25 июня, суббота
Москва
Войти

«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»

«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»

Все ветераны ВОВ хотят, чтобы никогда не было войны, потому что сами прошли через неё 77 лет назад. При этом большинство из них поддерживают «спецоперацию» в Украине. Авторка The Village Дарья Усанова нашла российских ветеранов Великой Отечественной и поговорила с ними о телевизоре, гибридной войне, агрессивном мире, событиях сороковых годов и рашизме. Также она пообщалась с антропологом, историком и психологом, чтобы понять, почему ветераны мыслят именно так и какое место в их жизни занимает нынешняя «спецоперация».

Тамара Цветкова

ветеран, труженица тыла, 92 года, Тверская область

Про «спецоперацию»

Я очень переживаю. Из своей семьи я больше всех смотрю телевизор и каждый раз плачу. Из-за ***** и из-за того, как нашим тяжело. Хорошо, что воюют полковники и полиция — они хитрые, как-то приспосабливаются. А если бы призвали всю молодежь? Их бы всех уложили, они не соображают же еще. Я сижу у экрана телевизора и поддерживаю их, как будто с ними разговариваю. Вижу наших бойцов и причитаю: «Господи, какой ты молодец».

Ну а что мы сделаем? Я старая уже. Хочу только, чтобы наши победили и чтобы никогда не было этой *****. Помирать-то никому не хочется. Никто не желает воевать, но призывают и кому-то надо защищать Родину. Куда деваться. Как иначе было поступить? Люди гибли, наши попали в безвыходное положение. Переговоры не помогли, сколько Лавров ни ездил. Хотели ведь по-хорошему. ***** — единственное решение. Больше не было выхода.

На меня даже злятся иногда родственники: «Хватит, мам, смотреть тебе! Только нервы портишь!» Ну а как не смотреть? Я каждый день мечтаю и жду конца. Мы попали в такое трудное положение, я даже не знаю, как все закончится. Мир стал очень агрессивным: каждый день все хуже и хуже.

Мы боремся сейчас за жизнь и за жизнь наших детей. У меня самой трое детей, шесть внуков и 11 правнуков. Каждый год у нас две важные даты, на которые мы собираемся все вместе: это мой день рождения и 9 Мая. Мы садимся в передней комнате, и я перед ними выступаю и плачу. У меня записано много воспоминаний для детей в тетрадке, чтобы была память.

О войне и семье

В Великую Отечественную войну мне было 11 лет. Мы все время жили в тылу, три раза эвакуировались и возвращались. Уезжали то в Вышний Волочёк, то в Кувшиново. Потом нам говорили: «немец близко», и мы ехали обратно.

Моя семья занималась сельским хозяйством. У отца было две должности: он торговал в единственном магазине на всю деревню и был заведующим фермой. Отец был невоеннообязанный. Вскоре магазин ликвидировали в связи с военными действиями, а его забрали в рабочий батальон под Тулой работать в шахтах. Там все время был проливной дождь. Он промокал и выходил зимой на воздух — так заболел воспалением легких и умер.

У матери еще страшнее судьба. Она осталась одна, животноводство отец передал ей. Однажды пришла сторож Татьяна в десять вечера и кричит: «Саша, я не могу, я заболела. Кто хочешь пусть дежурит, сегодня не пойду на ферму». Мама пришла утром на ферму — корова сдохла. Татьяна специально сказала так, чтобы свалить всю вину. Маме пришлось отвечать за корову на собрании. Она с собрания администрации фермы ушла и бросилась в колодец — хотела покончить с собой. Потому что нечем было выплачивать за корову. Есть нечего, четверо маленьких детей на шее. Сестра ее мужа вовремя услышала, что кто-то барахтается в колодце. Вытащили маму.

О работе в тылу

Работала в колхозе в деревне Макарьино — теребила по десять соток льна. Другие по три-четыре делали, а я десять, за что меня премировали бордовым отрезом на куртку. Даже не на пальто, а на короткую куртку. Сколько я натерпелась, это словами не описать.

Потом я окончила семь классов и поехала учиться на агронома в город Старица. Шла до железнодорожной станции 60 километров пешком, чтобы не платить за проезд. Даже вспоминать не хочется. Там поселилась в деревне Бороздино, под Старицей. Ходила по домам, по знакомым, полы мыла, помощь разную оказывала, чтобы заработать кусок хлеба. Дадут краюшку — и тянешь неделю. По карточке еще хлеб получала.

Про немцев

До нас немцы не дошли, но рядом было много пленных. В одной деревне в двух километрах от нас немцы заселили всю деревню. Помню, едут, лошадь у них распряжется, и они кричат: «Дочка!» — и показывают на лошадь. Просили помочь запрячь лошадь, а я умела, хотя мне было 13 лет. То кусок хлеба за это дадут, то мыло.

Тяжело. Как вспомню, так плакать хочется. Многие жители уехали и оставили пустые дома. Немцы в них и жили. Я к ним ходила молоко продавать — только молоком и выстояли. Нечем было жить. Иногда зарежем скотину и мясо им несем. Взамен они давали буханку хлеба. Немцы нас не трогали, относились по-доброму. Не мародерствовали, ничего не забирали.

А сами мы ели дохлую конину. Кусок конины мама принесет с фермы — из нее жарили котлеты. Я потом их в школу брала — одну себе оставляла, а другую одноклассникам, каждому по кусочку доставалось.

Анна Край

психолог, специалист в области автобиографической памяти и гендерных исследований, автор телеграм-канала «Из крайности в крайность»

 Легко объяснить логику мышления ветеранов пропагандой. Мол, люди, которые смотрят телевизор, думают именно так, как им навязывают. К тому же большему влиянию подвержены именно пожилые люди. Но такой подход слишком прост. Ветераны — это люди, прошедшие войну, они склонны к ПТСР, а также имеют большой — и часто не проговоренный — травматичный опыт, который определил всю их жизнь. Чтобы понять, почему ветераны поддерживают «спецоперацию», мы поговорили с психологом Анной Край, историком Сергеем Бондаренко и антропологом Александрой Архиповой.

Вовлеченность ветеранов обуславливается тем, что война — это жизненно важная для них тема. Если человек один раз, например, пережил теракт, то с высокой вероятностью, когда он узнает еще о теракте где-либо, он будет вспоминать себя и свой опыт.

Любая реакция будет условно здоровой, когда человек застает войну. Ему нужно найти какой-то смысл в происходящем — например, ветераны находят смысл в защите Родины. Для поддержания нормального функционирования психики человеку важно иметь цель и верить в нее. Цель может быть разной — победить, успеть пожить после войны, сделать все для фронта.

Когда происходят такие страшные вещи, как война, людям важно обрести веру во что-то и придерживаться своих ценностей, тогда любое страдание переживается более осмысленно и правильно. Об этом же говорит Виктор Франкл — австрийский психиатр, рассказывая о том, как ему удалось пережить концлагерь и пытки. Нужно знать, во что ты веришь. И очень важно поддерживать контакт со своими ценностями, поэтому ветераны много говорят о защите Родины и мира.

И конечно, ветераны не хотят отказываться от собственных убеждений. В прошлом им было очень важно верить в свои ценности, было понятно, зачем это делать. А отказ от собственных убеждений сейчас воспринимается ими как предательство себя и своей страны, что, в свою очередь, может привести к большому разочарованию.

До Первой и Второй мировых сами войны воспринимались обществом как обыденная вещь. После этих двух кровопролитных событий мир наконец научился говорить о травме и травматическом опыте. Появились журналы, фильмы, книги о травмах. Люди поняли, что войны быть не должно, что война — это страшно. Зацикленность ветеранов на том, что «лишь бы не было *****», обусловлена страшным опытом, который они пережили. Во время войны они столкнулись с утратами и абсолютно нечеловеческими условиями выживания. После войны — с кучей экономических и социальных последствий. Конечно, они никому не пожелают того, что пережили сами.

Галина Брок-Бельцова

ветеран, летчица-штурман бомбардировщика женского авиационного полка Марины Расковой, 97 лет, Москва

Про «спецоперацию»

Мы думали, что в 1945 году все закончилось. Но чувство, что с фашизмом покончено, было обманчивым. И когда почти три месяца назад власти сообщили о начале «специальной военной операции», мы все были удивлены. Задали вопрос себе: в чем дело? Зачем эта «специальная военная операция»? Дальше мы поняли, что это не только военное, но и психологическое, информационное, гуманитарное сопротивление. Операция по всем направлениям. Какая-то гибридная война.

Со Второй мировой войной все было понятно. Гитлер с его армией, на которую работала вся Европа, вероломно напал на нас. А здесь? Враг в маске, считает, что обиженный, и воюет против России. Украина воюет против России, а она была составной частью нашей страны. И оказывается, Европа и США помогают им, чем могут. Ощущение, что идет мировая война.

С распада СССР прошло 30 с лишним лет. Раз в 25 лет меняется поколение людей, и за это время в Украине специально влияли на сознание и подсознание людей. Народ начал под давлением менять свое отношение к порядку, который есть. Установились фашистские порядки, неонацистский режим, менялись президенты, осуществлялись цветные революции и военные перевороты. Все для того, чтобы поставить тех, кто верит в силы неонацизма.

Правила на арене диктует самая мощная страна — Америка, которая способна скупать мозги, и она верит, что и дальше будет диктовать всему и вся, как жить. Но народ не хочет жить по ее правилам.

Те из наших солдат, которые дезертируют и хотят уйти с *****, — это люди, у которых нет силы воли. Они пошли служить, чтобы получить на хлеб, а это не то, это не армия. У меня в полку была Лена Малютина, которая с ранением в живот посадила пикирующий бомбардировщик, перенесла операцию в полевом фронтовом госпитале, осталась в живых без части кишечника, вернулась и продолжила летать! И прожила 96 лет! Кстати, это единственный случай в мире. А Маше Гореловой в полете раздробило ногу, но она все равно посадила самолет.

Русский народ всегда отличался способностью встать на защиту своей Родины. Два главных качества русского человека — воля и мужество. Девиз русских: «Есть воля — есть человек, нет воли — нет человека, сколько воли — столько и человека». И о мужестве: «Пусть покинет меня все, лишь бы не покинуло мужество». Об этом хорошо писала Юлия Друнина в своих стихотворениях, когда говорила, что «мы солдаты запаса». Война закончилась, мы пошли разными путями, но навсегда остались солдатами запаса.

И только сильные духом могут в критический момент принять решение и вопреки желанию родителей пойти на фронт. Война — это испытание для народа. Если нельзя что-то сделать мирным путем — применяется сила.

Я, как бывший фронтовик и участница войны из полка пикирующих бомбардировщиков, заявляю: мы сегодня стоим за себя и за того парня, кто уходил воевать. Мы все равно победим, несмотря на трудности и неприятности. Неонацизм будет уничтожен. Украина вздохнет свободно. Иначе жить не стоит, если позволить издеваться над собой так, как это было 81 год назад. Мы такого никогда не позволим и не допустим. Мы сражаемся за правду и любовь в широком понимании этого слова. Мир будет другим, и мы в этом уверены.

О войне

Война застала меня, когда мне было 16 лет. Осень 1941 года запомнилась мне взрослыми, которые дежурили на крышах и тушили в ведрах с песком зажигательные бомбы. А еще заклеенными наискосок окнами — что в случае взрыва помогало избежать осколков. Удивительно, но кинотеатры работали, и в тот день мы были в кинотеатре. Началась бомбежка, и мы спустились в строящееся метро «Сталинская» (нынешняя «Семеновская») укрыться.

После окончания тревоги вышли на улицу и увидели разгромленный Мажоров переулок и сгоревшие дома. И вот это чувство — как нас бьют и бомбят, а мы прячемся — обуяло меня. И мы десятым классом пошли добровольно в военкомат проситься на фронт бомбить врага. Я чувствовала злость, даже ненависть. Как эти самолеты с крестами бомбят такую мирную, красивую, счастливую столицу? То чувство сохранялось у меня до конца войны.

Мне было 18 лет, когда я впервые села в кабину пикирующего бомбардировщика Пе-2. Первый полет был странным, я ничего не поняла. На картах было одно, а вживую другое. Вырубленные леса, сгоревшие деревни. «Старики» полка нас успокоили, что и с ними так было. «Старики» — это девушки 22 лет.

Один раз мы упали с большой высоты на бомбардировщике и приземлились с бомбами на борту. Нас случайно зацепил за хвост другой самолет, но летчица Тося Спицына выровняла нашу «пешку». А садиться некуда. Внизу идет подготовка к вылету, а у нас бомбы. Решили сесть на запасной аэродром и выехали за пределы: уперлись в песок, которым засыпало бомбы, и они не взорвались. Все выбрались, а мне зажало ноги аварийным бочком, но я смогла освободиться.

С тех пор меня преследовало чувство раздражения. Мало того, что задание не выполнили, так еще и самолет повредили, не отбомбились. Тогда я решила все делать идеально.

Сергей Бондаренко

историк, сотрудник общества «Мемориал»

 Российская пропаганда выстраивает нынешнюю ***** по единственному доступному им шаблону –– советскому о «Великой войне», «Великой Победе». И то, что ветераны и реальные участники той войны готовы в этом участвовать, не должно удивлять. Та война была больше 70 лет назад, а все последующее время ветераны жили в том же СССР, были людьми СССР и советского способа помнить и говорить о *****, с упором на героику, на подвиг и ведущую роль государства и народа.

Также не стоит забывать, что ветераны — это люди преклонного возраста. Влияние государственной пропаганды на них очевидно, если для абсолютного большинства из них телевизор — единственный источник информации. Одна из центральных проблем — это невозможность ветеранов соотнести себя ни с чем, кроме государства, отсутствие другой точки зрения, кроме государственной.

Во время Второй мировой миллионы людей получили личный опыт соприкосновения с врагом. Это мог быть ужасный, страшный опыт — насилие, убийство, но мог быть и совершенно человеческий: какое-то совместное существование, взаимопомощь и так далее. А общегосударственная пропаганда, условный, символический образ войны, разумеется, всегда тысячекратно упрощает, убирает все сложности и сводит все к упрощению на уровне «мы и они», где немцы — только враги, а украинцы — безусловно ящеры.

Так работает государственная пропаганда ненависти. Чтобы нормализовать убийство другого человека нужно его прежде всего расчеловечить: представить ящером, наркоманом, врагом, другим. Сама форма подачи может и должна быть совершенно абсурдной и шизофренической: народ братский, но весь состоит из нацистов, они все нас любят и поддерживают, но их надо всех разбомбить. Как будто никто никого убивать не собирается, но на деле в словах людей просто нормализуется убийство как возможная форма обращения с врагом.

По телевизору говорят про нацистов. Сейчас это просто пустое множество, пустое слово, пропагандистское клише, работающее на расчеловечивание врага и создание ложной связи и параллели между событиями. В более плюралистической ситуации, при наличии разных мнений, открытой дискуссии в обществе такая точка зрения может быть подвергнута критике. Дискуссия сейчас, по сути, идет только через VPN, антивоенные стикеры на стенах и людей, которым хватает сил протестовать на улицах.

Октябрина Бочкарева

ветеран, труженица тыла, Казань, 94 года

Про «спецоперацию»

Я очень плохо себя чувствую из-за происходящего. Ни одну программу по телевизору не пропускаю и сейчас смотрела — только выключила. У меня слезы идут, когда там люди помирают. Этого Зеленского вообще нужно связать и уничтожить, как и американского президента. Зеленский — предатель, как он мог? Наша страна борется за справедливость, за слезы наших братьев и сестер из Донбасса. Вот мы и стали им помогать, пошли на помощь. А кто же им поможет, как не Россия? Они же наши, по-русски говорят. У меня в Одессе сестренка двоюродная живет, но с ней нет связи.

Те, кто говорит про «рашизм», сами фашисты, которые развязали войну, чтобы мы ввязались, они нарочно обстреливали ДНР и ЛНР. Нас считают агрессорами, но мы защищаем честных справедливых людей.

Война того стоит. Наших бьют, и мы должны бить. Мы должны были заступиться и правильно сделали. Путин на правильном пути, и я его очень уважаю. Но он жалеет украинский народ. Он мог бы им ответить, но не хочет уничтожать их.

Страшно, что все объединились против нас. А мы им что плохого сделали? Как жить — не знаю, не сдаваться, не терять чести и совести. Берегите свою честь и совесть смолоду, любите свою страну. Лучше нее на свете нет. Россия должна выиграть *****, потому что на нашей стороне правда. Мы богаты ресурсами, мы и без них обойдемся. И хлеб у нас будет, и все будет.

О войне

Когда началась война, мне было 13 лет, я окончила пять классов и пошла в ремесленное училище. Всю войну я проработала на фабрике, мы шили обмундирование для армии.

Часто мы голодали — со смены побежим на обед, а в столовой дают суп из крапивы, потому что больше ничего не было. Хорошо, у нас еще паек был. Сил мне придавала моя молодость. Мы не унывали, выступали в госпитале, пели песни, танцевали, хохотали, ходили выгружать раненых на вокзал. Было и хорошо, и плохо.

Мне всегда хотелось, чтобы поскорее кончилась война. Каждый мечтал, куда пойдет учиться, когда все закончится. Хотелось досыта наесться. Поэтому выполняли и перевыполняли норму в своем отделении, много шили. Мне говорили: «Вон какая маленькая, а какие руки золотые, как быстро все делает!» У нас лозунг был: «Все для фронта, все для победы». Мы так и делали.

Александра Архипова

социальный антрополог, фольклорист, автор телеграм-канала «(Не)занимательная антропология»

 Ветераны повторяют одну и ту же мысль: «чтобы не было войны» и «война была единственным решением». Это кажется парадоксом, но на самом деле не так. Поколение, о котором мы говорим, выросло в страхе войны. И «никогда больше» звучит для них логично. Но последние десять лет наше правительство и российская идеология распространяли идею о том, что ***** уже идет против нас. Европа крадет нашу память и память наших детей.

Эта идея стала сверхпопулярной среди россиян, особенно пожилых, никогда не выезжавших за границу. Не все, но многие в это окружение врагами верили. И в этом смысле нынешняя «спецоперация» для ветеранов — по-настоящему превентивная, защитная.

Обложка:  Сандурская Софья / Агентство «Москва» 

Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Событие

Прочее

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

Первая полоса

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком» Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту С минимальными потерями
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
С минимальными потерями

6 причин, почему разваливаются отношения
6 причин, почему разваливаются отношения Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»
6 причин, почему разваливаются отношения

6 причин, почему разваливаются отношения
Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей В нем участвуют рестораны из пяти городов России
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
В нем участвуют рестораны из пяти городов России

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей
Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей
Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»
«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****» The Village начинает публиковать литературные тексты
«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»

«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»
The Village начинает публиковать литературные тексты

Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние
Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние Собрали лучшие кадры астрономического явления
Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние

Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние
Собрали лучшие кадры астрономического явления

«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России
«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России
«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России

«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России

Гид по Beat Film Festival 2022
Гид по Beat Film Festival 2022 Что получилось привезти в этом году
Гид по Beat Film Festival 2022

Гид по Beat Film Festival 2022
Что получилось привезти в этом году

Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России
Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России
Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России

Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России

«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью
«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью
«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью

«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью

Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом
Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом Новый владелец сети обещает, что «хуже не будет»
Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом

Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом
Новый владелец сети обещает, что «хуже не будет»

«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак»
«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак» Как предприниматель превратил свой магазин в политическое высказывание
«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак»

«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак»
Как предприниматель превратил свой магазин в политическое высказывание

Подпишитесь на рассылку