28 октября, четверг
Санкт-Петербург
Войти

Собачья будка, цыгане и мефедрон: 20-летний Роман — о насилии в детдоме, попытках суицида и новой жизни в Мурино

Собачья будка, цыгане и мефедрон: 20-летний Роман — о насилии в детдоме, попытках суицида и новой жизни в Мурино

Роман вырос в детдоме. До этого он с трех лет жил с цыганами, потому что родители выгнали его из дома. В разговоре с The Village Рома рассказал об агрессии и отношении к ВИЧ-положительным людям со стороны детдомовских воспитателей, алкоголизме, десяти братьях и сестрах, ориентации, двух суицидах и желании стать значимым взрослым.

Ночь в собачьей будке

Родители выгнали меня на улицу, когда мне было три года. Я не помню, почему они это сделали и как это было. В то время моя семья жила в деревне, где было много детей цыган. Я прибился к ним, стал вместе с ребятами попрошайничать. Взрослые не обращали на меня внимания — им казалось, что я один из цыганят. Ночевать мне приходилось в подвалах, иногда даже в собачьей будке, а днем я смешивался с толпой.

Через три года меня поймал полицейский: цыгане к тому времени уже уехали, и я был единственным ребенком-попрошайкой в деревне, потому и стал заметным. Меня спросили, почему я не уехал с цыганами, я ответил, что у меня есть родители. Мы пошли к ним домой, а там никого не оказалось: как я узнал позже от воспитателей, папа сел в тюрьму, а мама уехала в другой город. Так в шесть лет я попал в свой первый детский дом, но его я почти не помню.

Во второй детдом меня перевели через год. К новому месту я относился настороженно, но по большей части воспринимал его как обычный дом, в котором живут дети под присмотром взрослых. Отношения между воспитанниками были как и в любом детском коллективе: мы дружили и ссорились, дрались и мирились.

Психологическое насилие в детдоме

Воспитатели могли спокойно шлепнуть или дать подзатыльник. Яркое воспоминание: одна из воспитательниц схватила меня за волосы, буквально подняла и бросила в шкаф. В девять лет я впервые получил подарок — водяной пистолет. Подарили на день рождения спонсоры — так называют компании или волонтеров, которые помогают сиротам и детдомам. Я был счастлив, ходил и улыбался, и тут ко мне подошла воспитательница и толкнула в стену. Пистолет упал на пол, она наступила на него и сказала: «Ты что-то слишком радостный, убери лыбу с лица». Остаток дня я рыдал.

Отдельным пунктиком для смотрителей во втором детдоме были приемы пищи. Нас заставляли съедать все, а если ты этого не делал, то могли вылить второе в суп, и тебе приходилось это есть. Со мной такое случалось несколько раз: даже когда меня начинало тошнить в эту же тарелку, воспитатели продолжали вынуждать это съедать. При этом они говорили: «Вот на войне люди голодали, а ты тут выкобениваешься», «Это с моих налогов вам, неблагодарным, еду дают, а ты жрать не хочешь?»

Подобное поведение взрослых для меня, ребенка, было в порядке вещей: я даже не догадывался, что это было насилием. Попросить помощи у кого-то мне не приходило в голову. Я считал, что так везде. Осмыслить серьезность тех событий мне удалось лишь недавно, после общения с психологом. Тогда же мне стали вспоминаться эпизоды и психологического насилия, которые тоже происходили в годы жизни во втором детдоме. Когда я или другие воспитанники делали что-то не так, в свой адрес мы запросто могли услышать напоминание, что мы сироты: «Ты все равно никому не нужен», «Думаешь, просто так от тебя родители отказались?»

Во втором детдоме при мне построили бассейн в дополнительном корпусе. Воспитанники часто говорили, что для тренера в порядке вещей залезть в трусы мальчику или девочке или закрыться с кем-нибудь из детей в душевой. Со мной такого, к счастью, не случалось. Позже, через несколько лет, я узнал, что на этого мужчину написали заявление, а многих преподавателей уволили из-за большого количества жалоб.

Вич

Во всех трех детдомах, где я жил, было много детей с ВИЧ. Нам давали отдельную посуду, чаще стирали постельное белье, говорили, чтобы мы никому не давали то, что было у нас во рту. Я чувствовал, что воспитатели относятся ко мне по-другому, не как к другим ребятам, и не понимал почему.

В третий детдом я попал в 11 лет. В этом же возрасте я узнал, что мои родители умерли. Мне не сказали, как именно они ушли из жизни, а сама новость ничего не вызвала во мне, ведь я о них ничего не знал и даже не помнил, да и они за все годы никак не интересовались моей судьбой. А в 14 лет мне сказали, что у меня ВИЧ: я с другими ребятами должен был регулярно бывать в детском отделении СПИД-центра и общаться с врачами. Нам выдавали терапию — медсестра приходила с подносом и давала нам таблетки, а мы по очереди пили.

Когда я понял, что у меня за диагноз, испытал шок. Казалось, что жизнь кончена, ведь я мало знал про ВИЧ: мне казалось, что это что-то мерзкое, связанное с геями, наркоманами и проститутками. Из-за этого я решил убить себя. Веревку купил в магазине и пошел на заброшку около детдома, где мы обычно выпивали с друзьями.

Меня буквально вытащили из петли. Очнулся я дома у случайного человека, который меня спас. Он убедил меня, что умереть я всегда успею. Мы даже стали друзьями, я доверял ему секреты, он помогал мне. В последнее время наше общение само собой сошло на нет. События того дня — не самая любимая тема для разговора.

Руководство детдома об этом случае так и не узнало, поэтому последствий не было. Какое-то время после этого я продолжал думать, что нормальной жизни у меня никогда не будет. Избавиться от таких мыслей мне помогла психологиня из того же детского отделения СПИД-центра, от которой я впервые и услышал о своем диагнозе. Контакт с ней я поддерживаю и сегодня: сейчас я понимаю, что ВИЧ не определяет мою жизнь и не ставит крест.

Проблемы с алкоголем и психушка

В третьем детдоме надо мной насмехались, потому что я был единственным, кто читал книги и к тому же был замкнутым. У меня в руках всегда были книги, от Роулинг и Толкина до Пехова и Перумова. Больше всего нравилось фэнтези, но иногда я был готов читать даже Донцову, чтобы ни с кем не общаться. В 14 лет я впервые попробовал сигареты и спиртное — проблем в общении со сверстникам больше не было.

К 16 годам я уже работал. Тогда учился в девятом классе, но на учебе почти не появлялся: каждое утро вместо школы ехал на мойку, чтобы заработать деньги на алкоголь, сигареты и подарки девушкам. После смены проводил время с друзьями в торговом центре, где мы пили спиртное. В детдоме алкоголь был запрещен, но мы пили его скрытно за территорией, а курить нам разрешали — даже некоторые воспитатели могли стрельнуть.

Из-за алкоголя я постепенно стал терять контроль над своей жизнью. Однажды, когда я был пьян, ударил девушку. Она лила на меня кефир, чтобы разбудить, а я не разобрался и случайно сломал ей нос. Все происходило в детдоме, и об этом быстро узнали воспитатели. В то время я часто прогуливал занятия из-за работы, покидал территорию, и по совокупности меня решили наказать — отправили в психиатрическую лечебницу. Там я провел меньше недели: все дни меня просто пичкали лекарствами, и я постоянно спал. Как-то мне удалось уговорить врача отпустить меня, надавить на жалость, что у меня скоро ОГЭ. Психушка в целом для детдомовцев была постоянной угрозой: туда отправляли всех, кто был непослушным.

Марафон мефедрона и десять родственников

Все дети в детдоме делились на сирот и на тех, у кого есть родители. Мы воспринимали друг друга враждебно: домашние считали сирот ворами, а сироты домашних — слабыми и порой грабили их.

Со слов представителей опеки я знаю, что у меня семь братьев и три сестры старше меня. Однако ни с кем из них я сейчас не общаюсь. Лишь с некоторыми знаком лично — например, с одной из сестер и ее мужем, которые навестили меня в восемь лет в детдоме. С другой сестрой я познакомился в прошлом году: я пришел по адресу своей прописки в паспорте в бывшее общежитие, где у сестры были две комнаты. Сразу заметил черные пятна на ее теле. В туалете вместо душа был короткий шланг, вместо унитаза — груда камней, под которыми дырка в полу, ведущая в канализацию. Не было кафеля или плитки, на месте одной двери висела большая тряпка, а на второй не было даже замка. Сестра выглядела как ходячий труп и первым делом попросила купить ей обезболивающее. Кажется, ей было 40, но выглядела она на все 80. Она умерла через несколько месяцев после нашего знакомства. Еще через опеку я пытался связаться с бабушкой: отправил ей письмо, но она ответила, что не хочет меня знать.

После девяти классов школы я переселился в общежитие и учился в колледже. Там было свободнее: можно было делать все что хочешь, главное — вернуться до десяти вечера. Когда мне исполнилось 17, я переехал к крестной сестре, которая была на пару лет старше. С ней мы познакомились, когда мне было 14. Как и я, она росла в детском доме, и мы случайно оказались в одном летнем лагере. Мы взаимно подписались во «ВКонтакте» и снова исчезли из жизни друг друга. В следующий раз встретились спустя три года: она внезапно написала мне, пригласила выпить, и так я перебрался к ней. В детдоме и общежитии не стали меня искать — через пару месяцев я должен был стать совершеннолетним.

К тому моменту крестная сестра уже плотно сидела на мефе. Я отказался от алкоголя и стал употреблять вместе с сестрой. У меня поехала кукуха: я употреблял каждый день, марафонил неделями. Вскоре понял, что так больше продолжаться не может: у меня были панические атаки, галлюцинации, постоянная тревога. Закончилось все попыткой суицида через два года: сдали нервы, когда парень, который мне нравился, написал что-то неприятное, и я решил лечь под поезд.

Умереть не получилось — каким-то чудом я сгруппировался и поезд проехал надо мной. Машинист оттащил меня подальше от рельсов и пожелал удачи. Тут же стали названивать друзья — прочитали отправленную им предсмертную записку. После случившегося я оборвал контакты с крестной и переехал к подруге.

Ориентация

Сейчас я открытый бисексуал: я не боюсь выкладывать фотографии с ЛГБТ-флагом в соцсетях и писать о своих чувствах. Ориентацию окончательно осознать и принять я смог лишь в 18 лет. Мне помогла подруга, которая работает в индустрии кино, она недавно снимала фильм про транс-персон.

До этого я не задумывался об ориентации, да и повода не было, потому что я не испытывал сильных чувств к парням, разве что дружеские. В целом мне казалось, что гомосексуальность — это ужасная болезнь, которая неразрывно связана со СПИДом и другими страшилками.

В 14 лет сосед по комнате рассказал мне, что ему интересны парни. Я не принял его слова всерьез, мне все показалось шуткой. По просьбе одной девочки однажды я записал его признание на диктофон. Вместе с ребятами она подключила телефон к колонкам и включила запись на полную громкость. Его признание слышала вся группа, а парень потом плакал в туалете.

Никто не травил его после этого случая, а воспитатели были почему-то рады, что мы сделали это. Они хвалили нас, мол, он глупостями занимается, а теперь все поймет и исправится. Когда к 18 я понял, что мне тоже нравятся парни, решил извиниться перед ним. Отправил ему фото, где целуюсь с мальчиком, и сказал, что он может сделать с этим снимком что угодно. Но он ничего не сделал.

Тюрьма, смерть, Мурино

Воспитанникам детских домов полагается собственное жилье, но свое я смог получить только в 20 лет из-за каких-то проблем со строительством дома. До этого жил у подруги, снимал комнату, ночевал в общежитии. Условия в новой квартире прекрасные, все хорошо, единственная проблема — далековато от метро.

Жить самостоятельно оказалось сложнее, чем я думал. Никто не объяснял моментов, к которым других готовят родители: например, как оплачивать счета, готовить еду, стирать белье. В детском доме из-за плохой социализации ты привыкаешь к пузырю, где все за тебя сделают, а на Новый год можно попросить подарок у спонсоров — и, если что, продать его потом и купить сигареты, алкоголь или наркотики. Спонсоров это, кстати, совсем не заботит: им главное — потешить себя, мол, какой я хороший, помог сироте. А что происходит после радостной реакции на подарок, все равно. В общем, детдомовская жизнь учит, что если ты что-то сломал или испортил, то за тебя все исправят, а во взрослом быту все совсем не так.

Многие люди верят, что бывшие детдомовцы обязательно становятся ворами, алкоголиками и наркоманами. Часто это действительно так. Девочка, с которой мы были в одной детдомовской группе, родила ребенка в 15 лет. Сейчас она еле сводит концы с концами, а муж, тоже воспитанник детдома, постоянно ее избивает. Ее подруга забеременела с ней в одно и то же время: партнер бросил ее, а ребенка она отдала в детский дом. Парень, который жил со мной в комнате, потерял все зубы из-за наркотиков.

Это старшие ребята — у ровесников ситуация такая же: моя бывшая подруга беременна уже третьим ребенком, а ее первая дочь называла меня отцом, потому что я ухаживал за ней, пока мама тусовалась. Общение мы прекратили после рождения второго ребенка, потому что заниматься еще и им я бы уже не смог. Четыре человека из моей группы колледжа, тоже сироты, сейчас отбывают срок в тюрьме.

Сейчас я живу в Мурине (один из районов Санкт-Петербурга, где сиротам предоставляют социальное жилье. — Прим. ред.), и мне кажется ужасной идея селить сирот целыми микрорайонами: 250 воспитанников в четырех домах. Из-за низкой социализации и постоянного напоминания обществом, что из тебя вырастет нарик или алкаш, а заработать ты сможешь только уголовкой, так и происходит. Я знаю, что многие селятся в одну квартиру, а собственные сдают — на деньги от аренды покупают себе наркотики. Так появляются наркохаты.

ИСТОРИИ

Мурино: Город, в котором молодые люди падают из окон

Читать 

Воспитанники детдомов сталкиваются со стигматизацией, когда кто-то узнает об их прошлом через документы или общение — люди уверены, что мы им мешаем, неведомым образом вредим. Уже став взрослым, я как-то на выходе из опеки поругался с женщиной. Ее слова до сих пор вертятся у меня в голове: «Вот вам, детдомовским, все бесплатно выдают, квартиры вам дают, деньги, ходите с телефонами модными, но вы только людям нормальным жить мешаете».

Значимый взрослый

Сейчас мне 20 лет. Я ищу работу, чтобы оплатить репетиторов и подготовиться к поступлению в вуз. Из-за прогулов школы знаний не хватает, особенно по русскому языку. С покупкой мебели и продуктов мне помогает фонд «Алые паруса», в других вопросах на помощь приходят друзья. Так как я сирота, высшее образование могу получить бесплатно: на время обучения мне не нужно будет платить за коммунальные услуги. В новой квартире я обычно просто сижу дома, смотрю сериалы или читаю, приглашаю в гости друзей из твиттера. Порой гуляю по центру города.

Моя мечта — стать психотерапевтом: мне хочется стать значимым взрослым, чтобы помогать другим детям-сиротам («Значимый взрослый» — социальный проект движения «Петербургские родители», нацеленный на помощь в социальной адаптации подростков из детских домов. — Прим. ред.). Такой взрослый есть и у меня — Настя помогает мне уже несколько лет, и без ее поддержки мне было бы очень тяжело.

Вместе с этим я планирую участвовать в волонтерских проектах, чтобы помогать детям, которые находятся в той же ситуации, что и я когда-то. Детдом научил меня: перед тем как помочь, нужно разобраться в вопросе, понять, как ты поможешь, для чего, почему, чтобы от твоих действий была реальная польза.

В целом ничему хорошему жизнь в детдоме не учит, разве что озлобленности, инфантилизму, уверенности в собственной безнаказанности. Реальная взрослая жизнь заставляет меняться. Я не могу представить, каким бы я был человеком, если бы жил с родителями. Я держу за правило никогда ни о чем не жалеть, все мои ошибки — это мой опыт, который сделал меня таким, какой я есть.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам
«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам Уборка квартир, курьерские услуги и ремонты — The Village изучил деятельность молодого московского социального проекта
«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам

«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам
Уборка квартир, курьерские услуги и ремонты — The Village изучил деятельность молодого московского социального проекта

«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»
«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей» Как живет девушка из Каменска-Уральского, которая воспитывает троих сирот
«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»

«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»
Как живет девушка из Каменска-Уральского, которая воспитывает троих сирот

Это не гетто: Патриоты новостроек
Это не гетто: Патриоты новостроек «Здесь вы встретите молодые красивые лица»
Это не гетто: Патриоты новостроек

Это не гетто: Патриоты новостроек
«Здесь вы встретите молодые красивые лица»

«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами»
«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами» Как учительница математики из-за болезни потеряла способность ходить и говорить, но нашла новую работу
«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами»

«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами»
Как учительница математики из-за болезни потеряла способность ходить и говорить, но нашла новую работу

Тэги

Сюжет

Места

Прочее

Новое и лучшее

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

Первая полоса

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

«Это Маша, она выросла на кладбище»: Как устроена жизнь в доме из мема про «тихих соседей»

HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц
HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц «Какого черта кто-то считает, что может отнять у нас право мечтать?»
HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц

HMOT, сооснователь Klammklang — о российской электронике, неолиберализме и пении птиц
«Какого черта кто-то считает, что может отнять у нас право мечтать?»

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2
«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2
«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

«Цифровые двойники станут нормой»: Людмила Норсоян — о цифровой моде и российских дизайнерах, NFT и Dota 2

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?
БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей? Продолжаем выпускать рубрику «Люди в городе» в видеоформате
БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?

БДСМ про животных: Что такое пет-плей и причем здесь латексные костюмы зверей?
Продолжаем выпускать рубрику «Люди в городе» в видеоформате

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов
В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов
В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

В галерею «Свиное рыло» в Петербурге пришли следователи. Художников обвиняют в оскорблении ветеранов

Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна
Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна 5 отличных загородных отелей: леса, озера, Ладожские шхеры и крепость Орешек
Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна

Карелия и Ленобласть: куда уехать из Петербурга на время локдауна
5 отличных загородных отелей: леса, озера, Ладожские шхеры и крепость Орешек

«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза
«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза Как реклама игрушечных звездолетов превратилась в аниме об одиночестве и травме
«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза

«Ковбой Бибоп»: Космический нуар под звуки джаза
Как реклама игрушечных звездолетов превратилась в аниме об одиночестве и травме

Можно ли отчислить из вуза за лайк?

И что делать студенту, если это произошло

Можно ли отчислить из вуза за лайк?
И что делать студенту, если это произошло

Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы
Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы
Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы

Пора утепляться: Где покупать свитеры и кардиганы

Куда поехать в нерабочие дни
Куда поехать в нерабочие дни В каких российских городах вы сможете зайти в кафе или в музей по QR-коду
Куда поехать в нерабочие дни

Куда поехать в нерабочие дни
В каких российских городах вы сможете зайти в кафе или в музей по QR-коду

26 главных событий этой недели
26 главных событий этой недели Ретроспектива Родченко в Доме радио, OQJAV, фестиваль Halloween Riot и кинофестиваль «Послание к человеку»
26 главных событий этой недели

26 главных событий этой недели
Ретроспектива Родченко в Доме радио, OQJAV, фестиваль Halloween Riot и кинофестиваль «Послание к человеку»

QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
Промо
QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса
Промо

QR-код вместо карты: Выбираем самый выгодный способ оплаты для бизнеса

Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
Промо
Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка И другие стартапы от школьников и студентов
Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
Промо

Церковь в смартфоне, органайзер аптечки, умная футболка
И другие стартапы от школьников и студентов

Не только Паралимпиада
Спецпроект
Не только Паралимпиада Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте
Не только Паралимпиада
Спецпроект

Не только Паралимпиада
Победитель игр и тренеры рассказывают об инклюзивном спорте

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге
«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге Все о «нерабочих днях» с 30 октября по 7 ноября
«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге

«Чтобы москвичи не приехали»: Гид по локдауну в Петербурге
Все о «нерабочих днях» с 30 октября по 7 ноября

Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA
Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA Все, что нужно для холодной погоды. И не только
Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA

Что покупать в совместной коллекции H&M и PETA
Все, что нужно для холодной погоды. И не только

Как отказаться от кофе и кому это нужно?
Как отказаться от кофе и кому это нужно? Кофеиновая зависимость — это болезнь, но избавиться от нее легче, чем бросить курить
Как отказаться от кофе и кому это нужно?

Как отказаться от кофе и кому это нужно?
Кофеиновая зависимость — это болезнь, но избавиться от нее легче, чем бросить курить

«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле»
«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле» «Выхода нет» поколения зумеров
«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле»

«Русские горки»: Качели как символ ушедшего детства в клипе «Элли на маковом поле»
«Выхода нет» поколения зумеров

Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве
Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве
Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве

Гастрономический трансфер: 5 шеф-поваров из Санкт-Петербурга, преуспевших в Москве

Подпишитесь на рассылку