«Я восемь лет прожила в Водонапорной башне на Плотинке» Как был устроен быт в квартире без канализации и отопления в самом центре Екатеринбурга

«Я восемь лет прожила в Водонапорной башне на Плотинке»

13 ноября музей Водонапорной башни на Плотинке отметил год работы. Сейчас на первом этаже здания располагаются кофейня и сувенирная лавка, а на втором — постоянная экспозиция, посвященная истории Плотинки и самой башни.

Башню построили в 1890-х для нужд железнодорожных мастерских, которые находились в помещениях Монетного двора и казенной механической фабрики, — в ней хранили воду. После окончания Великой отечественной войны на месте железнодорожных мастерских начала работать вторая производственная площадка завода «Уралтрансмаш».

Накануне войны Водонапорную башню уже использовали не по назначению: на первом этаже располагалась заводская фотолаборатория, а второй и вовсе был заброшен. В эти годы на Плотинке размещался танковый завод, после окончания войны он влился в завод «Уралтрансмаш». Работники завода жили в тесных, перенаселенных коммуналках, поэтому из Водонапорной башни решили сделать жилой дом. Впрочем, ненадолго: уже в середине 60-х всех жильцов расселили. Долгое время здание было никому не нужным, а к концу XX века оно перешло в собственность Музея истории Екатеринбурга, который превратил здание в музей.

The Village Екатеринбург поговорил с дочерью инженера-технолога Петра Перковского, Людмилой, которая поселилась с семьей в башне в 1950 году — тогда ей было пять лет. Она рассказала, как жила в башне без отопления и канализации и как был устроен быт семьи на протяжении восьми лет.

До башни

Мой папа родился и вырос в Москве, работал на заводе малолитражных автомобилей. Когда началась война, его эвакуировали в Свердловск — отец, инженер-технолог, переехал вместе с предприятием. Моя мама — тоже не коренная горожанка: она родилась на стыке Челябинской и Курганской областей. Но встретились родители именно в Свердловске. 

Из семейного архива Людмилы Перковской

Заселение

До нашего появления первый этаж башни был нежилым, там размещалась заводская фотолаборатория: когда человека принимали на работу, надо было оформить пропуск, завести личное дело и обязательно сделать много новых фотографий. Я не знаю, кто подготовил башню к нашему приезду: может быть, коммунальщики. Одни говорят, что Борис Васильевич, хотя я в это не очень в это верю (Борис Васильевич Денисов в то время работал главным технологом «Уралтрансмаша». По словам историков, именно он придумал сделать Водонапорную башню жилой — Прим. ред). Человек такой профессии занимается производственным процессом, а это — хлопотная и ответственная должность. Вряд ли он физически успевал заниматься, потому что все время проводил на заводе. А ведь в те годы была еще и шестидневная рабочая неделя.


В 1950 году мне было пять лет. Я удивляюсь своей памяти: как в таком возрасте могла запомнить некоторые вещи настолько детально?


Я прекрасно помню, как мы заселялись в Водонапорную башню. Незадолго до этого у меня родился братишка. Когда въезжали в башню, в октябре 1950 года, было довольно прохладно. Брату исполнилось десять месяцев, его принесли в пеленках, к тому времени памперсы еще не придумали. У него была специфическая детская: кровать брата стояла в переходе из пристроя, в котором мы жили. Толщина гранитного камня, из которого состояла башня, как раз была с детскую кроватку.

В 1950 году мне было пять лет. Я удивляюсь своей памяти: как в таком возрасте могла запомнить некоторые вещи настолько детально? Конечно, с возрастом что-то забывается, но я точно знаю, что раньше лестница башни была покруче, на ней лежали металлические пластины. Только потом их покрыли деревом и поставили какие-никакие перила.

Дом

Башня была сделана из камня, стены внутри обиты тонкой фанерой и покрыты обоями. В детстве наша квартира казалась мне очень большой. Спустя годы зашла в башню и подумала: как мы тут все помещались столько лет? Помню, приходили коммунальщики и никак не могли посчитать, за сколько квадратных метров с нас брать деньги.

Наша часть дома состояла из двух комнаток, хотя нас было четверо — мама, папа, брат и я. В основной части башни была гостиная, а в пристрое (до наших дней он не сохранился — Прим. ред) — кухня со столом и раковиной.


В детстве наша квартира казалась мне очень большой. Спустя годы зашла в башню и подумала: как мы тут все помещались столько лет?


В гостиной у нас были стол, тахта, трюмо, буфет, радиола с проигрывателем: все очень плотно. Над входом в пристрой оставался зазор — люк в потолке: сейчас на его месте в башне сделали стеклянный пол. Мы его использовали как кладовку: одно время держали кур, но эксперимент продлился не долго. У нас было два высоких окна. Поскольку подоконник каменный, зимой временами было очень холодно.

Когда после окончания войны с немцами шли эшелоны, военнослужащие, везли с собой много всякого барахла. Родители ходили на базар и достали там большой ковер, трюмо и фотоаппарат «Фэд». Если вы сейчас зайдете в башню, то не поверите, что здесь что-то могло помещаться.

Быт

Воды, чтобы готовить завтрак, обед или ужин, у нас не было. Параллельно нынешнему Музею природы тогда располагались сараи, в середине стояла колонка: мы ходили к ней и набирали воду ведрами. Кроме готовки мама на стиральной доске этой водой полоскала белье — и зимой, и летом.

Канализации у нас не было. Напротив дома стояло капитальное бревенчатое сооружение с большим туалетом, а за ним — большая помойка. В туалет приходилось сыпать много хлорки, чтобы не воняло. Помои мы выносили круглый год: летом земля принимала, а зимой все застывало и превращалось в лед, поэтому ближе к весне приезжали рабочие, рубили отходы кайлой и вывозили.

Отопления как такового тоже не было. В машиностроении, когда обрабатываются детали, есть необходимость использовать перегретый пар. Когда в нашем доме становилось холодно, мы звонили в паросиловой цех завода и просили подать нам этот пар. В башне были проведены трубы, и, чтобы мы не обжигались (пар нагревался до очень высокой температуры и подавался под давлением), к стене приложили плинтус.


Когда пар отключали, оставался конденсат, который превращался в воду. Остатки этой воды мы использовали, чтобы помыть руки


У завода, видимо, была какая-то задвижка к дому, ее открывали и пускали пар по трубам. От окон трубы выходили наверх, на них были насажены большие диски — получались батареи, и площадь поверхности, куда уходило тепло, увеличивалась. А поскольку пару надо куда-то уходить, сделали выхлоп: конец трубы выходил на улицу.

После такого своеобразного обряда становилось невозможно жарко, поэтому мы открывали двери нараспашку. Хотя и без того, из-за каменных стен, теплый воздух быстро выветривался. Позже рабочие сориентировались и стали давать пар на определенный период: если не забывали — вовремя выключали. Не помню, чтобы из-за таких перепадов температуры мы болели.

Бывали очень холодные времена, когда земля и растения на подоконниках замерзали. Когда было совсем холодно, я учила уроки в пальто и поджимала ноги, чтобы не замерзнуть. А еще зимой из-за помойки в дом иногда забегали крысы. Было страшновато, когда кто-то скребся.

Когда пар отключали, оставался конденсат, который превращался в воду. Остатки этой воды мы использовали, чтобы помыть руки. Выхлоп, который уходил на улицу, тоже становился конденсатом, и в такой мороз замерзал, так что образовывалась ледяная пробка. Чтобы в следующий раз оттопить дом, приходилось эту пробку ликвидировать: на электроплитках разогревали чайники и потом поливали кипятком ледяную пробку. Лед подтаивал, и пробка выскакивала: только после этого можно было включать отопление.

Досуг

Родители были гостеприимными людьми, они частенько приглашали к нам по три пары друзей. Поскольку дом стоял особняком, мы никому не мешали и собирались в складчину, потому что денег на большие приемы у нас не было. Все было по-простенькому: мама нарезала кастрюлю винегрета и делала рыбу под маринадом. И не сказать, что скучно сидели: было весело, пели песни, потом выходили погулять, возвращались и продолжали. С одной из этих пар до сих пор поддерживаем отношения.

Забора вокруг башни не было, но помню ворота и всегда открытую калитку. Неподалеку стоял конный двор с лошадьми и старинными каретами, там же — индюки. Один из сараев у нынешнего Музея природы своим тылом выходил на территорию завода. Когда мы рядом гоняли мяч, то он часто туда улетал, и мы залезали, чтобы забрать: большая часть ребят успевала вернуться, а некоторых вылавливали и делали внушение, что так нельзя.

Где-то рядом с башней работала гранильная фабрика, потому что прямо за сараем был ров со множеством отходов полудрагоценных камней — яшмы и малахита. Детьми мы туда залезали и просто собирали красивые камушки.


Помню, рядом был магазин «Рыба» — там стояли горы красной и черной икры. Кажется, ее никто не брал, потому что было слишком дорого


С друзьями мы часто пребывали в кинотеатрах «МЮД» («Салют» — Прим. ред) и «Октябрь» («Колизей» — Прим. ред). Помню, рядом был магазин «Рыба» — там стояли горы красной и черной икры. Кажется, ее никто не брал, потому что было слишком дорого. А во дворе за кинотеатром «Октябрь» по норме выдавали муку и яйца, в очередях мы стояли очень долго.

Я училась в школе № 9, но в первые два года моей учебы школу разделяли на мужскую и женскую: последняя находилась чуть дальше здания «девятки». Когда мы переехали из башни, родители не разрешили мне учиться там, глядя на пример моей одноклассницы: она ездила из соседнего дома в школу, сильно простудилась и заработала ревматизм. Зимы были холодные, а транспортная система — малоразвита. Родители сказали: «Здоровье дороже. Будешь учиться там, где мы живем».

Над нашей школой шефствовал завод «Уралтрансмаш». В 1960 году, когда Хрущев был у власти, считалось, что детей надо с детства приучать к труду. Поэтому с 9 класса нас каждую неделю водили на практику на заводские цеха. Вначале это было в виде экскурсии и познания азов технических наук, а потом давали поработать за станками. Когда поступила в институт, то теория приучения к труду еще продолжалась: первые полгода учебы мы пахали как полноценные рабочие за зарплату.

После башни

В 1958 году мы съехали из башни: родителям дали однокомнатную квартиру около сегодняшнего протезного завода, недалеко от железнодорожного вокзала.

Своего будущего мужа я встретила в школе. Когда была нехватка кадров в армии, власти решили призывать на службу молодых людей, которые закончили ВУЗы с военными кафедрами. Поэтому когда муж окончил институт, его на два года призвали в армию: он два года служил между Хабаровском и Владивостоком. Я устроилась на работу по месту военной службы мужа.


Если честно, я бы согласилась еще раз пожить в Водонапорной башне. Когда прохожу Плотинку, то думаю: это мой дом


После возвращения в Свердловск я два года работала в конструкторском бюро. Потом родился сын, у него возникли проблемы со здоровьем, и я стала преподавателем спецкурса в профтехучилище. Спустя пару лет вернулась на свое предприятие, но уже технологом. Ну а потом началась перестройка — оборонные предприятия стали гибнуть, и я освоила профессию бухгалтера, проработав на этой должности до пенсии.

Сейчас я живу на стыке Кировского и Железнодорожного районов, рядом с протезным заводом. Если честно, я бы согласилась еще раз пожить в Водонапорной башне. Когда прохожу Плотинку, то думаю: это мой дом.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО:

Facebook

VK

Instagram

telegram

Twitter

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Я 17 лет живу с ВИЧ, но это ничего не значит»
«Я 17 лет живу с ВИЧ, но это ничего не значит» Полина Родимкина — о жизни с вирусом и здоровом ребенке
«Я 17 лет живу с ВИЧ, но это ничего не значит»

«Я 17 лет живу с ВИЧ, но это ничего не значит»
Полина Родимкина — о жизни с вирусом и здоровом ребенке

«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»
«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей» Как живет девушка из Каменска-Уральского, которая воспитывает троих сирот
«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»

«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»
Как живет девушка из Каменска-Уральского, которая воспитывает троих сирот

«Я спасаю Чернобыль и Фукусиму от радиоактивного загрязнения»
«Я спасаю Чернобыль и Фукусиму от радиоактивного загрязнения» «Авария — это плохо, ужасно, но это стимул для развития науки. Нигде больше таких полигонов ты не получишь»
«Я спасаю Чернобыль и Фукусиму от радиоактивного загрязнения»

«Я спасаю Чернобыль и Фукусиму от радиоактивного загрязнения»
«Авария — это плохо, ужасно, но это стимул для развития науки. Нигде больше таких полигонов ты не получишь»

Водонапорная башня и выступление на телевидении: Что екатеринбуржцы покупают на кредитки
СПЕЦПРОЕКТ
Водонапорная башня и выступление на телевидении: Что екатеринбуржцы покупают на кредитки Да, так можно было
Водонапорная башня и выступление на телевидении: Что екатеринбуржцы покупают на кредитки
СПЕЦПРОЕКТ

Водонапорная башня и выступление на телевидении: Что екатеринбуржцы покупают на кредитки
Да, так можно было

Тэги

Сюжет

Места

Новое и лучшее

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

«Я уехал зимовать в тропики»

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Первая полоса

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть? Спектакли, выставки и онлайн-фестивали
Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?

Последняя неделя октября в Москве: Куда пойти, что посмотреть?
Спектакли, выставки и онлайн-фестивали

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну
Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

Как читатели The Village готовятся к предстоящему локдауну

«Я уехал зимовать в тропики»
«Я уехал зимовать в тропики» Сложно ли сейчас поехать на зимовку и сколько это стоит
«Я уехал зимовать в тропики»

«Я уехал зимовать в тропики»
Сложно ли сейчас поехать на зимовку и сколько это стоит

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье

Спасатели ведут поиски

Яхтсменка пропала на парусной тренировке в Подмосковье
Спасатели ведут поиски

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?
Что покупать в коллекции Uniqlo +J?
Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Что покупать в коллекции Uniqlo +J?

Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке
Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке
Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке

Еще немного удачной Паназии в Москве: Monkey Izakaya Bar на Большой Дмитровке

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской» Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство

«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше
«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше
«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше

«К черту скромность»: Как говорить о деньгах, чтобы вам заплатили больше

Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»
Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters» Артем Макарский — о том, как изменилась певица
Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»

Бережно к себе: Лана Дель Рей расставляет приоритеты на новом альбоме «Blue Banisters»
Артем Макарский — о том, как изменилась певица

«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы
«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы Что слушать, читать и смотреть в эти выходные
«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы

«Наследники», Лана Дель Рей и книга про грибы
Что слушать, читать и смотреть в эти выходные

Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург
Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург Падающий Кремль и летающие мусорные баки
Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург

Ураган атакует Москву и Санкт-Петербург
Падающий Кремль и летающие мусорные баки

Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?
Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?
Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?

Почему шампанское стоит дороже тихих вин и других игристых?

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биеннале

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биенналеЧто посмотреть в Екатеринбурге и городах Урала

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биеннале

Полный гид по 6-й Уральской индустриальной биеннале Что посмотреть в Екатеринбурге и городах Урала

Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella
Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella
Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella

Третья пиццерия Maestrello на Петровке и третий бар Michelada на «Новослободской», новое меню в Scrocchiarella

Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет
Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет От Карпентера до Грина без инфаркта и валокордина
Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет

Круговорот «Хэллоуинов» в природе: Что происходило со знаменитой хоррор-франшизой последние 40 лет
От Карпентера до Грина без инфаркта и валокордина

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками
«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками «Вообще-то нас интересуют не только секс и наркотики»
«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками

«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками
«Вообще-то нас интересуют не только секс и наркотики»

5 рецептов сытных блюд из овощей
5 рецептов сытных блюд из овощей Печеная капуста, баклажан с пекорино, стейк из цветной капусты и другие горячие блюда
5 рецептов сытных блюд из овощей

5 рецептов сытных блюд из овощей
Печеная капуста, баклажан с пекорино, стейк из цветной капусты и другие горячие блюда

Подпишитесь на рассылку