29 мая, воскресенье
Москва
Войти

От Беслана к буддизму: Кто строит монастырь в горах Урала Весна, лето, осень, зима и снова весна в буддийской общине на Среднем Урале

От Беслана к буддизму: Кто строит монастырь в горах Урала

60 лет назад на окраине Свердловской области, вокруг месторождений железной руды, возник город Качканар и его горно-обогатительный комбинат. В середине 90-х в горных лесах, всего в нескольких километрах от карьера, выпускник бурятского дацана основал буддийский монастырь, строительство которого продолжается до сих пор. Несколько лет назад комбинат (принадлежит ГК «Евраз», 31 % акций которой владеет Роман Абрамович), объявил о новой зоне разработки, в ее границы попадает монастырь. Так интересы буддийской общины и металлургической корпорации пересеклись — и по закону не должны разрешиться в пользу монастыря. А пока буддисты спорят с властями комбината и судебными приставами, на вершине горы продолжается жизнь.

На протяжении года фотограф The Village Анна Марченкова фиксировала, как живет Шад Тчуп Линг, и кто находит пристанище там, где температура зимой опускается до минус 40. Мы рассказываем истории людей, что строят на окраине Урала буддийский монастырь.

Текст

Лена Бабушкина

Интервью

Оля Татарникова

Фото и видеосъемка

Анна Марченкова


Докшит и его вершина

В России буддизм является традиционной религией трех народов — бурят, тувинцев и калмыков. Все они исповедуют тибетский, или северный, буддизм, а главный буддийский центр страны находится в Улан-Удэ. Там же, при Иволгинском дацане, работает Буддийский университет и находится резиденция главного буддиста России. Каждый год в университет набирают два десятка послушников — хувараков, и в течение пяти лет они изучают буддийскую философию, восточную медицину, техники тантризма и медитации, бурятский и тибетский языки. Как и в светском университете, выпускники получают дипломы о высшем образовании, а еще религиозные чины: мужчины становятся ламами, женщины — хандамами.



Сейчас в России чуть больше полумиллиона практикующих буддистов, монастыри и храмы работают в Калмыкии, Бурятии, Туве, Иркутске, Забайкальском крае, Москве и Санкт-Петербурге. Единственный монастырь на Урале, где буддийская религия никогда не была традиционной, весной 1995 года начал строить бывший военный снайпер Михаил Санников.

В 1981 году он по контракту отправился служить в Афганистан, где уничтожал караваны с оружием из Пакистана. После службы, в начале 90-х, Михаил поступил на тантрический факультет института при Иволгинском дацане, откуда вышел уже с новым именем — теперь ламу зовут Санье Тензин Докшит. Учитель, Пема Джанг, поручил Докшиту построить на Урале монастырь — и сам выбрал место. В 1995 году лама поднялся на гору Качканар, и на ничьей земле, неподалеку от местного ГОКа, начал возводить буддийский центр. Будущий монастырь на уральской высоте 887 метров Докшит назвал Шад Тчуп Линг, или «Место практики и реализации».



Ступы среди снегов

На вершине лама своими руками строил первый дом: жег на кострах метровые валуны, колол их кувалдой, провел электричество, построил на крутом склоне подъемник для тяжелых грузов. Сюда он привел первых учеников — спустя 22 года они превратили дикое горное плато в буддийский комплекс из нескольких жилых комнат, комнаты для йоги, библиотеки, мастерской, складов и ритуальных помещений.



Монастырю Шад Тчуп Линг повезло меньше, чем нарядным дацанам Бурятии или Калмыкии, где буддизм имеет статус этнической религии. На вершине горы Качканар стоит не белоснежное здание с позолоченными коньками, построенное на пожертвования, а деревянная усадьба из уральской сосны и подручных материалов — мха, монтажной пены, листов жести, порезанных на лоскуты металлических бочек, пластика и даже полимерных пресс-воллов и рекламных баннеров. Целыми днями пожилой лама не выходит из мастерской: чинит снегоход или мотоблок — или, наоборот, разбирает очередную ржавую технику на гайки и металл.



На территории комплекса пока нет собственно монастыря, но уже есть культовые сооружения — буддийские ступы. На пятачке между скалами члены общины построили большую и малую ступы Пробуждения, ступу Паринирваны, заложили основание ступы Схождения с небес Тушита. Всего в традиции тибетского буддизма восемь видов ступ, связанных с разными этапами жизни Будды. Они отличаются архитектурными деталями в средней части: ступа Паринирваны имеет форму колокола и символизирует совершенную мудрость Будды, ступа Схождения отличается большим количеством ступеней. Именно ступы неиллюзорно защищают Шад Тчуп Линг, потому что являются объектами культурного наследия.



Постоянно на вершине Качканара остаются лишь Докшит и пара его последователей. Летом в маленьком сообществе живут 13–15 человек, зимой — вдвое меньше. Лица меняются, как и причина, по которым люди оказываются здесь. На вершину поднимаются студенты в академическом отпуске и поисках себя, бывшие военные и начинающие буддисты. Путь наверх начинается у западной проходной комбината — стороны соблюдают молчаливый нейтралитет, и потому тропинка забирает на несколько метров в лес слева от контрольно-пропускного пункта. Летом идешь шесть километров по гравию, еще два — по корням горных сосен, мху и курумнику; зимой, по натоптанной тропинке, шагать получается еще быстрей. Качканар, где живут 40 тысяч горняков, остается далеко внизу. Почти в 300 километрах к западу находится Екатеринбург.

Члены общины ведут бортовой журнал в ЖЖ и страницу «ВКонтакте», отвечают на общий мобильный. В журнал записывают проделанные за день работы, имена живущих здесь постоянно, количество туристов, приходивших в последние дни. Там же оставляют заметки для тех, кто собирается наверх и хочет помочь монастырю, — просят купить моркови и крупы, соли, спичек, легких строительных материалов вроде самоклеящейся пленки. Изредка в соцсетях объявляют сборы на что-нибудь крупное, вроде солнечных батарей.



Данил

Семь лет назад Данил проехал 500 километров на велосипеде, чтобы добраться до Качканара. Он — самый старший ученик ламы и никогда не общается с туристами. С тех пор, как он появился на вершине, здесь изменилось многое.

«Еще в юности я хотел разбогатеть и начал играть на бирже, заниматься интернет-трейдингом. Любил анализировать финансовые процессы, обожал адреналин. Я мечтал заработать много денег, уехать куда-нибудь к морю, сидеть за ноутбуком, попивать сок, а вечером ходить к учителю и разговаривать о смысле жизни.

Однажды я сидел за компьютером и осознал, что тупею. Боже, мне 30 лет, я просижу у монитора еще лет 10–20 — и ничего не изменится. Я начал искать в интернете кого-то, кто вдохновил бы меня, и наткнулся на биографию ламы Докшита. Сел на велосипед и поехал.



Семь лет назад не знал о буддизме я ничего. Мне было сложно принять это мировоззрение, я не хотел соглашаться, что суть жизни в страданиях. Говорил, что счастлив — боялся, что если приму, действительно буду страдать.

За эти годы я стал другим человеком, стал грустным, наверное. Раньше так радовали походы по клубам, алкоголь, девушки и покупки, которые говорили о высоком статусе, — а теперь я понял, что нет смысла за этим гнаться, ведь всегда будет мало. Я разрушил все, что радовало раньше, но не нашел того, что радовало бы сейчас. И собираюсь пойти дальше: принять монашеский обет и уехать в Монголию или Индию, чтобы продолжить поиски».



Шад Тчуп Линг без монахов

Все 20 лет лама Докшит строит монастырь своими руками и принимает новых последователей, которых учит буддийской практике и прилежному труду. Но пока на вершине горы продолжается строительство, община остается мирской — буддийским монахам запрещено заниматься физическим трудом. Если каждый из тех, кто колет камень или выращивает овощи в саду между скал, станет монахом — жизнь в Шад Тчуп Линге остановится. И пока монахов на вершине нет, «Место практики и реализации» нельзя называть монастырем.

В общине действует почти армейский распорядок. Жизнь теплится в узком помещении с печкой и линолеумом. Днем дежурные по кухне готовят здесь нехитрый суп из крупы и моркови, а вечером в натопленной на ночь комнате ученики ламы расстилают туристические пенки и спальники, чтобы подняться ровно в шесть и запустить будничную круговерть из медитаций и работы. Чтобы остаться в монастыре, нужно лишь спросить разрешения у Докшита и быть готовым к тяжелому физическому труду. В сезон строительства работа на вершине продолжается до восьми вечера — с перерывами на буддийскую практику, обед и ужин. Дважды в неделю здесь топят баню, по выходным встречают группы туристов, которые спят вперемежку с послушниками или в палатках поодаль от монашеского жилья.



Обычное утро в августе, когда на вершине уже подмораживает: после двух часов практики девушки разбивают лед на маленьком пруду и черпают воду, чтобы приготовить завтрак и чай. В домике для йоги послушники измельчают мох, стараясь не повредить споры. Они нужны для того, чтобы посыпать ими пятиметровую скульптуру дракона, собранного из мха и полимерной сетки. Весной дракон зазеленеет. За лето послушники построили спортзал, установили солнечные батареи и соорудили статую Будды над реликварием, где хранятся монастырские святыни. В последние дни августа мужчины покрывают статую белой краской.



К ноябрю строительный сезон заканчивается, и ученики, решившие перезимовать на горе, топят снег и лед, добывая воду, ухаживают за курами и коровами, готовят еду для собак, охраняющих подступы к монастырю, колют дрова и собирают хворост. Девушки заняты шитьем и заготовкой чая: у каждой буддийской общины есть свой секретный рецепт — в Шад Тчуп Линге, например, любят иван-чай. Становится меньше туристов; зимой послушники посвящают себя практике и молитвам.

Путники приходят и уходят — кто-то остается на неделю, кто-то на полгода. Дольше всех здесь прожила Сатима, за несколько лет на вершине она сшила тысячи цветных флажков, лоскутных одеял и легких флисовых костюмов для учеников. Сейчас Сатима проходит обучение в Индии, чтобы весной стать первой монахиней с вершины Качканара.



Желающих изучать буддизм лама обучает по программе «Открытие буддизма». Ученик пишет заявление, и три месяца остается под пристальным взглядом ламы, строго соблюдая правила общины. После принято попросить у Докшита прибежища и выполнить 111 тысяч простираний — буддийской практики, которая должна помочь ученику очистить себя от пороков и развить в себе добродетели. В Шад Тчуп Линге простирание выполняют на специальных дощечках, надев перчатки: тот, кто совершает обряд, ложится на дощечку, а после поднимается и встает ногами туда, где только что находилось его лицо. Сотня тысяч простираний занимает недели и месяцы, после которых следует разговор с ламой. И если Докшит считает, что ученик не до конца очистил разум, тот продолжает работу над собой в специальном домике для затворов, сутками читая мантры в одиночестве и получая еду от других членов общины. После разговор повторяется.



Максим

Большой, бородатый и улыбчивый парень сначала не хочет рассказывать, почему он в монастыре. «Понимаешь, у меня были проблемы. Но это неважно. Главное, что сейчас все хорошо», — говорит он и уходит чистить снег. В следующий раз он решается на разговор в мастерской, где проработал весь день.

«Жизнь пошла кувырком после армии. Я отслужил положенные два года и согласился на службу по контракту, подписал рапорт. Был сентябрь 2004 года. На следующий день меня забрали на освобождение школы в Беслане.

Тем, кто прошел через теракт, защищая заложников, не оказывают никакой психологической помощи. Но с этими воспоминаниями надо было что-то делать. Мне нужно было успокоиться. Я начал с героина и перепробовал все доступные наркотики. Через три года службы вернулся в родной Качканар наркоманом.



Зависимость сделала меня жестоким. Это понятно на войне: не убьешь ты — убьют тебя. Но я и после возвращения не считал людей за людей. Родителей воспринимал как источник денег, а чужих, сказавших мне грубость, — молча избивал до полусмерти. Их отвозили в реанимацию, а на меня писали заявление. Потом все повторялось снова.

Однажды я вышел из дома и понял, что дальше падать некуда. Здесь, в Качканаре, о монастыре знают все, и я от безысходности пошел на гору. Когда я рассказал обо всем Ламе Докшиту, он ответил, что подумает, что можно сделать. И молча дал работу, как и всем, кто решает остаться. Так, пока я работал, меня словно развернуло на 180 градусов. Не мог достать наркотиков — избавился от зависимости, и вдруг стал общаться с людьми. Мне до сих пор странно, что мама снова говорит со мной любящим голосом — таким, словно я в детстве, а она меня спать укладывает.

Лама помог мне, а я в ответ буду помогать ему как могу и сколько могу. Но я не буддист и не стану им. В реабилитационных центрах я видел много разных религий и понял, что люди, по большому счету, верят в одно и тоже. А всем нужна лишь цель в жизни, и только».



Валя

Когда туристы уходят, монастырь превращается из постоялого двора в уютный дом. Ученики читают, играют или просят у ламы совета. Валя сворачивается в клубок под синим пледом за спиной у ламы Докшита. Ей сегодня приснился бывший, и она тихо спрашивает, отчего во сне всплывают истории из прошлого. «Значит, остались нерешенные вопросы. Пока ты на них не ответишь, пока точку не поставишь, они будут тебя тревожить», — отвечает Докшит.

Валя ничего не отвечает ламе, задумалась. Вале 31, родилась в Перми, работала в Москве бухгалтером. Почти всю взрослую жизнь ее мучает псориаз.



«Раньше высыпания были по всему лицу. Я стеснялась выходить к людям: некрасиво, неэстетично, и вечно все пристают с расспросами. Псориаз появился, когда я поругалась с родителями и ушла из дома. Говорят, виновата генетическая предрасположенность, но у меня в семье никто не болел. Не повезло одной мне.

В Москве я ужасно много работала. Рутина так надоела, что я съехала из арендованной квартиры, раздала все вещи и поехала путешествовать — хотела найти лекарство от псориаза. Два года жила в Индии. Соленая вода и солнце дали косметический эффект, болезнь ушла внутрь, но не исчезла. Когда я вернулась в Россию, снова начались обострения. Здесь, на горе, я хочу вылечить голову, ведь любое заболевание — это психосоматика. Вот вылечусь сама — и стану помогать другим.

Я пришла сюда в глубокой депрессии, а сейчас никакие червяки в голову не лезут. Здесь слишком красиво для тяжелых мыслей: выхожу во двор, смотрю по сторонам, и счастье зашкаливает».



Собака лает — караван идет

Последние два года монастырь находится под угрозой сноса. В недрах горы, на которой он расположен, — залежи титаномагнетитовой руды. В восьми километрах, внизу, каждый день гремят взрывы: после десятиминутной сирены звучат два коротких сигнала, и в воздух поднимаются облака раскрошенной породы. Когда ресурс Западного карьера будет исчерпан, «Евразу» понадобится новое месторождение — то самое, рядом с которым стоят буддийские ступы монастыря Шад Тчуп Линг. Комплекс попадает в санитарно-защитную зону нового карьера, где запрещено любое строительство.

Михаил Санников начал строительство незаконно, а потому у предприятия есть право выгнать непрошенных гостей со своей территории. Лама Докшит не раз пытался легализовать свои постройки, вел переговоры с администрацией города и комбината, но в феврале 2017 года Служба судебных приставов выпустила постановление о сносе монастыря. Тогда за буддистов вступились власть и общественники, в том числе музыкант Борис Гребенщиков, а приставы из-за размытой дороги долго не могли вручить постановление ламе. Попутно выяснилось, что по крутому склону на вершину вряд ли поднимется строительная техника, необходимая для сноса. Вопрос повис в воздухе, и жизнь на горе продолжается.



Время от времени в конфликте случается новый поворот. Например, месяц назад депутат Госдумы Андрей Альшевских подал в администрацию губернатора Свердловской области запрос о том, как работает группа по сохранению монастыря. В ответ из администрации прислали письмо с результатами экспертизы, которую провел Санкт-Петербургский государственный музей религии. В них говорилось, что религиозная организация на вершине Качканара нелегитимна, потому что не имеет устава, а еще не может рассматриваться как монастырь, потому что в ней нет необходимого количества монахов.

В ответ на результаты экспертизы жители Шад Тчуп Линга пожимают плечами. После новости об экспертизе они связались с главным специалистом музея, и оказалось, что специалист не знает о проведенном исследовании. Весной из Индии вернется первая монахиня монастыря, Сатима, а после обучатся и другие. Собака будет лаять, а караван — идти.


Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Фоторепортаж: Столетие петербургского дацана
Фоторепортаж: Столетие петербургского дацана В пятницу в петербургском дацане праздновали столетие со дня первого молебна. Фотограф The Village побывал на церемонии.
Фоторепортаж: Столетие петербургского дацана

Фоторепортаж: Столетие петербургского дацана
В пятницу в петербургском дацане праздновали столетие со дня первого молебна. Фотограф The Village побывал на церемонии.

Я работаю с детьми, от которых отказались
Я работаю с детьми, от которых отказались Социальные няни — о работе с младенцами, от которых отказались родители
Я работаю с детьми, от которых отказались

Я работаю с детьми, от которых отказались
Социальные няни — о работе с младенцами, от которых отказались родители

Как я кормила бездомных
Как я кормила бездомных Корреспондент The Village — о молодых екатеринбуржцах, открывших благотворительную столовую
Как я кормила бездомных

Как я кормила бездомных
Корреспондент The Village — о молодых екатеринбуржцах, открывших благотворительную столовую

Оставленные: Как ищут пропавших людей
Оставленные: Как ищут пропавших людей Три из 3 тысяч историй исчезнувших в Москве
Оставленные: Как ищут пропавших людей

Оставленные: Как ищут пропавших людей
Три из 3 тысяч историй исчезнувших в Москве

Тэги

Сюжет

Люди

Места

Прочее

Новое и лучшее

Какие бизнесы (пока) остаются в России или вернулись под новыми названиями

Хороший, плохой, русский

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»

Первая полоса

Как защитить персональные данные и что делать, если их уже слили
Как защитить персональные данные и что делать, если их уже слили
Как защитить персональные данные и что делать, если их уже слили

Как защитить персональные данные и что делать, если их уже слили

В России новая волна доносов. Почему россияне жалуются на антивоенную позицию и как им помогает государство
В России новая волна доносов. Почему россияне жалуются на антивоенную позицию и как им помогает государство
В России новая волна доносов. Почему россияне жалуются на антивоенную позицию и как им помогает государство

В России новая волна доносов. Почему россияне жалуются на антивоенную позицию и как им помогает государство

Какие бизнесы (пока) остаются в России или вернулись под новыми названиями
Какие бизнесы (пока) остаются в России или вернулись под новыми названиями Avito и новый L'Occitane
Какие бизнесы (пока) остаются в России или вернулись под новыми названиями

Какие бизнесы (пока) остаются в России или вернулись под новыми названиями
Avito и новый L'Occitane

Чем грозит отказ от Болонской системы обучения в России
Чем грозит отказ от Болонской системы обучения в России Упадок высшего образования и потеря связи с европейскими вузами
Чем грозит отказ от Болонской системы обучения в России

Чем грозит отказ от Болонской системы обучения в России
Упадок высшего образования и потеря связи с европейскими вузами

«Все, что нам остается, — делать максимум здесь и сейчас»
«Все, что нам остается, — делать максимум здесь и сейчас» Вокалист московской группы Bordge — о переезде в Ереван после начала *****
«Все, что нам остается, — делать максимум здесь и сейчас»

«Все, что нам остается, — делать максимум здесь и сейчас»
Вокалист московской группы Bordge — о переезде в Ереван после начала *****

Сколько стоит жизнь в Якутске
Сколько стоит жизнь в Якутске Квартиры в домах на сваях, замороженная рыба и комедии, которые понимают только местные
Сколько стоит жизнь в Якутске

Сколько стоит жизнь в Якутске
Квартиры в домах на сваях, замороженная рыба и комедии, которые понимают только местные

Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе
Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе Может ли она стать новым ковидом
Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе

Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе
Может ли она стать новым ковидом

«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны
«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны Главный сериал года от «Кинопоиска» — про ВИЧ, которого не было в СССР
«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны

«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны
Главный сериал года от «Кинопоиска» — про ВИЧ, которого не было в СССР

«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»
«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»
«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»

«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»

«Если надкусить грушу, почувствуешь, что она твердая, как скала»: Отрывок из книги «Грушевая поляна» Наны Эквтимишвили
«Если надкусить грушу, почувствуешь, что она твердая, как скала»: Отрывок из книги «Грушевая поляна» Наны Эквтимишвили
«Если надкусить грушу, почувствуешь, что она твердая, как скала»: Отрывок из книги «Грушевая поляна» Наны Эквтимишвили

«Если надкусить грушу, почувствуешь, что она твердая, как скала»: Отрывок из книги «Грушевая поляна» Наны Эквтимишвили

Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей
Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей В ответ обвинителя называют агентом спецслужб
Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей

Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей
В ответ обвинителя называют агентом спецслужб

Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»
Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»
Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»

Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»

Хороший, плохой, русский
Хороший, плохой, русский Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта
Хороший, плохой, русский

Хороший, плохой, русский
Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой

Что известно о поджогах военкоматов после начала *****

И что об этом пишут в интернете

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги? И может ли налоговая узнать, где я нахожусь
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
И может ли налоговая узнать, где я нахожусь

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа» «ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
«ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»

Подпишитесь на рассылку