2 июля, суббота
Москва
Войти

«Я не хочу воевать»

«Я не хочу воевать»

«Я — пушечное мясо, моя жизнь закончилась», — подумал Влад, когда 19 марта в ДНР началась всеобщая мобилизация. Влад приехал в родной город из Москвы, где работал стилистом и собирал чайные сборы в «Мутаборе», чтобы похоронить маму. Только собрался обратно, как всех мужчин в республике позвали на фронт. Еще через пять дней началась *пропущено слово*. Теперь выехать из ДНР могут только женщины и дети. По городу патрулируют «охотники за головами» — так здесь называют военных или полицейских, которые не вручают тебе повестку, если видят на улице, они сразу везут тебя в воинскую часть. За месяц Влад несколько раз выходил на улицу. Перед каждым разом он смотрит во все окна и созванивается с родственниками — не видели ли они на улицах военных. The Village поговорил с Владом о том, каково в течение месяца просыпаться от взрывов, почему оружие в ДНР получили бандиты, что такое русское гетто и есть ли способы сбежать в цивилизацию.

Перформансы в Донецке и рабство в Москве

 В 2014 году мне был 21 год. Я жил в Донецке — разрабатывал перформансы в ночном клубе. Когда на улицах стало небезопасно, я уехал домой, в город N. Собирался делать загранпаспорт и эмигрировать в Китай, чтобы работать моделью. Но вмиг закрылись все госучреждения, и паспортный стол тоже, поэтому я завис на несколько месяцев.

Мне и большинству моих друзей промыли мозг, мы ничего не понимали, но были настроены пророссийски. Я не топил за Новороссию, но и не был против. Потом нас жестко бомбили. Помню, что не спал дней пять. Все тряслось, у многих соседей выбило окна. Когда затихло, мы с отцом вышли на улицу и увидели, что бомба попала в наши гаражи. Вокруг свисали огромные разорванные провода ЛЭП.

 Бомба попала в наши гаражи. Вокруг свисали огромные разорванные провода ЛЭП.

Отец нашел мне билет на автобус в Крым, где были мои друзья. Выбора, куда уезжать, не было. Я пытался уехать несколько недель, но никого не выпускали из города. Оружие в N получили непонятные люди и отбросы общества. Когда я выезжал на автобусе, на блокпосте нас остановили плохо выглядящие девушки с автоматами. Высадили всех с автобуса и говорили: «Куда вы, девочки, собрались, куда бежим?» Говорили всем — в том числе мужчине, который вывозил из города четверых детей. После они заставили нас убирать их палаточный лагерь на блокпосту. Везде были разбросаны арбузы, презервативы, пакеты, шприцы, бутылки.

Я поехал без вещей и денег, в одних шортах и с палаткой. Жил два месяца дикарем. Потом лето кончилось, и ехать мне было некуда. У отца работал друг в Москве на крупном рынке. Сказал, что ему нужен продавец, что он мне поможет и все будет классно. На деле же я на год попал в рабство.

Мне платили минимальную зарплату, из которой еще и вычитали долг за билеты в Москву, теплые вещи, еду и проживание на даче. Сначала я тусовался у него на даче в Подмосковье, но до рынка приходилось ехать три с половиной часа в один конец. Потом меня перевезли куда-то за Люберцы. Я жил в квартире с кавказской коммуной, в одной комнате жили десять человек. Мебели не было, только плотно уложенные матрасы. В соседней комнате я и семья из трех человек. На кухне еще одна семья с ребенком, и на балконе их главный с телевизором. Большинство сожителей не говорили по-русски, при этом кто-то постоянно воровал мои вещи.

На рынке я продавал червей для рыбаков и аквариумных рыб. С утра до вечера мыл червей в ледяной воде — под конец дня не чувствовал рук, а спина болела, потому что каждый день развозил тяжелые коробки. Плюс постоянная гипоксия, потому что на рынке нет кислорода.

Денег мне хватало только на еду и дорогу. Из этой ситуации сложно вырваться, когда ты один в незнакомом городе и у тебя серьезные изменения психики (у меня усилился обсессивно-компульсивный синдром) и здоровья (я плохо спал, и постоянно болела спина). Тот год я вспоминаю как страшный трип.

В конце концов мне помог приятель из интернета. Он предложил переехать к его друзьям в коммуналку на Чистых прудах. При этом друг моего отца и его жена были против моей социализации. Отговаривали переезжать в центр Москвы, говорили, что там опасно, куча наркотиков и ходят непонятные люди. Когда я решил съезжать, они выкинули мои вещи на улицу.

Мои новые соседи стали близкими друзьями и нашли мне новую работу: я собирал чайные сборы, а после работал стилистом и модным консультантом. Так же подрабатывал в «Мутаборе», куда хорошо вписался с вайбом открытой квир-персоны.

Русское гетто и доносы

Я следил за ситуацией на Донбассе, но понимал, что не могу на нее повлиять. Иногда приезжал домой к родственникам. Помню, был в ******, насколько там все плохо. В городе не просто уничтожили супермаркеты и отобрали бизнес — там вообще ничего не было. В N работал огромный химический завод — его не просто разворовали, а буквально порезали на металл. Регион превратился в русское гетто, в плохую сказку времен Советского Союза. Например, я записываюсь к дантисту, а он мне звонит утром и говорит, что не может принять, потому что его и других врачей вынудили делать зарядку, а потом идти на субботник. В городе нет дорог и современных лекарств. Гуманитарную помощь, которую присылают в ДНР из России и Европы, на местах тупо продают в магазинах.

 Гуманитарную помощь, которую присылают в ДНР из России и Европы, на местах тупо продают в магазинах.

В начале января 2022 года у меня умерла мама, и я снова поехал домой. Из-за пограничников не успел на похороны. После началась бумажная волокита. Чтобы вступить в наследство, мне нужно было собрать большой пакет документов. Оказалось, в местном архиве у меня ошибка в имени. Плюс украинские документы в ДНР не признают, нужно делать переводы. Из-за бюрократии я остался в N на месяц.

Недели за две до *пропущено слово* в местных пабликах бесконечным потоком шла пропаганда, что скоро *пропущено слово* и ДНР будет расширяться. Я воспринимал эту информацию как неадекватную. Какого ***** война начнется в Украине? Зачем? Какие у нее цели?

Начался нелогичный *****. В какой-то момент до меня дошли слухи, что мужиков не выпускают из республики. Я пришел в миграционную службу, чтобы получить паспорт ДНР (для удобства приезда к родственникам), а она закрыта по техническим причинам. Такое закрытие для меня — триггер еще с 2014 года. Если госучреждения закрываются по техническим причинам, значит, скоро будет *****. Какие могут быть технические причины? Электричество есть, интернет работает, весь архив бумажный. Я понял, что не уеду.

Только получил нужную справку и собрался уезжать, как началась принудительная мобилизация. Призывают всех от 18 до 55 лет. Ты даже не можешь доехать до границы — на первом же блокпосту тебе выпишут повестку и развернут. Вскоре начали задерживать парней на улице и отправлять воевать принудительно. Сделать это мог любой полицейский, в том числе работники ГАИ и военные.

 Родители не говорят даже соседям, где я. Доверять никому нельзя.

У меня случилась истерика. Все, *****, я — пушечное мясо, моя жизнь закончилась. Я активно писал о чувствах в инстаграм — на меня подписалось много незнакомых людей, меня активно репостили. Тогда я понял, что истерить в соцсетях не вариант. Любой незнакомый человек может меня сдать. На местной повестке стоит тема доноса. Возможно, через несколько недель местные будут сдавать парней, которые прячутся. Повезло, что я прописан в квартире матери, а живу у отца. Сейчас родители не говорят даже соседям, где я. Доверять никому нельзя.

Переход границы по болотам

Друзья советуют переодеться в женское и выехать отсюда, но это полный бред — документы же у меня мужские. Еще думали с папой над киношным вариантом — найти проводника, который выведет меня селами, лесами и болотами в Россию. Но я не готов несколько суток идти по болотам. К тому же если проберусь таким образом, то буду нелегально находиться в стране. Выехать в Украину тоже нет возможности, граница закрыта, и там намного жестче ситуация, чем здесь.

Неделю назад глава ДНР Пушилин написал в официальном телеграм-канале, что мобилизация подошла к концу. Но документа об окончании никто не подписал. Мы с отцом пришли к выводу, что это провокация, чтобы парни вышли на улицу и их словили. Так и произошло. Тетя видела, как из троллейбуса высадили всех парней и вручили повестки, хотя вроде как мобилизация прекращена.

 Из троллейбуса высадили всех парней и вручили повестки, хотя вроде как мобилизация прекращена.

За месяц я несколько раз выходил на улицу. Папа возил меня на дачу, чтобы я окончательно не ****** и погулял с собаками, побродил в лесу. Сегодня в адском стрессе сходил в магазин, хотя папа не разрешил. Продавщица даже спросила, как я еще не попался.

Перед тем как выйти из дома, я смотрю в окна со всех сторон — нет ли нигде военных. Не бывает такого, что заходишь в магазин, а внутри военный — они всегда тусуются около магазина. Плюс соседи, родственники и все знакомые, которые передвигаются по городу, всегда сообщают: «Так, у нас на районе стоит автобус, в который забирают призывников».

 Здесь закон простой: у кого оружие, тот и управляет ситуацией.

Отец тоже избегает военных — как только видит, едет в другую сторону. Ему 55, но произойти может что угодно. Военные и полиция на него смотрят, но ни разу не подходили. Переживает, что заберут машину. Тут же в 2014 году отжимали бизнес, производства, дома, машины. Здесь закон простой: у кого оружие, тот и управляет ситуацией. Отец последние восемь лет в основном ездит на специальном полуразваленном автомобиле, который не жалко.

Фейковые взрывы

Я стал шуганным: порой пугаюсь шума за окном — а на улице просто едет мусоровозка. Каждый день вместо будильника я просыпаюсь от вибраций и взрывов. Мой дом трясется, но не взрывается. Уже хорошо. Я перестал общаться с людьми и слушать музыку — нахожусь во сне. Не знаю, какой сегодня день недели и число. Могу только смотреть новости и сериалы, чтобы немного отвлекаться. Мне никто не может помочь. Предлагали прислать денег на еду и медикаменты, но мои лекарства, которые прописал психиатр, здесь не продаются.

 Мой дом трясется, но не взрывается. Уже хорошо.

Взрывы в N каждый день. Порой выхожу укрываться в подъезд или тамбур. Бомбоубежища здесь полузатопленные, в них живут крысы. Да и добираться до них долго — гораздо безопаснее укрыться дома. Бомбят по окраинам, не по моему району. Кто бомбит — непонятно. В местных пабликах пишут, что бомбит ВСУ. Мне нравится, что говорят местные жители: ополченцы производят взрывы для поддержания боевого духа. Рядом с моим районом стоит военная техника, которая постоянно куда-то стреляет. Но куда, если ДНР сейчас увеличивает свои границы. В Украине кризис, по логике все силы сконцентрированы на обороне. Уверен, что украинским военным плевать на N.

Похожие провокации уже были в 2014 году, когда местные ополченцы взрывали машины и школы. А недавно, например, взорвали машину на безлюдной парковке. Оказалось, что она под списание у какого-то начальника. Машину не жалко, зато есть картинка.

 Я единственный человек в городе, который ходит в длинном пальто. Для меня и для Москвы я выгляжу адекватно, а для ДНР — нет.

Я решил просто сидеть в изоляции. Если меня задержат, смогу быстро удалить телеграм, инстаграм и фейсбук, но фотографии не успею, поэтому уже удалил их. Для местных я фрик, поэтому боюсь издевательств со стороны военных. У меня на лице татуировки, длинные волосы. Я единственный человек в городе, который ходит в длинном пальто. Для меня и для Москвы я выгляжу адекватно, а для ДНР — нет.

 Главный мой страх — остаться здесь надолго.

Я абсолютно оторван от социума и нормальной жизни. Очень скучаю по свободе, друзьям и коллегам, по собаке, по возможности самовыражаться, по быстрому ритму мегаполиса и всем возможностям, которые у меня были как будто бы вчера. Главный мой страх — остаться здесь надолго. Боюсь, что не смогу развиваться и работать. Все мои мечты — создать свой бренд одежды и начать музыкальную карьеру — могут рухнуть. Хочу верить, что я найду силы для адаптации и создания чего-то нового в новых реалиях. Но вот надежда, что все скоро закончится, с каждым днем угасает.

Обложка: Анатолий Жданов/Коммерсантъ

Автор: Андрей Яковлев

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Залог успеха в России — быть аполитичным»: Репортаж с концерта в поддержку Крыма и Vладимира Путина
«Залог успеха в России — быть аполитичным»: Репортаж с концерта в поддержку Крыма и Vладимира Путина
«Залог успеха в России — быть аполитичным»: Репортаж с концерта в поддержку Крыма и Vладимира Путина

«Залог успеха в России — быть аполитичным»: Репортаж с концерта в поддержку Крыма и Vладимира Путина

«Россия нас оккупировала»: Грузины — о массовом приезде россиян в Тбилиси
«Россия нас оккупировала»: Грузины — о массовом приезде россиян в Тбилиси
«Россия нас оккупировала»: Грузины — о массовом приезде россиян в Тбилиси

«Россия нас оккупировала»: Грузины — о массовом приезде россиян в Тбилиси

Как студенты-историки выступили против шуток о «печени либерала»
Как студенты-историки выступили против шуток о «печени либерала» Журнал «Студень» как пример многим из нас
Как студенты-историки выступили против шуток о «печени либерала»

Как студенты-историки выступили против шуток о «печени либерала»
Журнал «Студень» как пример многим из нас

Тэги

Сюжет

Места

Прочее

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Идея была моя, но сделал это не я»

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

«С точки зрения искусства это убийство»
«С точки зрения искусства это убийство» Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»
«С точки зрения искусства это убийство»

«С точки зрения искусства это убийство»
Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»

«Идея была моя, но сделал это не я»
«Идея была моя, но сделал это не я» Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование
«Идея была моя, но сделал это не я»

«Идея была моя, но сделал это не я»
Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

Подпишитесь на рассылку