4 июля, понедельник
Москва
Войти

Московские прятки: Россияне покидают страну из-за «спецоперации». Мы поговорили с теми, кто улетает из Шереметьева «Все, кто успел купить билеты, улетают»

Московские прятки: Россияне покидают страну из-за «спецоперации». Мы поговорили с теми, кто улетает из Шереметьева

На шестой день «спецоперации» в Украине нас — по крайней мере, какую-то часть из нас — охватила паника. Кажется, не осталось чатов и компаний, где не обсуждался бы отъезд — отшучиваемся, мол, в незапланированный неоплачиваемый отпуск. Цели неясные, намерения тоже — ходят слухи о возможной мобилизации, которые никем не подтверждаются, но и не то чтобы активно опровергаются: «Указаний о дополнительном призыве не поступало», — говорил вчера военком Забайкалья, например.

Ситуацию усугубляют множащиеся слухи о дополнительном внимании к уезжающим со стороны пограничников или фээсбэшников, но опрошенные The Village пока не подтверждают эту информацию: они садились на рейс без проблем (признанная иноагентом «Медиазона» приводит несколько таких историй). Но улететь теперь куда-либо теперь сильно сложнее, чем раньше: Европа закрывает свое небо, у некоторых авиакомпаний отзывают самолеты, находящиеся в лизинге, Airbus и Boeing прекращают техподдержку тех самолетов, которые все же находятся в собственности российских авиакомпаний.

Из оставшихся вариантов надежно выглядит Армения — туда можно попасть по общероссийскому паспорту и жить до 180 дней, плюс недалеко Грузия, которая еще до «спецоперации» стала популярным направлением для эмиграции из России. Правда, с этим вариантом тоже есть проблемы — на рейсы в Ереван и Гюмри сейчас очень быстро раскупают билеты, цены растут как на дрожжах, сейчас билет стоит 11 тысяч рублей, через пять минут — уже 20. «На 2-е число билеты остались только очень дорогие — уже от 150», — говорила ночью оператор кассы в нижегородском аэропорту Стригино.

1 марта с поста председателя совета директоров Шереметьево ушел Александр Пономаренко, которого до этого внесли в санкционный список ЕС. Тем не менее в самом аэропорту (по крайней мере, если не говорить с пассажирами) все выглядит очень спокойно и обычно. The Village съездил в крупнейший аэропорт страны и пообщался с теми, кто сейчас улетает из России в Армению.

На электронном табло все больше красного цвета — сегодня в Ереван должно было лететь четыре рейса, но два из них отменили. Шереметьево встречает обращением из громкоговорителя: «Вниманию пассажира такого-то, вас просят пройти в комнату для ручного досмотра».

В движениях пассажиров не видно никакой паники. Все как будто бы как раньше — даже досмотр на входе проходит быстро и без сложностей. Сотрудников службы безопасности тоже не больше, чем обычно, но зато сразу заметно, что в целом стало меньше людей. И еще кажется, что есть изменения в количестве багажа — у пассажиров теперь либо вообще нет сумок, либо их очень много. А еще в глаза сразу бросается количество животных. Каждые десять минут слышен вой или лай собак. Становится понятно, что домашние животные — отличительная особенность, по которой можно опознать тех, кто рассматривает возможность уехать надолго.

Пассажиры рейса в Ереван соглашаются говорить не особенно охотно. Те, кто все-таки начинает что-то рассказывать, используют максимально аккуратные и лаконичные формулировки. Моя собеседница, которая улетает с семьей, сообщает, что ничего интересного в аэропорту не происходит: «Просто все, кто успел купить билеты, улетают». На вопросы про планы она, как и все, отвечает расплывчато: «пока на время», «не знаю — там посмотрим». К разговору подключается мальчик десяти лет. Когда я спрашиваю про большую овчарку, мне говорят, что на самом деле они поедут даже с двумя собаками, просто вторая поедет позже.

Прогуливаясь по терминалу, я слышу фразу «оставили Европу в страхе» из эфира на чьем-то телефоне. Звучит довольно двусмысленно, но, судя по интонации ведущего, боится Европа и это мы ее оставляем. Среди кафе в терминале «Крошка-картошка» сильно выигрывает по посетителям у «Кофемании» — правда, и там и там на столах, где сидят посетители, почти нет тарелок, стоят кофейные чашки. Как и везде, ничего не получается оплатить Apple Pay. У банкомата в терминале собралась мини-очередь, но она точно не сравнится с теми фотографиями, которые сейчас расходятся по телеграм-каналам и чатам. Рядом проходят люди с чехлами от сноубордов и лыж. Сейчас сочинский аэропорт — один из двух южных аэропортов, которые до сих пор работают (второй — в Минеральных Водах). Но даже там отменяют и задерживают многие рейсы.

Я ловлю еще одну пару молодых людей с рюкзаками, которая идет от стойки регистрации. Они рассказывают, что работают в IT. Когда я пытаюсь узнать, на сколько они уезжают, мнения расходятся: «не знаю, насколько безопасно на такой вопрос отвечать» и «в отпуск, просто в отпуск». Зато на вопрос, что они думают про ситуацию в Украине, говорят единогласно: «Ничего хорошего». Я прошу написать, как доедут, не случилось ли каких-то внеплановых проверок, которыми пугают друг друга уезжающие россияне в чатах взаимопомощи. Они соглашаются, но с грустью (и совершенно справедливо) подмечают, что такими запросами я их совсем не успокаиваю.

У зеленого коридора у меня получается поговорить с двумя парнями, которые только что провожали подругу. Они говорят, что никуда не уезжают и остаются тут, а подруга улетела к родственникам. Правда, тоже непонятно, на какое время. Рядом стоит еще одна группа молодых людей, которые летят в Армению. Кто-то из компании говорит: «Календарно у всех нас сейчас отпуск, поэтому надо будет вернуться. Плюс моя работа подразумевает общение с людьми тут, да и вообще. Но это, конечно, если будет куда возвращаться».

Определенные настроения, кажется, слышны даже в переговорах работников аэропорта (или просто мне хочется в это верить):

— Петр Иванович (имя изменено) уже тоже подался.

— Куда?

— Ну как куда. За границу.

Или такой отрывок, слышный из разговора сотрудников службы безопасности аэропорта с полицейскими:

— Тогда и нам платили.

— Да уж, ***** [круто] было.

О деньгах говорят вообще много. В основном по телефонам — какие-то (зачастую звучащие фантастически) еле разборчивые инсайды, жалобы, советы и просто цифры: «Да, я взял с собой 60 тысяч», «Ну, рубли выводить точно не запретят» и так далее.

Длинных, то есть настолько, чтобы это было заметно, очередей нигде нет. Даже на рейсы в Армению — там поток людей хорошо рассредоточен, потому что регистрация началась за пять часов до вылета. Но, несмотря на это, в воздухе стоит типичная атмосфера стресса перед полетом. Люди ругаются из-за того, что опаздывают, экстренно перекладывают вещи и спорят с таможенниками. Стресс немного перекидывается на детей — я слышу, как кто-то успокаивает дочку перед полетом рассказами про Ганешу: «Это такой бог с головой слона с четырьмя руками».

Хотя если следить за всем вокруг без билета, то аэропорт удивительным образом производит терапевтический эффект. Спокойный и уверенный голос дикторши, которая объявляет что-то каждые десять минут, разговоры на разных языках, шум от колес тележек и чемоданов помогают немного справиться с волнами паники.

После регистрации на рейс в Армению одна пассажирка выходит выгулять собаку прямо у терминала. Она соглашается немного со мной поговорить, пока мы на улице. Она, как и все, не очень понимает, что сейчас действительно происходит и что будет дальше. И добавляет: «Москва сейчас как бы в безопасности. Уточню: надеюсь, что большинство городов [в России] (кроме, возможно, совсем приграничных территорий) в безопасности. Но экономически и политически все очень плохо. Хотя чего можно было ожидать». Потом мы немного обсуждаем читаемые медиа, поводки для собак и причины переезда. Моя собеседница говорит, что нет ничего ценнее человеческой жизни и очень грустно, что в современном мире люди не могут просто договориться. Про сроки отъезда она пока тоже не понимает, но рассказывает, что многие ее знакомые уезжают насовсем.

Ее муж тоже соглашается пообщаться со мной, когда мы возвращаемся в аэропорт. Ему кажется, что сейчас происходит то, что молодое поколение никогда до этого не переживало. Объясняет: «Да, было что-то похожее, но чтобы прям с танками на европейскую страну — такого никогда. И теперь никто не понимает, к чему это приведет».

Мой собеседник честно признается, что не считает себя экспертом в области экономики, но подмечает какие-то вещи, которые сейчас касаются всех: «Все упало почти в два раза. И санкции — это ведь инертная штука, то есть мы еще обязательно почувствуем эффект их давления». Правда, ему кажется, что это все далеко не самое главное: «Мы сейчас знаем, что доживаем ту жизнь, которая закончилась. Новая реальность до нас еще просто не доехала. Из-за страха и тревоги хочется хотя бы находиться не в эпицентре событий, а в стране, где можно здраво подумать и слегка охладить голову».

Нормально работать в последнее время почти не получалось: «Я чувствую себя настолько тревожно, что мне физически плохо, и вчера я не мог ничего делать. Это моральная травма — произошли события, идущие вразрез с нашими принципами, но мы не можем на них никак повлиять. Мы сейчас свидетели вагонетки, которая едет на людей».

В конце нашего разговора, когда мы уже возвращаемся к стойкам регистрации, он говорит, что верит в то, что они сейчас не уезжают насовсем и скоро вернутся. Я подхожу к другим пассажирам и спрашиваю, можно ли с ними пообщаться, на что мне отвечают: «Простите, я сейчас все прослушала, потому что немного не в состоянии. Но да, уезжаю экстренно».

У стоек снова появляется несколько семей — пожилые люди, веселящиеся дети, их родители, домашние животные. Из инструментов, которые люди увозят, можно собрать целый оркестр: укулеле, большое количество гитар, даже барабанная установка (которую кому-то никак не пропускают в багаж и приходится ругаться).

Я прохожу к зеленому коридору — там большие компании людей крепко и долго обнимаются перед тем, как попрощаться. Кто-то плачет. В аэроэкспрессе по дороге обратно за мной сидят двое родителей и громко спорят, нужно ли кому-то объяснять, что новостям сейчас нельзя верить.

Фотографии: обложка, 2 — Михаил Метцель/ТАСС, 1, 3 — Иван Грабарник

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Что происходило в центре Москвы в первый день «спецоперации»
Что происходило в центре Москвы в первый день «спецоперации»
Что происходило в центре Москвы в первый день «спецоперации»

Что происходило в центре Москвы в первый день «спецоперации»

Тихий протест: Как полиция сорвала второй московский митинг против «спецоперации» в Украине
Тихий протест: Как полиция сорвала второй московский митинг против «спецоперации» в Украине
Тихий протест: Как полиция сорвала второй московский митинг против «спецоперации» в Украине

Тихий протест: Как полиция сорвала второй московский митинг против «спецоперации» в Украине

Задержали всех: Как в Москве прошел четвертый день выступлений против «спецоперации»
Задержали всех: Как в Москве прошел четвертый день выступлений против «спецоперации»
Задержали всех: Как в Москве прошел четвертый день выступлений против «спецоперации»

Задержали всех: Как в Москве прошел четвертый день выступлений против «спецоперации»

Тэги

Сюжет

Места

Новое и лучшее

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

6 причин, почему разваливаются отношения

«Идея была моя, но сделал это не я»

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«С точки зрения искусства это убийство»
«С точки зрения искусства это убийство» Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»
«С точки зрения искусства это убийство»

«С точки зрения искусства это убийство»
Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

«Идея была моя, но сделал это не я»
«Идея была моя, но сделал это не я» Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование
«Идея была моя, но сделал это не я»

«Идея была моя, но сделал это не я»
Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком» Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту С минимальными потерями
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
С минимальными потерями

Подпишитесь на рассылку