«Чего боится Татьяна Толстая»: Колонка Виктора Вилисова

«Чего боится Татьяна Толстая»: Колонка Виктора Вилисова

Россияне не могут определиться, что хуже: ***** или отмена русской культуры в мире. К культуре обращаются как к последнему прибежищу и видят в ней спасение от агрессии и милитаризма. Но что, если русская культура — одна из виновников происходящего? И какими уже в ближайшие годы могут быть культуры на территории, которая сейчас называется РФ? The Village предложил поговорить об этом теоретику культуры Виктору Вилисову.

В понятных попытках закрыться от страшного горожане в последние пять месяцев обсуждали многое, кроме главного. Одно из самых существенных мест в воображении травмированных россиян сегодня занимает так называемая культура. Вокруг этого слова течет несколько разных дискуссий: про культуру отмены, про отмену русской культуры, про роль культуры в немирное время, про ответственность или безответственность культурных деятелей. Карикатурный адепт «духовочки» Николай Солодников в интервью Дудю жалуется, что мы «мало ходили в Эрмитаж» и поэтому все так; почти тут же от директора Эрмитажа прилетает интервью в жанре «Да, смерть!», где он евангелизирует самоутверждение за счет войн. В это время опальный режиссер Кирилл Серебренников во Франции умоляет перестать «отменять русскую культуру», а вместо нее отменить санкции против олигарха, который «помогал фильмам и ему лично» (и, как выяснилось только что, десять лет помогал еще и Росгвардии с российской армией). Писатель Михаил Шишкин в The Atlantic просит «не винить Достоевского». Короче, много происходит интересных событий в культурной жизни.

  Культура — как Россия: она великая, но любой чих угрожает ее существованию

Минимум последние 15 лет власть РФ на разных уровнях занималась дискредитацией и уничтожением любой агентности, направленной против нее самой, а в последние пару лет — вообще любой, не направленной на ее явную поддержку. В том числе в сфере культуры, потому что в воображении надзирателей культура тоже занимает важное место. Админресурс и его низовые коллаборанты беспрецедентно эффективны в этом деле в последние пять месяцев: череда увольнений, выдавливаний, доносов, закрытий и слияний привела к тому, что даже сайту «Афиша» больше не о чем рассказать. Демократический фейсбук* пишет об «уничтожении культуры в России», как писала об «уничтожении культуры в России» нацпатриот-общественность последние 30 лет. Угрозу культуре все видят в разном, но те, кто видит, защищают, как им кажется, что-то очень важное, чуть ли не единственное, что у нас есть. Получается такой парадокс: культура — вещь чрезвычайно могущественная, она пронизывает вообще все, она — база для антивоенного гуманизма или национальной идентичности, но одновременно она очень хрупкая, все время под угрозой и ее нужно оберегать: от государства, от либералов, от левой повесточки. Культура — как Россия: она великая, но любой чих угрожает ее существованию.

В период больших потрясений человеку нужно к чему-то прислониться, поэтому появляется такая идея, что из-за ***** в мире перестали различать «русское» и «российское», а из-за этого страдает образ русской культуры. Это банальная риторическая магия: мы хотим прислониться к чему-то хорошему, поэтому мы назначим все хорошее русским (с культурой в центре), а все нехорошее — путинским (с ******). Но игнорировать переплетенность этих двух обозначений и глупо, и безответственно. Дело в том, что русская культура на самом деле — это культура войны; на гораздо более тонких уровнях, чем видно на первый взгляд.

Вопрос определения культуры — один из самых интересных в социальных науках; пытаться остановиться на одном из определений в этом тексте бессмысленно. Но даже если понимать культуру, как ее понимает государство —«как сферу художественного производства», — все равно представление о том, что русская культура не виновата в милитаризме, ксенофобии и политическом равнодушии, неверное. Последние 100 лет критической теории наглядно показали, как за внешним содержанием произведения зашиваются — сознательно или нет — социальные установки, допускающие насилие и воспроизводящие неравенство.

Не зря феминистские теории многим обязаны литературному анализу — тому, что квир-теоретикесса Ив Кософски Седжвик называла «параноидальным чтением». Внимательное чтение текстов (в широком смысле — объектов культуры вообще) позволяет увидеть, как устроено общество и что в нем является допустимым, а что нет. Даже если в произведении не написано буквально «Киев наш», даже если это произведение о «маленьком человеке» или «о любви мужчины к женщине», оно может призывать к войне, провозглашать превосходство одной группы людей над другой, оправдывать насилие как способ разрешения конфликтов.

  Что в так называемой русской культуре позволяет насилию длиться?

В регионах с самыми жуткими условиями для женщин мало кто говорит буквально: «мы, мужчины, хотим продолжать держать женщин в подчинении»; обычно говорят: «мы так сильно ценим женщин, что хотим защитить их от всего, и методы защиты мы выберем сами». Сама по себе милитаристская риторика последние много сотен лет почти всегда поддерживается аргументом о безопасности тех, кто нападает. Короче говоря, ***** и культуру ***** поддерживает и позволяет ей продолжаться не только то, что заявляет об этом прямым образом.

Почему мне кажется непродуктивным разговор о культуре как спасении от агрессии и как о том, что необходимо защитить? Что в так называемой русской культуре позволяет насилию длиться?

Русская культура сегодня — это чистый динамизм. Естественно, гендерно окрашенный. Это такой типа чувствования, когда мужчина стремится. Русская культура сегодня и уже давно — это тот мем про «я в своем сознании настолько преисполнился», где герой живет тотальным ощущением, вайбами. Будь это степная «Русь-тройка», достоевщина, стремящаяся в глубину, или меланхоличное «в Москву, в Москву» — адепты русской культуры вешают на флаг именно стремление. В позднем СССР в противовес именно этому стремлению вперед появилась плеяда меланхоличных художников, которые работали дворниками и не стремились; но таких у нас включают в блэк-листы, а не в учебники. Примерно такой же тестостероновый динамизм подпитывает агрессивные правые движения, милитаризм, фашизм. Чекисты в РФ сегодня придумали себе виртуальных нацистов, но очевидно, что их самих онтологически привлекает динамизм, который лежит в природе нацизма настоящего. Красиво летят ракеты, броня крепка, и танки наши быстры. Когда депутат от «Родины», проклиная украинских нацистов, не может себя удержать от зиги — это довольно понятный мужской паттерн агрессивного динамизма, жеста силы, воли к власти и доминированию.

Это свойственно русской культуре давно — когда произведение или идея максимально очищается от нюансов и заземленности в повседневных человеческих практиках, и остается только дух. Исследователи также называют это сосредоточенностью на репрезентативной стороне жизни — когда строят потемкинские деревни или красят газон к приезду президента. «Русская культура» оглушительно виртуальна, и эта виртуальность достигла кульминации в XX веке в советском проекте и проекте нового советского человека. Новый советский человек и его культура почти не формулировались дискурсивно, они пропагандировались набором визуального, которое тоже характеризовалось стремлением, динамизмом. Философ Михаил Рыклин и многие другие отмечают, как в 30-е сталинский СССР оторвался от любой рациональности и окружил себя риторикой травмы, в которой коммунизм стал единственной воображаемой компенсацией этой травмы. В культуре этого времени дереализация жизни почти достигает предела; фашистская эстетизация политики превращает повседневность в такую стилизованную нирвану, потребление соцреализма работает как анестетик от реальности.

Сталинизм представлял себя как конец времени и исторических процессов, он стремился убежать от человеческого времени в постапокалиптическое безвременье — и все только ради реализации своего собственного проекта. Это такое же гипернарциссическое распространение себя в мир, какое заключено во фразе «зачем нам мир, в котором не будет России?». У этого всего в основе — уязвленное эго мужчины, который готов уничтожить вообще все, если хоть что-то ему неподконтрольно. Такой же (или гораздо больший) отлет за пределы рационального представляет собой сегодняшняя Россия: виртуальные враги, виртуальная собственная мощь, виртуальный народ и виртуальная легитимность. Но если авангард и сталинский гезамткунстверк еще несли в себе хотя бы какую-то укорененную в практиках оригинальность, то после 90-х Россия выживает на чистом либидинальном драйве: мы великие просто потому, что мы этого хотим.

Все это справедливо и для того, что называется русской культурой. Даже в последние 30 лет русская культура — это последовательный бег от нюансированной реальности: либо гиперреализм в виде чернухи, либо гиперэстетизация в виде соц-арта, постмодерна и костюмированных фильмов про аристократию. Видимо, поэтому мужчины-литераторы с таким раздражением и агрессией реагируют на появление в ландшафте русского языка автофикшен-литературы «по западному образцу», где, по их меркам, не происходит ничего и авторы и авторки, как им кажется, пишут «пресно».

  Культура, как пристанище всего чистого, служит местом, куда можно уйти от ответственности за участие в политической жизни

В последние пять месяцев это видно особенно ужасающе. Например, в декабре 2002 года, за несколько месяцев до вторжения американцев в Ирак, представители около 150 театров собрались в Нью-Йорке и организовали движение THAW — Theaters Against War, куда вошло несколько тысяч театральных деятелей. Весной они провели гигантскую акцию протеста: остановили всю текущую деятельность, а некоторые площадки стали использовать для сборов инициативных групп и публичного обсуждения происходящего. В феврале 2022 года ни один театр в России не остановил свою деятельность, вообще все «институции культуры» решили продолжить все, что делали, совершая свой прямой вклад в поддержку иллюзии нормальности происходящего, которую так хочет сохранить власть. Тот же Серебренников в недавнем интервью воспроизводит соображение уровня первокурсника худучилища, что «политика — это грязное дело», а он хочет «заниматься культурой». Культура, как пристанище всего чистого, служит местом, куда можно уйти от ответственности за участие в политической жизни. Но мы знаем, что культурная сфера в России устроена так же токсично, как и политическая: с коррупцией, неравенством, дискриминацией, ксенофобией, квирфобией и мизогинией.

Русская культура заключает в себе тотальность, уже тем, что под словом «русская» объединяет художественные и повседневные практики кучи колонизированных народов, которые не обязательно готовы называться русскими. Процесс присвоения занимает огромное место в культурной жизни: люди продолжают спорить, является ли художник «русским», если родился в Украине, является ли Бродский имперцем «за Россию» или все-таки либерастом. Эта мышиная возня на поле символического дает людям ощущение принадлежности к чему-то большому, пока власть доедает остатки публичной сферы. Сам этот разговор о том, что существует некий тотальный ландшафт, влияющий на неограниченное количество вещей, который можно присвоить и управлять им, не приводит ни к чему, кроме цикличного воспроизводства авторитарных установок. Поэтому россияне в отношениях с культурой сегодня оказываются внутри того, что Лорен Берлант называла «жестоким оптимизмом» — привязанностью к тому, что напрямую нам вредит.

  Придется тренировать внимание и уважение к «подноготным формам жизни», как такие люди видят любые формы жизни, отличающиеся от белых гетеронормативных горожан среднего класса

В этом смысле мне кажется очень продуктивным то, что пишет профессор Дэн Митчелл в тексте «Нет такой вещи, как культура». Он предполагает, что у того, что мы называем культурой, нет онтологического основания, поэтому нужно говорить, скорее, об идее культуры, которая объединяет под собой многообразие социальных порядков, отношений власти и материальных различий между людьми и народами. В России это совершенно точно именно идея культуры, потому что она заряжена некодифицируемым тотальным ощущением: что есть что-то безусловно хорошее и важное, что защищают и Прилепин, и Глуховский, что спасает одних от одного, а других от другого, что есть вот это «наше всё» и оно выступает такой тканью социальной жизни.

Я очень рад, что сегодня эта идея под угрозой. Многие сомневаются в том, что Россия выйдет из ***** такой же, какой вошла, поэтому тотальной идее культуры в этой части мира может грозить расщепление. У нас есть шанс наконец серьезно столкнуться с тем, о чем писал Мишель де Серто — с «культурами во множественном числе», которые так или иначе были здесь все время, но начали получать форму и агентность в последние лет десять.

И тогда наступит то, чего так боится Татьяна Толстая, дорожащая своим родом и воображающая себя аристократкой, будучи буквально фейсбучной* бабкой с рецептами, — что придется начать расшаркиваться. Что придется тренировать внимание и уважение к «подноготным формам жизни», как такие люди видят любые формы жизни, отличающиеся от белых гетеронормативных горожан среднего класса. Что придется спрашивать у людей их местоимения, запоминать «сложные» имена, что, возможно, в привычных местах с вами перестанут разговаривать на русском языке. Что придется открыто обсуждать ряд традиционных для русской культуры секретиков типа детей, смерти, сексуальности, насилия. Что придется принимать различия как существенные и продуктивные, а не отмахиваться: «ну мы же все россияне». Что придется действительно думать, воспроизводит ли то, что ты пишешь и делаешь, неравенство и ксенофобию. Что такие люди, как Пиотровский, начнут чувствовать себя в небезопасности, поддерживая агрессию.

  Невозможно влияние малого на большое, а большое в России представляет собой выхолощенное виртуальное ничто, чистую идею о величии

Здоровая социальная жизнь подразумевает возможность взаимного влияния разных людей и сообществ. Когда актер неславянской внешности не может устроиться в театр или его не берут на нормальные роли — это гейткипинг, который препятствует взаимному влиянию. В таких условиях одна единица подавляет другую и вынуждает ее к ассимиляции. «Культурная жизнь» в РФ устроена по принципу существования маленького при большом: большие театры/концертные залы/филармонии с классической вампукой — и рядом с ними «малые» и «новые» сцены, куда иногда пускали крамолу. 10 миллионов рублей получает режиссер драматического спектакля на большой сцене и 200 тысяч рублей получает фестиваль перформанса с командой из шести человек. В таких условиях невозможно влияние малого на большое, а большое в России представляет собой выхолощенное виртуальное ничто, чистую идею о величии.

Мы очень много говорили про культуру и совсем не говорили про отношения власти, которыми пронизаны общества. Это привело к тому, что мы пытаемся решить текущие проблемы неподходящим инструментом. Мне кажется, сейчас самое время отложить культуру в сторону.

* Meta Platforms Inc., которой принадлежат Facebook и Instagram, признана в РФ экстремистской организацией, ее деятельность на территории страны запрещена.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Такого больше не будет
Такого больше не будет Лев Левченко — о том, как ***** погрузила Россию в ностальгию
Такого больше не будет

Такого больше не будет
Лев Левченко — о том, как ***** погрузила Россию в ностальгию

Полная история московских ларьков прессы
Полная история московских ларьков прессы
Полная история московских ларьков прессы

Полная история московских ларьков прессы

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия
«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия
«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

Словарь *****
Словарь ***** Как «спецоперация» меняет язык
Словарь *****

Словарь *****
Как «спецоперация» меняет язык

Тэги

Новое и лучшее

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

От айфона до iHerb: Как сейчас заказать из-за рубежа одежду, технику и витамины

На границе с Финляндией у туристов изымают евро. На границе с Эстонией — не пропускают с валютой

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village

Первая полоса

После объявления мобилизации москвичи начали срочно продавать квартиры. Еще и с большой скидкой

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска «Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
«Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»

Этот момент настал. H&M закрывает магазины в России

Спектакль «Первый хлеб» — состоится. По словам представителей «Современника», в постановку не успели ввести актера

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

На дочь журналистки Ирины Славиной составили протокол о «дискредитации армии» из-за пикета в память о матери

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе АрагацФоторепортаж The Village из Армении

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац Фоторепортаж The Village из Армении

С начала мобилизации из России уехали от 600 000 до 1 миллиона человек — Forbes Russia

В России в три раза вырос спрос на заморозку спермы из-за мобилизации

Дмитрий Озерков ушел из Эрмитажа. 22 года он отвечал за современное искусство в музее

В Казани одиннадцатиклассница пыталась поджечь военкомат в знак протеста против *****

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии? Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

Ссылка дня: Аудиосборник «Рассказы про эмоции» от актеров «Гоголь-центра»

На границе Эстонии и России — гуманитарная катастрофа. Беженцы из Украины сутками стоят там в очередях

Число уголовных дел за уклонение от службы с весны достигло десятилетнего максимума

К Земле приближается астероид. Его диаметр достигает полкилометра

Билеты из России в безвизовые страны подешевели. Рассказываем, какие цены теперь

Рэпер Walkie покончил с собой из-за мобилизации

Автобус LuxExpress из Петербурга в Финляндию задержался на 7 (!) часов

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему? «Приехали и все время плачут»
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
«Приехали и все время плачут»

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Полицейского, который избил подростка во время «антинаркотического рейда», приговорили к трем годам колонии

Трафик в торговых центрах упал в среднем на 20 %

Товар дня: Пакеты-повестки в магазине «Веселая затея»

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure

Более 180 человек получили повестки на КПП «Верхний Ларс»

В сеть слили данные клиентов и сотрудников DNS

В России заблокировали музыкальный сервис SoundCloud

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

За что прокуратура Петербурга хочет признать «Весну» экстремисткой организацией

На студента составили протокол о «дискредитации» за слово «могилизация»

Монголия выдаст виды на жительство всем россиянам, которые об этом попросят

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village
Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village Три утра Музея Москвы во время мобилизации
Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village
Три утра Музея Москвы во время мобилизации

В ереванском баре Tuf начали продавать матрасы и подушки для переехавших по френдли-прайсу

InLiberty набирает учеников в онлайн-школу «Сделай сам» — для тех, кто занимается или хочет заниматься соцпроектами

Айтишникам начали приходить инструкции по получению брони от мобилизации. Но есть нюанс

Полицейским запретили выезжать из страны — Baza и 47news

Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Бороться с колониальным мышлением и слушать панк
Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Бороться с колониальным мышлением и слушать панк

Никита Михалков попросил отсрочку для участников съемок «нравственных» и «общественно значимых» фильмов

Apple перевезла большинство российских сотрудников в Кыргызстан — «Ведомости»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро
Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро Эти мужчины не воевали, но их уже отправляют на границу с Украиной
Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро

Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро
Эти мужчины не воевали, но их уже отправляют на границу с Украиной

Хроники мобилизации в России, день девятый. Что произошло

Мы публикуем стихи Артема Камардина
Мы публикуем стихи Артема Камардина Андеграундного поэта пытали полицейские, он арестован
Мы публикуем стихи Артема Камардина

Мы публикуем стихи Артема Камардина
Андеграундного поэта пытали полицейские, он арестован

«Мир кубиков» заменит Lego в России

Финляндия закроет въезд для российских туристов 30 сентября

Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Есть кимчи, помогая Армении, и слушать стендап
Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Есть кимчи, помогая Армении, и слушать стендап

Бывшие журналисты «Эха Москвы» запустят новое медиа

Центр Москвы перекроют 30 сентября из-за митинга в поддержку референдумов