Собачья будка, цыгане и мефедрон: 20-летний Роман — о насилии в детдоме, попытках суицида и новой жизни в Мурино

Собачья будка, цыгане и мефедрон: 20-летний Роман — о насилии в детдоме, попытках суицида и новой жизни в Мурино

Роман вырос в детдоме. До этого он с трех лет жил с цыганами, потому что родители выгнали его из дома. В разговоре с The Village Рома рассказал об агрессии и отношении к ВИЧ-положительным людям со стороны детдомовских воспитателей, алкоголизме, десяти братьях и сестрах, ориентации, двух суицидах и желании стать значимым взрослым.

Ночь в собачьей будке

Родители выгнали меня на улицу, когда мне было три года. Я не помню, почему они это сделали и как это было. В то время моя семья жила в деревне, где было много детей цыган. Я прибился к ним, стал вместе с ребятами попрошайничать. Взрослые не обращали на меня внимания — им казалось, что я один из цыганят. Ночевать мне приходилось в подвалах, иногда даже в собачьей будке, а днем я смешивался с толпой.

Через три года меня поймал полицейский: цыгане к тому времени уже уехали, и я был единственным ребенком-попрошайкой в деревне, потому и стал заметным. Меня спросили, почему я не уехал с цыганами, я ответил, что у меня есть родители. Мы пошли к ним домой, а там никого не оказалось: как я узнал позже от воспитателей, папа сел в тюрьму, а мама уехала в другой город. Так в шесть лет я попал в свой первый детский дом, но его я почти не помню.

Во второй детдом меня перевели через год. К новому месту я относился настороженно, но по большей части воспринимал его как обычный дом, в котором живут дети под присмотром взрослых. Отношения между воспитанниками были как и в любом детском коллективе: мы дружили и ссорились, дрались и мирились.

Психологическое насилие в детдоме

Воспитатели могли спокойно шлепнуть или дать подзатыльник. Яркое воспоминание: одна из воспитательниц схватила меня за волосы, буквально подняла и бросила в шкаф. В девять лет я впервые получил подарок — водяной пистолет. Подарили на день рождения спонсоры — так называют компании или волонтеров, которые помогают сиротам и детдомам. Я был счастлив, ходил и улыбался, и тут ко мне подошла воспитательница и толкнула в стену. Пистолет упал на пол, она наступила на него и сказала: «Ты что-то слишком радостный, убери лыбу с лица». Остаток дня я рыдал.

Отдельным пунктиком для смотрителей во втором детдоме были приемы пищи. Нас заставляли съедать все, а если ты этого не делал, то могли вылить второе в суп, и тебе приходилось это есть. Со мной такое случалось несколько раз: даже когда меня начинало тошнить в эту же тарелку, воспитатели продолжали вынуждать это съедать. При этом они говорили: «Вот на войне люди голодали, а ты тут выкобениваешься», «Это с моих налогов вам, неблагодарным, еду дают, а ты жрать не хочешь?»

Подобное поведение взрослых для меня, ребенка, было в порядке вещей: я даже не догадывался, что это было насилием. Попросить помощи у кого-то мне не приходило в голову. Я считал, что так везде. Осмыслить серьезность тех событий мне удалось лишь недавно, после общения с психологом. Тогда же мне стали вспоминаться эпизоды и психологического насилия, которые тоже происходили в годы жизни во втором детдоме. Когда я или другие воспитанники делали что-то не так, в свой адрес мы запросто могли услышать напоминание, что мы сироты: «Ты все равно никому не нужен», «Думаешь, просто так от тебя родители отказались?»

Во втором детдоме при мне построили бассейн в дополнительном корпусе. Воспитанники часто говорили, что для тренера в порядке вещей залезть в трусы мальчику или девочке или закрыться с кем-нибудь из детей в душевой. Со мной такого, к счастью, не случалось. Позже, через несколько лет, я узнал, что на этого мужчину написали заявление, а многих преподавателей уволили из-за большого количества жалоб.

Вич

Во всех трех детдомах, где я жил, было много детей с ВИЧ. Нам давали отдельную посуду, чаще стирали постельное белье, говорили, чтобы мы никому не давали то, что было у нас во рту. Я чувствовал, что воспитатели относятся ко мне по-другому, не как к другим ребятам, и не понимал почему.

В третий детдом я попал в 11 лет. В этом же возрасте я узнал, что мои родители умерли. Мне не сказали, как именно они ушли из жизни, а сама новость ничего не вызвала во мне, ведь я о них ничего не знал и даже не помнил, да и они за все годы никак не интересовались моей судьбой. А в 14 лет мне сказали, что у меня ВИЧ: я с другими ребятами должен был регулярно бывать в детском отделении СПИД-центра и общаться с врачами. Нам выдавали терапию — медсестра приходила с подносом и давала нам таблетки, а мы по очереди пили.

Когда я понял, что у меня за диагноз, испытал шок. Казалось, что жизнь кончена, ведь я мало знал про ВИЧ: мне казалось, что это что-то мерзкое, связанное с геями, наркоманами и проститутками. Из-за этого я решил убить себя. Веревку купил в магазине и пошел на заброшку около детдома, где мы обычно выпивали с друзьями.

Меня буквально вытащили из петли. Очнулся я дома у случайного человека, который меня спас. Он убедил меня, что умереть я всегда успею. Мы даже стали друзьями, я доверял ему секреты, он помогал мне. В последнее время наше общение само собой сошло на нет. События того дня — не самая любимая тема для разговора.

Руководство детдома об этом случае так и не узнало, поэтому последствий не было. Какое-то время после этого я продолжал думать, что нормальной жизни у меня никогда не будет. Избавиться от таких мыслей мне помогла психологиня из того же детского отделения СПИД-центра, от которой я впервые и услышал о своем диагнозе. Контакт с ней я поддерживаю и сегодня: сейчас я понимаю, что ВИЧ не определяет мою жизнь и не ставит крест.

Проблемы с алкоголем и психушка

В третьем детдоме надо мной насмехались, потому что я был единственным, кто читал книги и к тому же был замкнутым. У меня в руках всегда были книги, от Роулинг и Толкина до Пехова и Перумова. Больше всего нравилось фэнтези, но иногда я был готов читать даже Донцову, чтобы ни с кем не общаться. В 14 лет я впервые попробовал сигареты и спиртное — проблем в общении со сверстникам больше не было.

К 16 годам я уже работал. Тогда учился в девятом классе, но на учебе почти не появлялся: каждое утро вместо школы ехал на мойку, чтобы заработать деньги на алкоголь, сигареты и подарки девушкам. После смены проводил время с друзьями в торговом центре, где мы пили спиртное. В детдоме алкоголь был запрещен, но мы пили его скрытно за территорией, а курить нам разрешали — даже некоторые воспитатели могли стрельнуть.

Из-за алкоголя я постепенно стал терять контроль над своей жизнью. Однажды, когда я был пьян, ударил девушку. Она лила на меня кефир, чтобы разбудить, а я не разобрался и случайно сломал ей нос. Все происходило в детдоме, и об этом быстро узнали воспитатели. В то время я часто прогуливал занятия из-за работы, покидал территорию, и по совокупности меня решили наказать — отправили в психиатрическую лечебницу. Там я провел меньше недели: все дни меня просто пичкали лекарствами, и я постоянно спал. Как-то мне удалось уговорить врача отпустить меня, надавить на жалость, что у меня скоро ОГЭ. Психушка в целом для детдомовцев была постоянной угрозой: туда отправляли всех, кто был непослушным.

Марафон мефедрона и десять родственников

Все дети в детдоме делились на сирот и на тех, у кого есть родители. Мы воспринимали друг друга враждебно: домашние считали сирот ворами, а сироты домашних — слабыми и порой грабили их.

Со слов представителей опеки я знаю, что у меня семь братьев и три сестры старше меня. Однако ни с кем из них я сейчас не общаюсь. Лишь с некоторыми знаком лично — например, с одной из сестер и ее мужем, которые навестили меня в восемь лет в детдоме. С другой сестрой я познакомился в прошлом году: я пришел по адресу своей прописки в паспорте в бывшее общежитие, где у сестры были две комнаты. Сразу заметил черные пятна на ее теле. В туалете вместо душа был короткий шланг, вместо унитаза — груда камней, под которыми дырка в полу, ведущая в канализацию. Не было кафеля или плитки, на месте одной двери висела большая тряпка, а на второй не было даже замка. Сестра выглядела как ходячий труп и первым делом попросила купить ей обезболивающее. Кажется, ей было 40, но выглядела она на все 80. Она умерла через несколько месяцев после нашего знакомства. Еще через опеку я пытался связаться с бабушкой: отправил ей письмо, но она ответила, что не хочет меня знать.

После девяти классов школы я переселился в общежитие и учился в колледже. Там было свободнее: можно было делать все что хочешь, главное — вернуться до десяти вечера. Когда мне исполнилось 17, я переехал к крестной сестре, которая была на пару лет старше. С ней мы познакомились, когда мне было 14. Как и я, она росла в детском доме, и мы случайно оказались в одном летнем лагере. Мы взаимно подписались во «ВКонтакте» и снова исчезли из жизни друг друга. В следующий раз встретились спустя три года: она внезапно написала мне, пригласила выпить, и так я перебрался к ней. В детдоме и общежитии не стали меня искать — через пару месяцев я должен был стать совершеннолетним.

К тому моменту крестная сестра уже плотно сидела на мефе. Я отказался от алкоголя и стал употреблять вместе с сестрой. У меня поехала кукуха: я употреблял каждый день, марафонил неделями. Вскоре понял, что так больше продолжаться не может: у меня были панические атаки, галлюцинации, постоянная тревога. Закончилось все попыткой суицида через два года: сдали нервы, когда парень, который мне нравился, написал что-то неприятное, и я решил лечь под поезд.

Умереть не получилось — каким-то чудом я сгруппировался и поезд проехал надо мной. Машинист оттащил меня подальше от рельсов и пожелал удачи. Тут же стали названивать друзья — прочитали отправленную им предсмертную записку. После случившегося я оборвал контакты с крестной и переехал к подруге.

Ориентация

Сейчас я открытый бисексуал: я не боюсь выкладывать фотографии с ЛГБТ-флагом в соцсетях и писать о своих чувствах. Ориентацию окончательно осознать и принять я смог лишь в 18 лет. Мне помогла подруга, которая работает в индустрии кино, она недавно снимала фильм про транс-персон.

До этого я не задумывался об ориентации, да и повода не было, потому что я не испытывал сильных чувств к парням, разве что дружеские. В целом мне казалось, что гомосексуальность — это ужасная болезнь, которая неразрывно связана со СПИДом и другими страшилками.

В 14 лет сосед по комнате рассказал мне, что ему интересны парни. Я не принял его слова всерьез, мне все показалось шуткой. По просьбе одной девочки однажды я записал его признание на диктофон. Вместе с ребятами она подключила телефон к колонкам и включила запись на полную громкость. Его признание слышала вся группа, а парень потом плакал в туалете.

Никто не травил его после этого случая, а воспитатели были почему-то рады, что мы сделали это. Они хвалили нас, мол, он глупостями занимается, а теперь все поймет и исправится. Когда к 18 я понял, что мне тоже нравятся парни, решил извиниться перед ним. Отправил ему фото, где целуюсь с мальчиком, и сказал, что он может сделать с этим снимком что угодно. Но он ничего не сделал.

Тюрьма, смерть, Мурино

Воспитанникам детских домов полагается собственное жилье, но свое я смог получить только в 20 лет из-за каких-то проблем со строительством дома. До этого жил у подруги, снимал комнату, ночевал в общежитии. Условия в новой квартире прекрасные, все хорошо, единственная проблема — далековато от метро.

Жить самостоятельно оказалось сложнее, чем я думал. Никто не объяснял моментов, к которым других готовят родители: например, как оплачивать счета, готовить еду, стирать белье. В детском доме из-за плохой социализации ты привыкаешь к пузырю, где все за тебя сделают, а на Новый год можно попросить подарок у спонсоров — и, если что, продать его потом и купить сигареты, алкоголь или наркотики. Спонсоров это, кстати, совсем не заботит: им главное — потешить себя, мол, какой я хороший, помог сироте. А что происходит после радостной реакции на подарок, все равно. В общем, детдомовская жизнь учит, что если ты что-то сломал или испортил, то за тебя все исправят, а во взрослом быту все совсем не так.

Многие люди верят, что бывшие детдомовцы обязательно становятся ворами, алкоголиками и наркоманами. Часто это действительно так. Девочка, с которой мы были в одной детдомовской группе, родила ребенка в 15 лет. Сейчас она еле сводит концы с концами, а муж, тоже воспитанник детдома, постоянно ее избивает. Ее подруга забеременела с ней в одно и то же время: партнер бросил ее, а ребенка она отдала в детский дом. Парень, который жил со мной в комнате, потерял все зубы из-за наркотиков.

Это старшие ребята — у ровесников ситуация такая же: моя бывшая подруга беременна уже третьим ребенком, а ее первая дочь называла меня отцом, потому что я ухаживал за ней, пока мама тусовалась. Общение мы прекратили после рождения второго ребенка, потому что заниматься еще и им я бы уже не смог. Четыре человека из моей группы колледжа, тоже сироты, сейчас отбывают срок в тюрьме.

Сейчас я живу в Мурине (один из районов Санкт-Петербурга, где сиротам предоставляют социальное жилье. — Прим. ред.), и мне кажется ужасной идея селить сирот целыми микрорайонами: 250 воспитанников в четырех домах. Из-за низкой социализации и постоянного напоминания обществом, что из тебя вырастет нарик или алкаш, а заработать ты сможешь только уголовкой, так и происходит. Я знаю, что многие селятся в одну квартиру, а собственные сдают — на деньги от аренды покупают себе наркотики. Так появляются наркохаты.

ИСТОРИИ

Мурино: Город, в котором молодые люди падают из окон

Читать 

Воспитанники детдомов сталкиваются со стигматизацией, когда кто-то узнает об их прошлом через документы или общение — люди уверены, что мы им мешаем, неведомым образом вредим. Уже став взрослым, я как-то на выходе из опеки поругался с женщиной. Ее слова до сих пор вертятся у меня в голове: «Вот вам, детдомовским, все бесплатно выдают, квартиры вам дают, деньги, ходите с телефонами модными, но вы только людям нормальным жить мешаете».

Значимый взрослый

Сейчас мне 20 лет. Я ищу работу, чтобы оплатить репетиторов и подготовиться к поступлению в вуз. Из-за прогулов школы знаний не хватает, особенно по русскому языку. С покупкой мебели и продуктов мне помогает фонд «Алые паруса», в других вопросах на помощь приходят друзья. Так как я сирота, высшее образование могу получить бесплатно: на время обучения мне не нужно будет платить за коммунальные услуги. В новой квартире я обычно просто сижу дома, смотрю сериалы или читаю, приглашаю в гости друзей из твиттера. Порой гуляю по центру города.

Моя мечта — стать психотерапевтом: мне хочется стать значимым взрослым, чтобы помогать другим детям-сиротам («Значимый взрослый» — социальный проект движения «Петербургские родители», нацеленный на помощь в социальной адаптации подростков из детских домов. — Прим. ред.). Такой взрослый есть и у меня — Настя помогает мне уже несколько лет, и без ее поддержки мне было бы очень тяжело.

Вместе с этим я планирую участвовать в волонтерских проектах, чтобы помогать детям, которые находятся в той же ситуации, что и я когда-то. Детдом научил меня: перед тем как помочь, нужно разобраться в вопросе, понять, как ты поможешь, для чего, почему, чтобы от твоих действий была реальная польза.

В целом ничему хорошему жизнь в детдоме не учит, разве что озлобленности, инфантилизму, уверенности в собственной безнаказанности. Реальная взрослая жизнь заставляет меняться. Я не могу представить, каким бы я был человеком, если бы жил с родителями. Я держу за правило никогда ни о чем не жалеть, все мои ошибки — это мой опыт, который сделал меня таким, какой я есть.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам
«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам Уборка квартир, курьерские услуги и ремонты — The Village изучил деятельность молодого московского социального проекта
«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам

«У нас непростые ребята»: Как проект «Трудёнок» помогает с работой сиротам и инвалидам
Уборка квартир, курьерские услуги и ремонты — The Village изучил деятельность молодого московского социального проекта

«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»
«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей» Как живет девушка из Каменска-Уральского, которая воспитывает троих сирот
«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»

«К 25 годам я в одиночку усыновила троих детей»
Как живет девушка из Каменска-Уральского, которая воспитывает троих сирот

Это не гетто: Патриоты новостроек
Это не гетто: Патриоты новостроек «Здесь вы встретите молодые красивые лица»
Это не гетто: Патриоты новостроек

Это не гетто: Патриоты новостроек
«Здесь вы встретите молодые красивые лица»

«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами»
«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами» Как учительница математики из-за болезни потеряла способность ходить и говорить, но нашла новую работу
«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами»

«У меня БАС — болезнь, из-за которой я могу двигать только глазами»
Как учительница математики из-за болезни потеряла способность ходить и говорить, но нашла новую работу

Тэги

Сюжет

Места

Прочее

Новое и лучшее

5 рецептов сытных блюд из овощей

Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели

В Москве опять (почти) все закрывают. Пока что с 28 октября по 7 ноября

«Я прошел цифровой детокс»

Фабрика-кухня мечты

Первая полоса

5 рецептов сытных блюд из овощей
5 рецептов сытных блюд из овощей Печеная капуста, баклажан с пекорино, стейк из цветной капусты и другие горячие блюда
5 рецептов сытных блюд из овощей

5 рецептов сытных блюд из овощей
Печеная капуста, баклажан с пекорино, стейк из цветной капусты и другие горячие блюда

Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели
Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели Концерт Ветлицкой, фестиваль короткометражек и лекция о свободе
Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели

Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели
Концерт Ветлицкой, фестиваль короткометражек и лекция о свободе

В Москве опять (почти) все закрывают. Пока что с 28 октября по 7 ноября
В Москве опять (почти) все закрывают. Пока что с 28 октября по 7 ноября
В Москве опять (почти) все закрывают. Пока что с 28 октября по 7 ноября

В Москве опять (почти) все закрывают. Пока что с 28 октября по 7 ноября

«Я прошел цифровой детокс»
«Я прошел цифровой детокс» Горожане, отказавшиеся от соцсетей — о свободе и времени на чтение книг вместо фейсбука
«Я прошел цифровой детокс»

«Я прошел цифровой детокс»
Горожане, отказавшиеся от соцсетей — о свободе и времени на чтение книг вместо фейсбука

Фабрика-кухня мечты

Фабрика-кухня мечтыСамарский архитектор 20 лет сражался за нее — теперь там будет филиал Третьяковки

Фабрика-кухня мечты

Фабрика-кухня мечты Самарский архитектор 20 лет сражался за нее — теперь там будет филиал Третьяковки

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Большая история Melon Music: Как Тюмень стала новой столицей российского рэпа

Где покупать теплое пальто на осень (и зиму)
Где покупать теплое пальто на осень (и зиму) 20 вариантов от 7 до 50 тысяч рублей
Где покупать теплое пальто на осень (и зиму)

Где покупать теплое пальто на осень (и зиму)
20 вариантов от 7 до 50 тысяч рублей

«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками
«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками «Вообще-то нас интересуют не только секс и наркотики»
«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками

«Чаки», «Пингвины моей мамы» и еще 3 новых сериала о подростках. Мы посмотрели их вместе со школьниками
«Вообще-то нас интересуют не только секс и наркотики»

Что такое светотерапия
Что такое светотерапия Как лампы помогают бороться с сезонной депрессией и где их взять
Что такое светотерапия

Что такое светотерапия
Как лампы помогают бороться с сезонной депрессией и где их взять

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской» Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе

+39 Pizzeria & Mozzarella bar: Крохотная итальянская пиццерия и сыроварня в кластере «Рассвет»
+39 Pizzeria & Mozzarella bar: Крохотная итальянская пиццерия и сыроварня в кластере «Рассвет» Лучшая неаполитанская пицца в округе, а, может, и во всей Москве
+39 Pizzeria & Mozzarella bar: Крохотная итальянская пиццерия и сыроварня в кластере «Рассвет»

+39 Pizzeria & Mozzarella bar: Крохотная итальянская пиццерия и сыроварня в кластере «Рассвет»
Лучшая неаполитанская пицца в округе, а, может, и во всей Москве

Можно ли восстановить волосы, сожженные термоинструментами или при осветлении?
Можно ли восстановить волосы, сожженные термоинструментами или при осветлении?
Можно ли восстановить волосы, сожженные термоинструментами или при осветлении?

Можно ли восстановить волосы, сожженные термоинструментами или при осветлении?

Спать хотя бы семь часов каждую ночь
Спать хотя бы семь часов каждую ночь Чтобы укрепить иммунитет и просто хорошо выглядеть
Спать хотя бы семь часов каждую ночь

Спать хотя бы семь часов каждую ночь
Чтобы укрепить иммунитет и просто хорошо выглядеть

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство
«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке

«Москва глазами инженера»: Гуляем с Айратом Багаутдиновым по Шаболовке
Говорим о рынке как жанре и о том, как повысить качество жизни через искусство

Петербург переходит на режим QR-кодов. Как это будет работать?

«Кольщик, наколи мне QR-код»

Петербург переходит на режим QR-кодов. Как это будет работать?
«Кольщик, наколи мне QR-код»

Квартира в сталинке на Пролетарской. Неидеальный ремонт, натуральные материалы и тайная комната
Квартира в сталинке на Пролетарской. Неидеальный ремонт, натуральные материалы и тайная комната
Квартира в сталинке на Пролетарской. Неидеальный ремонт, натуральные материалы и тайная комната

Квартира в сталинке на Пролетарской. Неидеальный ремонт, натуральные материалы и тайная комната

Волонтеры, которые заменяют собой государство

Волонтеры, которые заменяют собой государство

Волонтеры, которые заменяют собой государство

Волонтеры, которые заменяют собой государство

30 лет «золотого треугольника»: Как изменился район Петербурга с самой статусной недвижимостью

30 лет «золотого треугольника»: Как изменился район Петербурга с самой статусной недвижимостью

30 лет «золотого треугольника»: Как изменился район Петербурга с самой статусной недвижимостью

30 лет «золотого треугольника»: Как изменился район Петербурга с самой статусной недвижимостью

Без ведра с водой и отжима тряпки руками
Промо
Без ведра с водой и отжима тряпки руками Почему стоит задуматься о покупке электрошвабры
Без ведра с водой и отжима тряпки руками
Промо

Без ведра с водой и отжима тряпки руками
Почему стоит задуматься о покупке электрошвабры

Подпишитесь на рассылку