«Мы в гробах по неделе лежим»: Как в Москве прошла траурная выставка «Некрополь» Корреспондент The Village посетил выставку похоронных принадлежностей на ВДНХ

«Мы в гробах по неделе лежим»: Как в Москве прошла траурная выставка «Некрополь»

19–21 октября в Москве в третий раз прошла выставка похоронных принадлежностей «Некрополь — Tanexpo World Expo 2016». Это единственная экспозиция в России, посвященная траурной отрасли. Главным организатором этого не совсем обычного мероприятия выступает Новосибирский крематорий и лично его президент Сергей Якушин. Каждый год «Некрополь» привлекает внимание прессы и удивляет экстравагантными экспонатами — например, гробами нестандартного дизайна.

Корреспондент The Village отважился посмотреть, какие гробы приготовили для россиян в этом году, а также решил на месте расспросить экспертов о свежих тенденциях в кладбищенском мире.

Текст: Наташа Федоренко

Фотографии: Иван Анисимов

Тарелки с конфетами

В этом году выставка похоронных принадлежностей «Некрополь» открылась в павильоне № 69 на ВДНХ, который сам по себе очень напоминает саркофаг. На ресепшен посетителей встречают радостные дамы бальзаковского возраста в розовых пиджаках и траурных вуалях. Экспозиция хорошо просматривается уже отсюда — ее предсказуемо составляют в основном гробы разной формы и расцветки.  

Выставка только открылась, и пока публика расползается по секциям и радостно фотографируется на фоне особенно удивительных экспонатов (а таких здесь немало), три священнослужителя зачитывают молитву — мероприятие стартовало с траурного молебна. Под этот леденящий душу аккомпанемент первые гости начинают осматривать экспозицию: здесь и гробы, и урны, и цветы, и даже мелкая сувенирная продукция на кладбищенскую тему — например, гробики-брелоки. Есть и литература — в частности, удалось обнаружить пособия по похоронной моде. 

Выставка имеет статус международной, но на самом деле большого интереса у иностранцев не вызвала. Зарубежных стендов здесь очень мало: китайцы привезли минималистичные надгробия, итальянские гости — светлые гробы ручной работы, а украинцы — образцы траурной гравировки. 

С небольшой сцены, у которой вот-вот должна начаться церемония открытия, играет русская попса, рядом бегает невесть откуда взявшийся толстый рыжий кот. Организаторы выставки радостно рассаживаются по местам и произносят торжественные речи. Красивая чиновница Минстроя с красными губами радостно улыбается, когда слово берет глава Новосибирского крематория. Он отмечает, что «появилось много новинок, и вообще выставка выглядит сверкающе». С ним сложно не согласиться: практически все гробы, представленные на выставке, сияют лакированными поверхностями как начищенные тазы. «Работать в похоронке стало престижно среди молодежи. Ведь это колоссальный опыт! Нигде так не научишься общаться с людьми, как в этой сфере», — раздается со сцены.

Экспонаты выставки щедро расставлены на стендах. Непременный атрибут каждого — тарелка с конфетами (напоминающими те, что обычно кладут на могилу) и несколько бутылок коньяка. Иногда попадаются пластиковые тарелки с закуской — чаще всего это колбаса и соленые орехи. Начиная с 11:00 в воздухе стоит стойкий запах алкоголя, а ко второй половине дня здесь можно наблюдать откровенно поддатых гробовщиков. 

В одной из секций — искусственные цветы в стекле и кресты из разноцветных витражей. «Мы решили, что цветы в стекле будут служить дольше венков. Они не выгорают на солнце, но и стоят дороже — от 3 до 6 тысяч рублей. Еще у нас есть вариант для семейного захоронения — гранитная ракушка, в которую можно поставить четыре урны с прахом. Стеклянные кресты, которые вы видите, — временное решение, так как они могут простоять максимум десять лет», — говорит владелица лавки. 

Дальше — стенд с людьми в белых халатах. Они представляют компанию, занимающуюся криосохранением биологических объектов, то есть, если говорить просто, заморозкой трупов в жидком азоте. Разговорчивый молодой парень в очках терпеливо объясняет особенности технологии: «Температура жидкого азота — минус 196 градусов, и при таких условиях тело может храниться несколько миллионов лет. Крионируют только мертвых людей, иначе это было бы уголовным преступлением. Главное — сохранить мозг, который можно будет вживить в новое тело. Чтобы крионирование прошло успешно, с момента смерти должно пройти не более двух суток. Заморозить мозг можно за 12 тысяч долларов, а тело — за 36 тысяч долларов. Мы принимаем деньги только в валюте». За оплату в валюте крионированные биологические объекты отвозят не куда-нибудь, а в хранилище в Сергиевом Посаде. Сейчас там находится 52 тела — именно столько покойников подверглись процедуре за десять лет работы компании. 

Рядом расположился стенд центра, который занимается обучением работников похоронной отрасли. Эта организация работает 15 лет, а обучение в центре проходят в основном уже действующие агенты похоронных бюро. «От работников отрасли требуют очень многого. Они должны проконсультировать человека по всей специфике обрядов, рассказать об особенностях похоронного комплекса города, организовать похороны и правильно заключить с клиентом договор. Учат похоронному делу от двух до четырех месяцев. За обучение агентов мы берем 25 тысяч рублей, а менеджеры платят 60 тысяч рублей. Также у нас есть специальный курс по психологии смерти и горя. Для этого мы приглашаем специальных бизнес-тренеров», — рассказывает представитель центра, дежурящий у стенда.

Загробный стиль

У «Некрополя» богатая программа — в списке активностей значатся самые разные мероприятия: от банальных лекций и мастер-классов до интригующего дефиле траурной одежды. Незадолго до показа рядом с местом его проведения снуют студенты в черном и модных кроссовках — на вид ничем не отличающиеся от посетителей какой-нибудь столичной техно-вечеринки. Тут же молодой модник отпаривает черную балетную пачку по соседству с девушкой в спортивных штанах и водолазке с надписью «Власть» на воротнике — идеальная русская готика в идеальном месте. 

Именно эти ребята подготовили одежду для грядущего показа. Их куратор —интеллигентного вида пожилая блондинка в очках — рассказывает о своих проектах: «Для создания траурной одежды мы активно привлекаем молодежь, потому что молодые люди хотят воплощать свои задумки в жизнь и получать простор для творчества. В наших коллекциях находят отражение все тенденции высокой моды. Ведь мы делаем одежду не для усопших, а для их родственников и посетителей похорон. А близкого человека нужно провожать достойно, в сочетаниях черного с красным, серого с фиолетовым или черного с белым».

Она также говорит о недопустимости декольте и коротких юбок на поминках, в то время как студенты развешивают к дефиле кожаные мини-юбки с бахромой и полупрозрачные черные пачки, которые прекрасно бы сгодились для какой-нибудь залихватской хеллоуиновской вечеринки. Женщина особенно подчеркивает, что также занимается организацией выставки «Мир — война», а дизайнеры ее команды активно выступают против военных действий в Сирии и на Украине. Какое отношение все это имеет к траурным костюмам — не ясно, но в приветственной речи перед показом она скажет ровно то же самое.

В ассортименте одежды для мертвецов — много религиозных мотивов и кружев. Встречаются платья, по своему покрою напоминающие популярные у бабушек халаты. Пожилая женщина в черном бархатном платье рассказывает про новинки. «В выставках мы участвуем с 2002 года и в этом году решили всех удивить вологодским кружевом. Смотрите, какое оно милое и приятное! Также мы стараемся идти в ногу со временем и сделали 3D-изображение ангелочков на белом платье. Чуть-чуть внесли новых технологий», — не без гордости говорит она.

Женщина также указывает на черные траурные шали — такую шаль, по ее словам, должна иметь в своем гардеробе каждая женщина, ведь «мы сталкиваемся с похоронами в среднем раз в три года». «Такая накидочка недорого стоит, рублей 600–700. Эти шали мы и похоронным агентам продаем. Вот идет женщина-агент по улице, улыбается, а ей надо войти в дом, где печаль. Накинула шаль на плечи и сразу видно, что она испытывает сочувствие и уважение к клиенту. Когда мы начинали работать, клиенты предпочитали темные цвета, а сейчас берут все, вплоть до „яркой морковки“. Хорошо идут бордовый, брусничный, синий цвета. Незамужних девушек все еще хоронят в белом: у нас есть для этого специальные платья, которые напоминают одежду, в какой Наталья Варлей летала в фильме „Вий“», — увлеченно рассказывает дизайнер похоронной одежды.

фото

Тест-драйв гробов

Среди экспонатов выставки можно увидеть как вполне рядовые гробы, так и действительно выдающиеся экземпляры. Например, в этот раз на «Некрополь» привезли гроб с изображением фараона Тутанхамона — за возможность похоронить человека с такой помпой придется отдать миллион рублей (и это при том, что внутренности гроба отделаны дешевой мешковиной). За «Тутанхамоном» расположился гроб под названием «Космолет», который и правда напоминает синий космический корабль, щедро усыпанный блестками. 

Представительный мужчина в костюме под цвет «Космолета» рассказывает: «Самый дешевый гроб стоит 1,5 тысячи рублей — это заготовка из древесины, обшитая шелком. Самыми долговечными считаются дубовые гробы, за них придется отдать около 90 тысяч рублей. Стандартная длина гроба — от 1,5 до 2,2 метра. Отдельно выпускаем детскую продукцию — 0,5–1,5 метра». 

Группа гробовщиков охотно отвечает на вопрос о тест-драйвах новых моделей. «Мы в гробах по неделе лежим, чтобы проверить их комфортабельность. Берем с собой внутрь планшет, кино там смотрим. Ведь дешевые и дорогие гробы отличаются по комфортабельности, словно автомобили. Вы же знаете, что смерть — это не конец, а только начало?» — интересуется грузный мужчина-гробовщик в круглых темных очках, как у кота Базилио.

Но самые масштабные экспонаты «Некрополя» — три катафалка, по виду напоминающие «Гелендвагены». Один из них выполнен в форме кареты: гроб хорошо просматривается через стекло, а внутри висят трогательные шторки с бахромой. Бритый мужчина опасного вида — видимо, владелец катафалков — настроен патриотично. «Этот дизайн мы придумали здесь, в России, а Запад пусть равняется на нас. Красивый катафалк в среднем стоит около 500 тысяч», — поясняет он.

Рядом с катафалками стоит небольшая баночка «Ускорителя разложения биологических останков», напоминающая бутылку кондиционера для волос. «Это средство для сокращения времени кладбищенского периода, он составляет где-то 20 лет. С помощью этой жидкости массу можно разлагать в два раза быстрее и ускорить процесс минерализации», — поясняют дежурные у стенда. На вопрос о том, что такое кладбищенский период и зачем его сокращать, они грубо отвечают: «СанПиН почитай».

Одна из новосибирских похоронных компаний заняла со своей экспозицией огромное пространство, представив не только гробы и урны, но и специальную одежду для сотрудников похоронных служб и приспособления для погребения. «С течением времени взгляды на похоронные ритуалы меняются. Сейчас очень многие обращаются к языческим традициям или предпочитают кремацию. Урны экономического класса из пластика стоят около 700 рублей, и цена растет в зависимости от материала. Есть и урны с позолотой», — рассказывает худой приятный мужчина у стенда.

Он говорит, что, как правило, урны покупают почему-то синего или бордового цвета. При этом деревянные и бумажные урны закапывают, а металлические закладывают в ячейки колумбария, наклеивая сверху фотографию усопшего. «Костюмы для похоронщиков стоят в районе 7,5 тысячи рублей, но они пользуются популярностью в основном в больших городах. А в регионах работают абы в чем. Еще мы делаем гробы на заказ. Есть у нас, например, один экземпляр под названием „Модерн“ с бумажным покрытием, на которое можно нанести любой рисунок. Такой гроб стоит около 8,5 тысячи рублей и расходится замечательно», — улыбается гробовщик.

Еще один стенд принадлежит компании, которая пишет эпитафии для надгробий и ведет свой ритуальный блог. Здесь сидит настоящая траурная поэтесса, а рядом с ней расположилась девушка с синими дредами, продающая мрачноватого вида кукол. «Это авторские куклы. Можно похоронить себя вместе с ними, как и с любым другим предметом», — поясняет она. 

Похоронная революция

Выставку главным образом посещают профессионалы индустрии, и один из них  — Иван Шарый, представитель ритуальной «Военно-мемориальной компании». «Я пришел в похоронку с телевидения, и мне понадобилось полгода, чтобы начать разбираться только в одной терминологии», — рассказывает он и отмечает, что Wi-Fi и вендинговые автоматы не так необходимы траурной сфере, как новые инфраструктурные решения.

В числе последних — похоронные дома с мини-крематориями и залами прощания. Сейчас в России таких центров очень мало, а они помогают облагородить сферу похоронных услуг, считает эксперт. «Все прекрасно знают, что если в городе Задрищенске поискать самое убогое место, то им обязательно окажется морг. А в Европе подобные сооружения адекватно вписаны в городской ландшафт и никого не шокируют. Благодаря этому тема смерти становится менее табуированной. В России же как реагируют? „Ой, похороны, трэш какой!“ И пресса во многом отражает настроения общества. Ведь ни на одном сайте не увидишь рекламы, связанной с похоронкой», — говорит Шарый.

Причину дистанции, которую общество предпочитает держать по отношению к теме смерти, специалист видит в профессионализации похоронной сферы. По его словам, раньше смерть была неразрывно связана с повседневностью — скажем, мертвецов омывали дома. А с приходом специалистов, которые взяли все заботы на себя, похороны перестали быть чем-то обыденным. «С появлением профессионалов возникло табу, возникла дистанция. Мол, у родственников светлая скорбь, а у похоронщиков свои меркантильные интересы», — сетует Иван.

Прогуливаясь среди гробов, Иван рассказывает о минимальной стоимости похорон в России, которая составляет 5 277 рублей. Если родственники не могу заплатить за погребение умершего, заботы об этом — ровно на эту сумму — берет на себя государство. «Сюда входит простенький гроб и доставка тела на кладбище. Места-то на кладбищах у нас в принципе бесплатные. А привычка платить за них — следствие бардака в отрасли. Родственникам говорят, что „бесплатное место есть вот там в овраге, где воды по колено, а за хороший участок у березки придется заплатить“. При этом цены могут быть самые разные. Как говорят, хорошее место на престижном московском кладбище неофициально может стоить как квартира, — то есть несколько миллионов рублей», — подсчитывает Шарый.

Он напоминает, что выставка проходит под эгидой Новосибирского крематория, а точнее ее руководителя Сергея Якушина. «Уникальный дядька, по-хорошему странный. У него есть собственный музей погребальной культуры, он поставляет инфоповоды журналистам буквально каждый месяц. Даже умудрился акцию в честь Дня защиты детей в крематории провести. Еще он привозил африканца, который строгал гробы в виде лодок и утят. Сначала у нас от всей этой активности волосы шевелились на всех местах. А потом я понял, что он просто действительно работящий человек, настоящий фанат своего дела. Он все делает так, будто тема похорон у нас не табуизирована», — говорит Иван. 

Еще один эксперт, прогуливающийся среди гробов, — Михаил Алёхин, глава «Военно-мемориальной компании». Когда-то он руководил Мосгорпарком и отвечал за московскую парковую революцию под началом Сергея Капкова, а сейчас хочет заниматься тем же самым, но в похоронной среде. 

По его словам, по степени развитости похоронной сферы Россия отстала от западных стран лет на 30: «К вам приходит ритуальный агент — часто неопрятный, плохо пахнущий, необразованный. И клиент думает, что так и надо, что так везде. Революция как раз в том, чтобы полностью изменить культуру потребления похоронных услуг. Ведь на Западе к похоронам человека готовятся, как к свадьбе. Сегодня свадебная индустрия — это огромные каталоги со всевозможными опциями, которые и позволяют проводить чудесные по качеству церемонии. Почему же с похоронами не может быть так же?»

Алёхин снова приводит пример Запада, где «похороны планируют с помощью прижизненных договоров». «Даже если человек пока не собирается умирать, он приходит в агентство и говорит, хочу, мол, чтобы все было белым и играла определенная музыка, чтобы народ был в дресс-коде white tie или, наоборот, casual cocktail. Таким образом похоронная среда обрастает новыми сервисами и услугами», — рассказывает эксперт.

Он говорит, что лишь единицы знают, чего конкретно хотят от похорон, и в этом кроется еще одна проблема. Ведь за один день родственникам покойного приходится решить целую кучу разных проблем — уладить вопросы с врачами и юристами, найти место на кладбище, выбрать гроб. «Очень мало людей точно знают, что хотят гроб с двумя крышками, а не с одной», — добавляет Михаил. По его подсчетам, сейчас цена нормальных похорон в Москве колеблется от 60 до 150 тысяч рублей. «В Китае уже пытаются продавать бумажные гробы. А европейские дизайнеры недавно разработала гроб, который можно собрать дома — прямо как шкаф из IKEA», — говорит он.  

Михаил считает себя одним из тех, кто обновляет похоронный бизнес, и говорит об этом с гордостью. А вот о многих нынешних траурных традициях отзывается негативно. «Мне страшно не нравится, когда гроб обивают тканью. Но из-за того, что моя компания работает в middle low сегменте, приходится удовлетворять клиентский запрос. И ведь есть еще специальная одежда для покойников, и это полный трэш. В целях экономии на мертвецов надевают рубашки за 30 рублей. А эти искусственные цветы, которые легко впарить родственникам, ведь живые-то розы завянут за пять дней. Поэтому агент и говорит: „Вы посмотрите, какие славные елочки, наверняка, покойнику они бы понравились“. И люди ведутся», — сокрушается Михаил.

Гробов на выставке представлено гораздо больше, чем урн. Из-за этого можно сделать вывод, что россияне все еще настороженно относятся к процедуре кремации. Но Михаил говорит иное. По его словам, в Москве кремируют порядка 60 % усопших, а в Санкт-Петербурге — все 85 %. При этом крематории, как правило, строятся там, где наблюдается нехватка мест на кладбищах, в северных регионах и горной местности.

Эксперт сетует на сохранение рудиментарных похоронных обрядов и во всем винит события 1917 года. «Смотришь на фотографии похорон времен правления Николая II, и там все красиво. Катафалки на каретах, натуральные цветы и, главное, цвета — лиловый и белый. А в 1917 году произошли две вещи. Во-первых, начинается миграция населения из деревни в город, и эти люди приносят с собой в том числе свою культуру похорон. А во-вторых, на похоронах появляется хорошо знакомое нам сочетание красного и черного. Черный — цвет траура, красный — цвет революции», — говорит он. А потом оглядывается и добавляет: «И, соответственно, все становится более примитивным». 

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Сколько стоит умереть в Пекине, Копенгагене, Амстердаме и Нью-Йорке
Сколько стоит умереть в Пекине, Копенгагене, Амстердаме и Нью-Йорке The Village поговорил с жителями разных стран и узнал, сколько стоит место на кладбище и почему смерть — дорогое удовольствие
Сколько стоит умереть в Пекине, Копенгагене, Амстердаме и Нью-Йорке

Сколько стоит умереть в Пекине, Копенгагене, Амстердаме и Нью-Йорке
The Village поговорил с жителями разных стран и узнал, сколько стоит место на кладбище и почему смерть — дорогое удовольствие

Шесть способов обрести бессмертие
Шесть способов обрести бессмертие The Village выяснил, как учёные собираются победить смерть и страшные болезни, и выбрал шесть способов, вселяющих надежду на вечную жизнь
Шесть способов обрести бессмертие

Шесть способов обрести бессмертие
The Village выяснил, как учёные собираются победить смерть и страшные болезни, и выбрал шесть способов, вселяющих надежду на вечную жизнь

Что будет, если умереть в Москве без регистрации?
Что будет, если умереть в Москве без регистрации? Редакция The Village продолжает с помощью экспертов отвечать на самые странные вопросы о жизни, которыми задаются горожане
Что будет, если умереть в Москве без регистрации?

Что будет, если умереть в Москве без регистрации?
Редакция The Village продолжает с помощью экспертов отвечать на самые странные вопросы о жизни, которыми задаются горожане

Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи
Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи The Village поговорил с пресс-секретарём Санкт-Петербургской митрополии иереем Алексием Волчковым об отношении к феминисткам и абортам, а также о том, имеет ли право верующий на ненависть и селфи
Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи

Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи
The Village поговорил с пресс-секретарём Санкт-Петербургской митрополии иереем Алексием Волчковым об отношении к феминисткам и абортам, а также о том, имеет ли право верующий на ненависть и селфи

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

Придерживаться принципа «сначала заплати себе»

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»

«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней

Большой гид по нижегородскому стрит-арту

Первая полоса

Придерживаться принципа «сначала заплати себе»
Придерживаться принципа «сначала заплати себе» Чтобы откладывать деньги
Придерживаться принципа «сначала заплати себе»

Придерживаться принципа «сначала заплати себе»
Чтобы откладывать деньги

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»

«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»
«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже» Заменивший серьезной корпоративной сотруднице практичную машину
«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»

«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»
Заменивший серьезной корпоративной сотруднице практичную машину

«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней
«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней В роли карточного игрока с ПТСР — восхитительный Оскар Айзек
«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней

«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней
В роли карточного игрока с ПТСР — восхитительный Оскар Айзек

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Большой гид по нижегородскому стрит-арту Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства
Большой гид по нижегородскому стрит-арту

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя
«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя Обсуждаем ее со специалистом по фэнтези
«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя
Обсуждаем ее со специалистом по фэнтези

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения» Смотрим сериал вместе с психологом
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
Смотрим сериал вместе с психологом

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»
Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса? И только недавно вновь вернулась к этому материалу
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
И только недавно вновь вернулась к этому материалу

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Гуляем с «Позорами» по Басманному району Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве
Гуляем с «Позорами» по Басманному району

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве

На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях
На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях
На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях

На кота, маникюр и психотерапию: Какие необычные выплаты можно получить в российских компаниях

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

Площадь перед Павелецким вокзалом наконец-то открылась. Вот как она выглядит

«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова
«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова Теплая драма о молодой осетинке, скованной цепью с семьей
«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова

«Разжимая кулаки»: Долгожданный фильм Киры Коваленко — выпускницы мастерской Сокурова
Теплая драма о молодой осетинке, скованной цепью с семьей

Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной
Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной
Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной

Минималистичная двухкомнатная квартира на Котельнической набережной

Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
Спецпроект
Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов И почему такие товары стоят дешевле аналогичных
Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
Спецпроект

Зачем торговым сетям собственные бренды продуктов
И почему такие товары стоят дешевле аналогичных

Пивозавры

Пивозавры«В большом городе каждый третий — пивозавр»

Пивозавры

Пивозавры «В большом городе каждый третий — пивозавр»

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики» Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons

Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021
Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021
Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021

Нападения на журналистов, фальсификации и досрочное празднование победы единороссов: Как прошли выборы в Госдуму-2021

Важная встреча: Как устроить свидание с собой
Спецпроект
Важная встреча: Как устроить свидание с собой И какой аромат для этого выбрать
Важная встреча: Как устроить свидание с собой
Спецпроект

Важная встреча: Как устроить свидание с собой
И какой аромат для этого выбрать

Подпишитесь на рассылку