Люди в городе22 февраля 2022

Сотрудники «Мемориала» «В этом и проблема — мы независимы»

Сотрудники «Мемориала»

28 декабря прокуратура Москвы вынесла решение о ликвидации «Международного Мемориала», который еще в 2016 году признали иностранным агентом. The Village поговорил с тремя сотрудниками «Мемориала» о том, можно ли их ликвидировать, об изменениях в работе в последние месяцы и о том, кто стоит за «Мемориалом».

Вася Старостин

работает в архивах и водит экскурсии


Иноагент — неприятная ремарка, которая не влияла на мою работу. А вот НОДовцы регулярно влияли. Когда с ними сталкиваешься впервые, страшновато. Они орут, пытаются облить зеленкой, но и к ним привыкаешь. Мы все до конца не понимаем, что значит «ликвидация» с юридической точки зрения. Наши архивы принадлежат другой организации, которая формально не связана с «Мемориалом» и не является иноагентом, поэтому они в безопасности.

Мы будем думать, что делать дальше, если формально нас уже не будет существовать. Если продолжать работу, какова вероятность, что нас не признают экстремистами? Ведь во время процесса по ликвидации нас обвиняли в оправдании нацизма. Последние месяцы я ухожу из офиса около 12 часов ночи и работаю по выходным. Мы мощно мобилизовались, в том числе потому, что поддержка извне очень чувствуется — приятно знать, что людям не все равно.

Я окончил институт восточных культур и античности в РГГУ по специальности индолог-востоковед. Еще в школьные годы я проникся темой репрессий, когда прочитал Шаламова, ходил и на «Возвращение имен». В «Мемориале» работала подруга моей мамы, им нужна была помощь со сканированием архива, а я как раз получил бакалавра и искал работу. «Если „Мемориал“, надо идти», — подумал я.

Начинал я с оцифровки архивов. Сначала чувствовал себя опустошенным из-за писем, которые часто прилагаются к делам, за которыми стоит большая боль. Потом я понял, что нужно ставить эмоциональный блок, иначе не смогу работать. Первые несколько раз читал историю человека и думал: «Мрак». А в сотый раз, читая, думал: «Ничего особенного, меня уже это совершенно не удивляет». Нехороший эффект, сейчас я стараюсь удерживаться посередине — не вовлекаться эмоционально в каждое из тысячи архивных дел, но и не становиться искусственно равнодушным.

Потом я занимался школьным конкурсом: дети присылали нам истории репрессий в своих семьях и небольших населенных пунктах. В 2018 году я работал координатором волонтеров, но быстро выгорел. Тяжело общаться с большим количеством людей, к тому же я параллельно учился в магистратуре, не хватало сил и времени.

Сейчас я продолжаю заниматься следственными делами в Государственном архиве РФ. Пишу короткую справку про человека: год рождения, краткая биография, где работал, что делал, за что судили, когда арестован, на каком основании, какой получил срок, дальнейшая судьба. Поколение людей, проходивших по этим делам, — потерянное. По официальному делу сложно понять что-то о личности человека, а личные письма и жалобы интересны, потому что видишь, как жили люди, как мыслили.

Недавно мне попалась процессуально интересная история про мужчину, которого обвиняли в педофилии. Он жил в коммунальной квартире и изнасиловал дочку соседей, она рассказала родителям, те написали заявление в милицию. По ходу дела произошла потасовка между отцом девочки и подозреваемым насильником. Насильника арестовали. Дело заканчивается обвинительным приговором, а дальше справочка: приговор отменить, потому что во время потасовки с отцом девочки преступник сказал что-то антиреволюционное. И начато новое дело уже с увеличенным сроком.

В 2019 году я провел первую экскурсию в рамках проекта «Это прямо здесь. Топография террора». Мы рассказываем историю репрессий через карту города. Мои маршруты: Лубянка и Таганка, которая больше связана с репрессиями 1920-х годов, с гонениями на религию. Обычно люди гуляют и даже не осознают: буквально справа здание, в котором расстреляли несколько тысяч человек. В основном на экскурсии приходят люди, которые разделяют наши ценности, но бывают и особенные случаи. Как-то я рассказывал про историю ВЧК, про первые расстрелы и услышал: «Да надо было их всех расстрелять». Конечно, меня удивляет жестокость тех людей, но, когда со мной завязывают диалог, появляется шанс изменить мнение человека. В любом случае я всегда общаюсь уважительно. Последние два месяца экскурсии были особо популярны: приходили толпы человек по 30.

Наташа Ракитина

постоянная волонтерка «Мемориала», работала с архивом остарбайтеров, организовывала и придумывала выставку «Постскриптум»


2021 год вышел суперполитическим. В январе все мои знакомые успели посидеть в автозаках, съездить в Сахарово, выплатить штраф. Потом дело DOXA, которое связано с моим ближайшим окружением: Алла Гутникова учится на курс старше, и мы вместе с ней и другими коллегами и коллежанками делаем лабораторию документального театра «Факультет.doc». Мне эти события дались достаточно тяжело, потому что все это, конечно, вызывает какой-то хаотичный и неконтролируемый страх, и, пожалуй, единственное, что помогало, — ощущение сообщества и реальные действия поддержки. Каждый раз новое знакомое имя в списках задержанных пугает меня, как в первый, я просто впадаю в оцепенение.

В моей семье боятся участвовать в политике. Папа мне как-то сказал: «Наташа, ко мне на работу в лабораторию оттуда приходили. Говорили, чтобы ты увольнялась». Папа работает в государственном учреждении, я бы даже поверила в эту историю, если бы делала что-то провокативное. Скорее всего, он за меня переживал и пытался так обезопасить. Часто слышу от родителей: «Не ходи к судам, не лезь никуда». Я могу понять их, но сама поступаю иначе.

Про «Мемориал» я узнала в 2015 году, когда подружка позвала меня на «Топографию террора» — экскурсию по Лубянке. В 10-м классе в школу пришла выпускница и рассказала, что в «Мемориале» можно поработать с архивом дел остарбайтеров. Позже я узнала, как появился этот архив. В 1989 году депутаты фракции «зеленых» бундестага заговорили о компенсациях за рабский труд миллионов людей из Восточной Европы во время войны. С вопросами о судьбе этих людей они обратились в «Мемориал», и оказалось, что об остарбайтерах известно мало. В 1990 году в газете «Неделя» (воскресное приложение к «Известиям») появилась заметка, из которой можно было сделать ошибочный вывод: за принудительный труд в Германии вскоре начнут выплачивать пенсию (на самом деле — разовые выплаты), а помогать в этом будет «Мемориал». Заметку перепечатали в сотнях местных газет, и вскоре в «Мемориал» пришли тысячи писем бывших остарбайтеров. Говоря про остарбайтеров, часто используют словосочетание «угнали в рабство». Даже в советских документах используется эта формулировка.

  Часто слышу от родителей: «Не ходи к судам, не лезь никуда». Я могу понять их, но сама поступаю иначе

Летом 2017 года после 10-го класса я стала волонтерить и в «Мемориале» и подтянула одноклассниц. В архиве накопилось огромное количество дел, и за лето мы не успели разобрать их, поэтому мне и подружкам предложили остаться на ставку. Когда за работу предложили деньги, я даже не поняла зачем, ведь и так все чудесно. Днем я училась и работала, вечером тусовалась со школьными друзьями — жила классной и насыщенной жизнью. К зиме 2017 года мы разобрали архив. Параллельно формировалось и мое политическое мировоззрение. В 2017-м проходили митинги и в поддержку Навального, и против блокировки Telegram, а моя маленькая работа стала отчасти выражением политической позиции.

Я работала со справками КГБ, с паспортами, с дневниками, фотографиями. Начинала я вдумчиво, но спустя неделю работы поняла, что не хватает сил читать, пропуская всю информацию через себя. Помню историю мужчины, которого угнали работать в Германию на завод, он сбежал, и за это его упекли уже в концлагерь. Когда узников освободили советские войска, его определили в проверочно-фильтрационный лагерь в СССР. Смершевец спросил: «Почему у тебя бритая голова?» По этой причине его отправили уже в советский концлагерь. Две страницы A4 — и десять лет жизни человека. Остарбайтеры — это несколько миллионов людей, о которых не пишут в учебниках истории. Я знаю только один школьный учебник, где «осты» упоминаются в двух предложениях: «А еще в этот период угоняли на работы в Третий рейх. После освобождения люди смогли вернуться домой».

Вообще, остарбайтеры — это чаще всего женщины, а женскую историю войны в принципе мало изучают. После войны все по возможности скрывали, что были в Германии, иначе появились бы проблемы с работой, получением образования, в семье. Я помню такую историю: жена после многих лет совместной жизни призналась мужу, что была в Германии, он подал на развод.

В 2019 году в «Театре.doc» мы устроили классический спектакль-читку, для которого выбрали два письма из архива 1989 года. Автор первого — мужчина, родившийся в 1939 году и в младенчестве попавший в Германию, пишет о деле своей матери, которую обвинили в помощи немецким оккупантам, но оправдали. Авторка второго письма красочно описывает этот период своей жизни: полицая с автоматом, выгонявшего на тяжелейшую 12-часовую работу, жестокую комендантшу Эльзу, бьющую рабочих, и неудачный побег из лагеря.

Когда я поступила на культурологию в «Вышке», времени стало меньше, но я продолжала участвовать в волонтерских проектах «Мемориала». Работала в ГАРФе: мы смотрели в документы в папках, отправляли запросы на сканирование для нашего сайта — ost-west.memo.ru. Мы также работали с данными из немецких архивов. Забавно, что с немцами намного проще выйти на контакт, никаких бюрократических сложностей и многоступенчатого обоснования, зачем тебе нужна информация.

Я сомневалась, могу ли давать это интервью, ведь я не провожу все свое время в «Мемориале». Потом осознала, что «Мемориал» — часть не только моего социального и интеллектуального опыта, но и часть моей идентичности. Здесь я поняла, в какой сфере мне интересно реализовываться. Работа в «Мемориале» в каком-то смысле предопределила и укрепила мои установки, касающиеся не только взгляда на историю и политику, но и в более широком смысле — на жизнь. В политике может происходить что угодно, но невозможно игнорировать базовые понятия, справедливость, невозможно игнорировать исторический опыт, более того, невозможно отрицать реальность. Замалчивание и сокрытие становятся инструментами манипуляций, которые разрушают жизни и судьбы людей. Принятие и понимание прошлого во многом освобождает и помогает двигаться дальше с уже усвоенными уроками и опытом.

28 декабря, когда приняли решение о ликвидации, я поднималась по Поварской и услышала крики «Позор». Трясущейся рукой достала телефон, открыла твиттер и увидела, что 40 секунд назад появился твит: «„Мемориал“ ликвидирован». Умом я не сомневалась, но поверить все равно было сложно. Мир сломался в те минуты. Происходит какой-то фарс, и, кажется, хуже уже не будет, но становится только хуже.

Саша Поливанова

куратор культурных программ


Мы работаем с памятью. Каждый наш рассказ про расстрелянного человека — это не история про расстрел, а преодоление исторического забвения. Задача репрессий — убить человека, убить память о нем. Каждое высказывание и напоминание — это победа над забвеньем.

Моего прапрадеда расстреляли в 1937 году. Я всегда об этом знала, но ни я, ни родители не застали его, поэтому эта история воспринималась не как что-то личное, а скорее как исторический контекст, в котором оказалась и моя семья тоже. Я помню ощущение, когда раньше родители просили не распространяться о репрессиях, а потом вдруг все заговорили о них.

В подростковом возрасте я прочла произведения «Ночевала тучка золотая» Приставкина, «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург, «Один день Ивана Денисовича» Солженицына, которые произвели на меня сильное впечатление. Во время учебы в университете я уехала в Швецию, какое-то время жила на две страны. Помню и рейдерский захват НТВ, и отмену губернаторских выборов, и арест Ходорковского в 2003 году — все ощущалось как смещение вектора, надежда на который была в 90-е.

В 2007 году меня позвали работать в отдел культуры посольства Швеции. В 2008 году мы делали дискуссию «Как закончить историю СССР», позвали коллег из «Мемориала», и там я познакомилась с Митей Кокориным, директором по развитию. Потом уехала на год в США по Сахаровской стипендии по правам человека, изучала вопросы социальной терапии и способы преодоления тоталитарного прошлого. Когда вернулась, Митя позвал меня работать в «Мемориал».

Я стала куратором культурных программ. За 20 лет работы в «Мемориале» накопилось много исследований, которыми хотелось поделиться. Эти толстые книжки с мелким шрифтом, сайты с длинными списками или архивные документы, написанные непонятным почерком, нужно было адаптировать и сделать интересными. Когда я пришла, у «Мемориала» был имидж, который тогда характеризовали словом «демшиза». Будто «Мемориал» — ужасные зануды, которые бубнят про права человека, пока все ходят на вечеринки и живут обычной жизнью. Хотелось, чтобы организация говорила о ценностях на понятном языке, находила точки соприкосновения с разными поколениями, вступала в диалог, а не сеяла просвещение сверху вниз.

  Главная опасность «Мемориала» для государства как раз в том, что он не иностранный агент

К нам начали приходить на практику студенты «Вышки», МГУ и РГГУ, которые потом оставались волонтерами и сотрудниками. Тогда же мы сделали театральный фестиваль «Драма памяти» вместе с «Театром.doc». Выпускники «Седьмой студии» Кирилла Серебренникова взялись за этот проект. Один из спектаклей строился на основе материалов суда над Бродским — Женя Беркович поставила «Человека, который не работал».

Мы стали «иностранным агентом» до того, как это стало мейнстримом, — в 2016 году. Тогда многие испугались и перестали с нами сотрудничать. Ждали, что будет дальше, но сначала действий от государства не последовало. Вместо этого НОДовцы срывали наши мероприятия, в государственных СМИ писали, что мы получаем деньги от Госдепа, на центральном телевидении транслировали мерзкие репортажи. Тем не менее в течение года-двух большинство контактов восстановились.

В 2019 году началась новая волна: на нас свалились огромные штрафы за якобы нарушение закона об иностранных агентах. На главном сайте мы отметили, что признаны иноагентом, а в соцсетях нет. В законе об иноагентах невнятно указано, как и что нужно маркировать. Видимо, написали так, чтобы закон можно было использовать как хочется. Все коллаборации, которые мы с трудом выстраивали, разрушились. С нами перестали сотрудничать школы, библиотеки, музеи, кому-то мы и сами перестали предлагать партнерство, чтобы не ставить в неловкое положение.

В 2021 году ситуация совсем обострилась. 14 октября на «Мемориал» во время кинопоказа напали хулиганы. Я бы описала это так: ты находишься в пространстве, которое знаешь и любишь, вдруг в него врывается много людей, орущих «мордой в пол», и тебе становится страшно. Длилось все минут 20. Мы вызвали полицию, которая вместо того, чтобы разобрать, кто на нас напал, решила всех запереть в помещении, провести обыск и взять объяснения с пришедших зрителей — «откуда они узнали о мероприятии и почему пришли». Адвокатов и юристов не пускали в здание, но они пробрались через окно и добились отмены обыска. На следующий день отдел борьбы с экономической преступностью (ОБЭП) принес нам огромный список документов за 30 лет, которые мы должны были предоставить за две недели. Мы по частям приносили документы, а ОБЭП искал экономические преступления. После ликвидации он замолчал, но дело висит.

С 2020 года мы пытались принять документ о политике безопасной среды, защищающий всех коллег от дискриминации на разной почве внутри нашего сообщества. Мы изучали варианты и долго спорили. 11 ноября проходила встреча, посвященная итоговой редакции этого документа, мы вносили последние правки. В середине собрания я увидела в телефоне сообщение: «Прокуратура подала иск о ликвидации „Мемориала“». А мы еще не закончили обсуждение правок, и если я сейчас скажу о новости, мы так и не примем этот документ. Я не слушала обсуждение, делала записи на автомате, но тут исполнительный директор тоже заглянула в телефон и увидела то же сообщение. Политику безопасной среды, кстати, мы в итоге приняли, но в другой день.

«Мемориал» — это сообщество людей. Ликвидировать нас невозможно. Мы — это не только сотрудники «Мемориала», это люди, которые пишут нам и хотят найти информацию. «Мемориал» будет жить, но пока неясно, в каком виде. Решение суда необходимо исполнить, но сначала мы будем вести юридическую компанию, подавать на апелляцию. К тому же, когда приняли закон об «иностранных агентах», многие НКО, в том числе «Мемориал», подали в Европейский суд по правам человека общую жалобу, ведь закон нарушает международные правовые нормы, но суд так и не рассмотрел ее. На этот случай есть Правило 39 — это чрезвычайный механизм ЕСПЧ, который позволяет судьям до рассмотрения жалобы защищать заявителя. Поскольку суд так и не рассмотрел жалобу на закон, но сам факт его существования угрожает жизни организации, ЕСПЧ потребовал приостановить ликвидацию до рассмотрения жалобы. Посмотрим, выполнит ли Россия это требование. А мы в любом случае продолжим в каком-то виде работать.

После истории с ликвидацией нам приходит еще больше запросов: люди ищут информацию о репрессированных родственниках. Мы чувствуем, что по-прежнему нужны. Главная опасность «Мемориала» для государства как раз в том, что он не иностранный агент. «Мемориал» — независимая ни от кого организация, отвечающая только на запрос общества. В этом и проблема — мы независимы. А в авторитарном государстве не может быть ничего неподконтрольного.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Судьи начинают бояться»: Кто и зачем ходит слушателем на суды
«Судьи начинают бояться»: Кто и зачем ходит слушателем на суды The Village поговорил с людьми, чье хобби — ходить по судебным заседаниям
«Судьи начинают бояться»: Кто и зачем ходит слушателем на суды

«Судьи начинают бояться»: Кто и зачем ходит слушателем на суды
The Village поговорил с людьми, чье хобби — ходить по судебным заседаниям

Тэги

Новое и лучшее

Эксклюзив The Village: Запрет на выезд из России можно проверить на черном рынке

Бывший студент ИТМО годами преследует учительницу химии

Криптовалюта — все еще удобный способ вывода денег. Варианты для уехавших

Евгений всюду ищет мины

«Уходи, ты надоел»: Николай Овчинников — против Моргенштерна и русского хип-хопа

Первая полоса

Куда можно улететь из России прямым рейсом? Ассоциация туроператоров России собрала все варианты

Субботу официально признали выходным днем в Петербурге. Что это значит? 

Skillbox Limited проводила массовые сокращения и называла это «естественным оттоком»

На компанию впервые подали в суд за увольнение

Первое дело за высказывание о взрыве Крымского моста – против учителя из Сыктывкара. Что он написал?

Как отреагировали коллеги Алексея Коростелева на его увольнение с «Дождя»

А также что сказал главред телеканала Тихон Дзядко и сам Коростелев

Архсовет разрешил построить 400-метровую башню у Москва-Сити

Как будет выглядеть новый небоскреб?

Петербургский оппозиционный бар «Фогель» опять закрыли. Кто на него пожаловался?

На Авито нашли противотанковые бетонные пирамиды — их ставят на границе с Украиной

Проверьте, доставляют ли их в ваш город

Замдиректора московской школы донесла на учеников за «пропаганду ЛГБТ»

Что теперь грозит школьникам?

Крупнейший сайт с фанфиками Фикбук будет следовать новому закону о запрете «ЛГБТ-пропаганды»

Почему?

Последнее слово Ильи Яшина*. Редакция считает важным опубликовать эту речь целиком

(*признан властями иностранным агентом)

Россия попала в мировой топ-5 по числу новых случаев ВИЧ

Какие еще страны оказались в этом рейтинге?

«Мандарины и тушенка»: Ночлежка устраивает сбор новогодних подарков для бездомных людей

Какие вещи нужны больше всего и куда их приносить?

Что делать в Алматы и Астане? Выпуск № 3, декабрь
Что делать в Алматы и Астане? Выпуск № 3, декабрь Отправлять обогреватели в Экибастуз и слушать Pompeya
Что делать в Алматы и Астане? Выпуск № 3, декабрь

Что делать в Алматы и Астане? Выпуск № 3, декабрь
Отправлять обогреватели в Экибастуз и слушать Pompeya

«Мы потеряли возможность открыто говорить о себе»: «КилькоТ-Действие» запустил кампанию в поддержку ЛГБТ-людей

Вы тоже можете прислать свою историю

Что делать в Москве и Питере в декабре?
Что делать в Москве и Питере в декабре? Успеть на выставку Саши Мадемуазель и помогать «Дому с маяком»
Что делать в Москве и Питере в декабре?

Что делать в Москве и Питере в декабре?
Успеть на выставку Саши Мадемуазель и помогать «Дому с маяком»

Генпрокуратура заявила СК, что россиян нельзя экстрадировать по статье о «военных фейках»

Почему?

От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года
От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года Бар «Витя», кабаре «Шум», Московский рынок и инклюзивный «Вход с улицы»
От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года

От гениальных рюмочных до гигантских фуд-холлов: 12 петербургских открытий 2022 года
Бар «Витя», кабаре «Шум», Московский рынок и инклюзивный «Вход с улицы»

Силовики под видом покупателей на «Юле» задержали москвича и отвезли в военкомат

Где он сейчас?

Как стать волонтером в Ереване
Как стать волонтером в Ереване И помогать пострадавшим от войн, подросткам, эмигрантам из России и экологам
Как стать волонтером в Ереване

Как стать волонтером в Ереване
И помогать пострадавшим от войн, подросткам, эмигрантам из России и экологам

Редакция выражает солидарность с телеканалом «Дождь». Их запрет в Латвии необоснован

Поступать по совести важнее, чем просто казаться «последовательным»

Вы уехали всей семьей. Как устроить ребенка в школу или детский сад?
Вы уехали всей семьей. Как устроить ребенка в школу или детский сад? В Турции, Грузии, Армении и Сербии
Вы уехали всей семьей. Как устроить ребенка в школу или детский сад?

Вы уехали всей семьей. Как устроить ребенка в школу или детский сад?
В Турции, Грузии, Армении и Сербии

В Москве могут ликвидировать востоковедную Библиотеку имени М. А. Волошина

Кто в этом виноват?

Цены на мандарины в Петербурге выросли более чем на 50%

Почему подорожали цитрусовые?

Какую погоду стоит ожидать в Москве, Петербурге, Тбилиси, Ереване и Белграде на этой неделе

Доброго понедельника!

Матвиенко предложила оснастить все сельские клубы баянами и гармонями за госсчет

Сколько это может стоить?

В челябинском детсаду попросили не одевать детей в Бэтмена на новогодние утренники

И предложили альтернативу

Жительницу Казани оштрафовали за плакат «Я люблю своего папу»

В отделе полиции силовики издевались над девушкой

Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству
Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству Отрывок из книги «Закрытые. Жизнь гомосексуалов в Советском Союзе»
Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству

Как лейтенант КГБ спал с мужчинами, а затем пытался сдать их начальству
Отрывок из книги «Закрытые. Жизнь гомосексуалов в Советском Союзе»

Глава СК Бастрыкин получил премию «юрист-правозащитник года»

Угадайте, какую премию получил чиновник из «ДНР»?

Сайты Elle, Elle Girl и Elle Decoration прекратят работу

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечно

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечноПолная история

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечно

Как Паша Техник раз за разом выбирает смерть, потому что хочет жить вечно Полная история

Московские рестораны из списка Michelin не смогут подтвердить свой статус в 2023 году

Смогут ли они упоминать об уже полученных звездах?

Полицейские силой забрали студентов Финашки из общежития в военкомат

Где они находятся сейчас?

Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга
Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга Директор считает, что отказ дать права — это «геноцид детей Донбасса»
Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга

Театр в ДНР украл пьесу у ижевского драматурга
Директор считает, что отказ дать права — это «геноцид детей Донбасса»

«Счастлив это рвать»: В Хабаровске уничтожили книги, «пропагандирующие ЛГБТ»

Что говорят об этом сами активисты?

«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны
«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны И сериале Netflix про коррупцию в ФИФА
«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны

«Тайны ФИФА»: Лев Левченко — о том, как смотреть чемпионат мира во время войны
И сериале Netflix про коррупцию в ФИФА

Эксклюзив The Village: Библиотеки прямо сейчас прячут от читателей книги иноагентов

Их уже нельзя заказать онлайн и взять на месте

В России появятся казачьи факультеты

Какие предметы будут изучать студенты новых направлений?

10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года
10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года Очереди в Sangre Fresca, атмосферная «Библиотека» в Переделкине и Amy на месте Saxone + Parole
10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года

10 главных ресторанных открытий Москвы 2022 года
Очереди в Sangre Fresca, атмосферная «Библиотека» в Переделкине и Amy на месте Saxone + Parole

Бар в Петербурге уволил официанта, который носил жетон с символикой ВСУ

Как быстро отреагировало руководство заведения и при чем тут «Мужское государство»?

Официанты и бармены остались без работы

Почему сейчас ресторанному бизнесу не нужны новые сотрудники?

И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24?
И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24? «Восемь. Донбасских. Лет», истории об аутизме и автофикшн Эми Липтрот
И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24?

И нашим, и вашим: Что не так с non/fiction№24?
«Восемь. Донбасских. Лет», истории об аутизме и автофикшн Эми Липтрот

Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь
Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь Смотреть квир-кино, слушать группу «Интурист» и дарить новогодние подарки детям беженцев
Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь

Что делать в Белграде? Выпуск № 5, декабрь
Смотреть квир-кино, слушать группу «Интурист» и дарить новогодние подарки детям беженцев

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?Харьков, каминг-аут, лесопилка и хейтеры

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?

Кто такие Лена и Катя, написавшие «Лето в пионерском галстуке»?
Харьков, каминг-аут, лесопилка и хейтеры

Можно ли отказаться идти на войну через суд?

Собрали все известные случаи

Как пытают в Москве?

Как пытают в Москве?Можно ли вообще добиться правосудия? Исследование «Команды против пыток» и The Village

Как пытают в Москве?

Как пытают в Москве? Можно ли вообще добиться правосудия? Исследование «Команды против пыток» и The Village

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь Изучать коррупцию и ездить на велосипеде
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 5, декабрь
Изучать коррупцию и ездить на велосипеде

Какие фильмы поддержит Минкульт в 2023 году в первую очередь

У метро «Проспект Просвещения» в Петербурге появился шар, который подозрительно похож на фигуру с Alibaba

Показываем куски манги «Человек-бензопила»

Показываем куски манги «Человек-бензопила»Петр Полещук выясняет: это безумный слэшер или религиозная притча?

Показываем куски манги «Человек-бензопила»

Показываем куски манги «Человек-бензопила» Петр Полещук выясняет: это безумный слэшер или религиозная притча?

Совфед одобрил закон о запрете митингов у зданий органов власти и церквей

Сотрудники склада Ozon в Подмосковье заболели менингитом. Госпитализировано более 10 человек

Совфед одобрил пакет законов о запрете «пропаганды» ЛГБТ, педофилии и смены пола в кино, книгах, рекламе и СМИ

Сырки «Б. Ю. Александров» вернутся на прилавки

Popcorn Books больше не издают и не продают квир-книги. Завтра последний день, когда их можно купить

«За него все подписали и теперь везут в военную часть в Твери». Данила Шершева из «Кружка» забрали в армию

В «Черную пятницу» россияне потратили более 13 миллиардов рублей

На обвиняемую в распространении «фейков» про армию России Викторию Петрову давят в СИЗО через ее сокамерниц

«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой
«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой Психолог лаборатории опознания трупов из Чечни теперь работает с жертвами войны в Украине
«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой

«Забрать свой цинк». История Ольги Гуровой
Психолог лаборатории опознания трупов из Чечни теперь работает с жертвами войны в Украине