчас это решение сложно не связывать с общим уровнем цензуры в стране. Новость эта грустная, но я буду надеяться, что у моих бывших преподавателей будет возможность доносить до студентов объективную информацию и учить их тому, чему учили нас.

* Минюст считает «иностранным агентом».

Обложка: Агентство «Москва»

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Как писать, если вы боитесь слова «*****»
Как писать, если вы боитесь слова «*****» Ищем альтернативы в условиях цензуры
Как писать, если вы боитесь слова «*****»

Как писать, если вы боитесь слова «*****»
Ищем альтернативы в условиях цензуры

Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»
Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»
Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»

Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»

Главред газеты «Желудь» — об обложке «Ничего не происходит»
Главред газеты «Желудь» — об обложке «Ничего не происходит»
Главред газеты «Желудь» — об обложке «Ничего не происходит»

Главред газеты «Желудь» — об обложке «Ничего не происходит»

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

6 причин, почему разваливаются отношения

Первая полоса

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить
Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить
Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком» Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту С минимальными потерями
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
С минимальными потерями

6 причин, почему разваливаются отношения
6 причин, почему разваливаются отношения Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»
6 причин, почему разваливаются отношения

6 причин, почему разваливаются отношения
Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей В нем участвуют рестораны из пяти городов России
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
В нем участвуют рестораны из пяти городов России

Подпишитесь на рассылку