23 мая, понедельник
Москва
Войти

Гендерный исследователь Ирина Костерина — о том, как решить проблему сексуального насилия Почему мужчины продолжают применять силу к женщинам и как изменить сложившийся порядок вещей

Гендерный исследователь Ирина Костерина — о том, как решить проблему сексуального насилия

В начале июля украинская журналистка Анастасия Мельниченко стала первой женщиной, рассказавшей под хэштегом #ЯНеБоюсьСказати (или #ЯНеБоюсьСказать); о сексуальном насилии, с которым она сталкивалась в течение жизни, и призвала других женщин не бояться сделать то же самое. Всего за несколько дней акция захватила не только Facebook, но и другие социальные сети, и собрала сотни историй женщин и мужчин, попавших в ситуации, о которых в нашем обществе не принято говорить. Кроме постов под хэштегом, внимания заслуживали и полярные реакции на них — от шока и поддержки в адрес пострадавших до неприятия, — ставшие поводом для размышлений не только о толерантности российского общества, но и в целом о системе гендерных порядков, в которой всех женщин объединяет страх перед сексуальным насилием со стороны мужчин, а также порицанием, которое может за ним последовать.

The Village поговорил с гендерным исследователем, социологом, координатором программы «Гендерная демократия» фонда Генриха Бёлля Ириной Костериной об укоренившихся моделях поведения, в рамках которых женщины до сих пор боятся заходить в лифт с незнакомцем, а мужчины не стесняются комментировать короткие юбки на улицах.

Текст

Настя курганская

— Прошло уже две недели с тех пор, как появились первые истории по хэштегу #ЯНеБоюсьСказать, — достаточно времени, чтобы их осмыслить. Что эта акция вскрыла? Что она значила?

— Я считаю, что очень многие темы, связанные с насилием, положением женщины, отношением к женщине и отношением к гомосексуальности, — это лакмусовые бумажки для общества. Они показывают, насколько оно толерантно, насколько консервативно, какие у него есть проблемы. Когда многие российские либералы и активисты, выступающие за свободу, за всё хорошее и против всего плохого, натыкаются на гендерные темы, с ними происходит что-то странное. Как будто другой человек начинает за них говорить.

— Вы имеете в виду пост Антона Носика?

— Да, в том числе. Это всё началось ещё с «тёлочек» (имеется в виду прошлогодний скандал с твитом издания Meduza, предлагавшим «мужикам» ознакомиться с инструкцией, «как не обижать тёлочек».Прим. ред.). «Тёлочки» — это первый большой публичный триггер, который сработал. Хотя Meduza пыталась быть хорошей, пыталась побороться против сексизма этой статьёй. Но смотрите, что делали российские либералы. Они писали: не время сейчас обсуждать сексизм. У нас война с Украиной, у нас тяжёлый внешнеполитический кризис, а вы тут свой сексизм дурацкий обсуждаете. И мы их спрашиваем: а когда время? Когда наступит подходящее время, чтобы обсудить сексизм? У нас в стране его не находится категорически.

Поэтому оказывается, что все вопросы, связанные с правами женщин, выталкиваются на периферию — для них сейчас не время, у нас есть другие важные темы для обсуждения. Я согласна, темы важные, но у нас всё время с кем-то война, всё время экономический кризис и так далее. А сексизм оказывается нитью, которая очень глубоко пронизывает всю структуру российского общества.

Что касается этой истории, то мне кажется, что нельзя обвинять мужчин и нельзя обвинять женщин. Все становятся жертвами укоренившегося у нас патриархата. История с флешмобом #ЯНеБоюсьСказать снова это вскрыла. Появилось столько разных голосов — мужских и женских, — которые говорят: не надо выпячивать эти истории, это эксгибиционизм, это публичное вывешивание грязного белья. Это какие-то странные травмированные люди, которые хотят пропиариться. Эти реакции тоже интересны. Мужчины сразу перешли в оборону, выучили правильные слова — например, «виктимное поведение» — и пишут, оперируя ими. Все будто бы такие продвинутые в гендерном отношении люди, которые знают про обвинение жертвы, позицию жертвы, но при этом подменяют понятия и начинают использовать их против женщин.


Смотрите, что делали российские либералы. Они писали: не время сейчас обсуждать сексизм. И мы их спрашиваем: а когда время?

Я не припомню другого масштабного события, которое бы настолько эту тему всколыхнуло и поделило людей на кластеры. Нужно определяться — с кем ты и где в этой картине мира. Можно промолчать, если пока не знаешь, как к этому относиться. Можно посочувствовать своим знакомым, рассказавшим истории. Но крайние оценочные реакции, которые проявились, очень симптоматичны. Они показывают, что наше общество — очень патриархатное, что насилие — это тотальная и системная для России вещь. Для меня, социолога по образованию, это очень показательно.

Обратимся к российской истории последних ста лет — это революции, войны, репрессии, массовые заключения в тюрьмы и лагеря. Что удивительного в том, что Россия становится одной из первых в мире стран по уровню домашнего насилия? Травмированные мужчины, постоянно проходящие через ситуации унижения, принуждения, милитаристских конфликтов, не умеющие справляться с этим эмоциональным фоном, — это всё приводит к дикому уровню домашнего насилия. Поэтому для меня эта ситуация — лакмусовая бумажка, которая вскрыла структуру нашего общества, его проблемы и то, что определяет людей в нашей стране.

— Одна из общих черт всех историй по хэштегу #ЯНеБоюсьСказать — это то, что мужчин-агрессоров (если мы говорим о мужском насилии по отношению к женщинам) ничего не объединяет. Это люди совершенно разного статуса, разного возраста. Небритый мужчина в подворотне в спортивных штанах, интеллигентный профессор, модный художник — агрессором может быть кто угодно. Как сформировалась эта поведенческая модель, в рамках которой мужчины негласно имеют право комментировать женскую внешность на улице, прикасаться к женщине без её согласия и дальше по нарастающей?

— Мне кажется, главная причина в том, что у нас в стране очень сильно распространён биологизм — представление об особой мужской и женской природе. Многие люди, оправдывающие сексуальное насилие, исходят из того, что мужчина ничего не может с собой поделать, — он увидел короткую юбку, и всё, крышу сорвало, он не в состоянии обуздать свои сексуальные желания. Откуда вообще это представление? Мне оно кажется унизительным для мужчины. Мужчина рассматривается как животное, а не человек.

Но человек отличается от животного тем, что у него есть возможность контролировать свои инстинкты и желания. У нас есть культура — те правила и ценности, которые мы сформулировали вместе и которых мы придерживаемся. Но получается, что биологисты считают, будто в мужчине, кроме гормонов, мышц и спермотоксикоза, вообще ничего нет. И это оскорбительно. Я работаю с мужчинами, провожу для них тренинги и вижу, что все очень рефлексивные и все в состоянии контролировать своё поведение.

Биологизм — это наследие советского времени. У нас была очень сильная медицинская биологическая школа, когда людям ставили приговор даже по типу лица: этот насильник, а этот склонен к преступным действиям, потому что у него нос и лоб определённого типа. Сейчас эти теории признаны научно несостоятельными, они опровергнуты в 80-х. Но у обывателя в России ещё существует советское представление, что так обусловлено природой.

— А какой взгляд у науки сейчас?

— Если брать русскоязычную литературу, то книжка Игоря Семёновича Кона «Мужчина в меняющемся мире» — это энциклопедическое знание о том, сколько в человеке всего от биологии, сколько психологии, сколько от социализации, сколько от других сиюминутных факторов. В принципе, все мировые исследования говорят о том, что между мужчиной и женщиной больше общего, чем различий. Мы люди. И на нас гораздо сильнее влияет наше воспитание, социальная среда и образование, чем то, мужчины мы или женщины.

Если мы возьмём Машу и Васю, которые родились в Ярославле в 1985 году, ходили в одну школу, у них примерно одна социальная среда, они читали одинаковые книжки и смотрели одинаковое кино, то с высокой долей вероятности Маша и Вася будут примерно одинаково воспитаны и будут иметь одинаковые ценности и установки в жизни. При этом давайте возьмём людей того же поколения, но когда один из них родился в крайне бедной семье в Уганде, а второй — в богатой семье в Филадельфии. Даже если они оба — мужчины одного года рождения, можно предположить, что между ними различий будет гораздо больше, чем между мужчиной и женщиной.

— То есть наша среда, в которой до сих пор возможно сексуальное насилие и харассмент, — это следствие разных уровней образования?

— Да. И разных систем ценностей. В России сейчас очень сильны антиамериканские настроения. Считается, что у этих глупых американцев в стране безумная, зашкаливающая политкорректность. Люди всё время рассказывают мне мифы об американцах — якобы у них нельзя подать женщине руку, когда она выходит из машины: тебя сразу засудят за харассмент. Это, конечно, глупость, так говорят люди, которые никогда не были в Штатах. Но у нас другая история.

В российской истории был момент эмансипации женщин, который искусственно запустили в 20-е годы, после революции. Государство сломало более-менее традиционный гендерный порядок, женщинам моментально предоставили все права — право голосовать, право получать образование, право наследования. В 20-е годы Советскому Союзу нужны были рабочие руки, поэтому женщин выбросили на рынок труда, а от домашней работы освободили. Бесплатные детские садики, столовые, что хочешь — только работай, работай, работай. Это всё произошло очень быстро, а потом, в 30-е годы, Сталин стал закручивать гайки назад. Женщину опять вернули в семью. И сейчас, если мы спросим, какая основная роль женщины на уровне национальной риторики, мы услышим: «Мать».

В России всегда был ужасный дефицит мужчин. По демографической статистике, мужчин убивали миллионами во время ГУЛАГа, во время Второй мировой, огромное количество мужчин посадили и так далее. Поколение, выросшее после Второй мировой войны, — это в основном поколение без отцов. Только треть детей воспитывались в полных семьях. Дефицит мужчин привёл к тому, что женщины стали за них конкурировать.

Потом, когда появились журналы «Работница» и «Крестьянка», стали насаживаться новые образцы гендерного поведения. Женщина должна была работать, воспитывать детей, обшивать всю семью и обязательно готовить. В общем, уметь делать всё — такой мини-комбинат в одном флаконе. Теперь нам кажется, что это естественно. Но вообще-то это тройная работа: ты учительница, домработница плюс няня-сиделка. К тому же ты обязана оставаться красивой. Ведь чем гордятся российские женщины? Тем, что, в отличие от европеек, они активно следят за собой. Выходя на конкурентный рынок, женщины считают, что красота и молодость — это их важнейшие ресурсы.

— Это тоже наследие патриархального советского уклада?

— Да, ты должна заполучить мужчину любой ценой. Если не заполучила — ты неудачница. По-прежнему остаётся стигма старой девы или женщины без постоянных отношений, без спонсора.

—Ещё одна черта многих историй акции #ЯНеБоюсьСказать в том, что многие женщины, которые пережили насилие в детстве или юном возрасте, рассказывая о нём своим мамам, получали в ответ осуждение или недоверие. Это всё та же патриархальность?

— Нет, для меня это история про victim blaming — обвинение жертвы. Мишель Фуко писал, что насилие связано с властью и перераспределением власти. В обществе всегда есть группы с монополией на осуществление насилия. И за это насилие, как и за власть, всё время ведётся борьба. Жертва — это человек, у которого нет власти, нет силы, ничего нет. Во время флешмоба многие женщины рассказывали, что в своих ситуациях они были словно парализованы. Казалось бы — закричи на весь автобус, стукни человека, скажи ему что-то. Но все были как парализованные кролики. Ни у кого не было внутреннего ощущения силы, ощущения, что у них есть право сказать «нет». Я вспоминала свои подобные истории — у меня было абсолютно то же ощущение. Конечно, ни мне, ни моим подругам, ни тысячам женщин в голову не приходило, что мы можем рассказать об этом маме. Мама обвинила бы нас.

— В чём? В том, что мы стали жертвами?

— Именно. Обвинение жертвы — это когда ты не признаёшь жертву жертвой, а говоришь, что она сама виновата. Мама бы сказала: зачем ты шла в такой короткой юбке, я тебе говорила, одевайся скромней, не мажься красной помадой в 14 лет. А зачем ты пошла с незнакомыми мальчишками тусоваться на стройку, разве приличные девушки себя так ведут?

С приличной женщиной такого не случилось бы, потому что она прилично выглядит, не ходит между гаражей по ночам, не выпивает в баре с малознакомыми юношами. Она сидит дома, смотрит «Санта-Барбару», и этим она себя обезопасила — ничего плохого произойти не может. Но у меня есть на это возражение. Наверное, треть историй флешмоба была про изнасилование в детском возрасте и инцест. Окей, ребята, если такая логика, то что сделали девятилетние девочки, которые шли из школы и никого не трогали? Тут принцип обвинения жертвы не работает.

— Что ещё было удивительно для меня, так это то, что в процессе чтения историй ты понимала, что какие-то действия, которые, как ты думала, свойственны одной тебе, на самом деле свойственны всем. Мы все садимся на заднее сиденье в такси, даже если с нами и нашими подругами не происходило никаких историй с участием таксистов, мы все сжимаем ключи в кармане, когда идём по тёмной улице с незнакомым мужчиной, и все переходим на другую её сторону. Негласно эти правила принимают все женщины. С чем это связано? Это тоже заложенные в нас модели поведения?

— Здесь вопрос в том, что значит заложенные. Они, конечно, заложены не природой, а нашей социализацией. Я помню многочисленные разговоры с бабушкой и мамой, которые мне говорили, как нужно себя вести, чтобы не стать жертвой насилия. Не ходи одна. Не заходи в лифт с незнакомыми мужчинами. Как вы понимаете, это чисто женское поведение. Мужчине в голову не взбредёт сжимать ключи в кармане или бояться, что за ним к лифту встанет другой человек. Это действительно женский опыт, который передаётся из поколения в поколение, от подруг, из телевизора. Этому никто не удивляется, у нас это на уровне рефлекса — мы все знаем, что нужно делать для собственной безопасности.


Многие люди, оправдывающие сексуальное насилие, исходят из того, что мужчина ничего не может с собой поделать, — он увидел короткую юбку, и всё, крышу сорвало. Откуда вообще это представление? Мне оно кажется унизительным

— А как обстоят дела с сексуальным насилием и харассментом в городской среде в других странах?

— В большинстве цивилизованных стран принят закон о насилии. Это очень важно. В России женские организации уже примерно 20 лет безуспешно пытаются пролоббировать закон о домашнем насилии. Когда закона нет, нет очень важных регулирующих механизмов. Например, нет механизма restraining order — охранного ордера, который выдаётся женщинам. У нас если с женщиной случилось насилие со стороны мужа, то что она делает? Она остаётся жить в этой же квартире с ним. В лучшем случае — уезжает к маме с ребёнком. В российском обществе это проблема женщины. Допустим, она даже пошла в полицию, полиция приняла у неё заявление и начала вести дело в отношении этого мужчины. Но в полиции говорят: что мы можем сделать? Если тебе повезёт, его посадят, не повезёт — ты дальше будешь жить с ним в одной квартире.

В европейских странах и США, если судья выносит обвинительный приговор по факту избиения, мужчину не сажают в тюрьму, а выносят охранный ордер. И его проблема — куда идти после этого приговора. Мужчина не имеет права приближаться ни к женщине, ни к их детям ближе того количества шагов, которое обозначит суд.

А у нас Елена Мизулина декриминализировала побои в браке. Если мужчина, состоящий в браке, бьёт свою жену, ему за это, в принципе, ничего не будет. Раньше такие дела шли по Уголовному кодексу. Сейчас это административный или семейный кодекс. Это может квалифицироваться, например, как хулиганство — и вы понимаете, это совершенно другая история. Всё дело в том, что Елена Мизулина выступает за традиционные ценности, она не хочет разрушать семью. Всё, что происходит в семье, должно оставаться за закрытыми дверями. Этим дискурсом мы принципиально отличаемся от развитых стран.

Я общалась с несколькими группами американских феминисток, объединившихся против уличного харассмента. В США много харассмента: всё время сидят на улице какие-то ребята, что-то кричат тебе. У нас же, мне кажется, женщины даже не обращают внимания на такие вещи. Я живу не в самом отдалённом районе Москвы, но примерно раз в неделю вечером слышу какие-то крики в свой адрес. Для меня это часть повседневности. Американские девушки-феминистки сказали бы: о, это же ужасно, тебе должно быть так неприятно. У них выработалась другая степень чувствительности: тебя должны ценить за твои личностные качества, а не за внешность. В России же некоторые женщины рассматривают крики или свист как комплимент в свой адрес.

— При этом есть распространённая точка зрения, что в Москве и Санкт-Петербурге мужчины всё-таки менее склонны к домогательствам, чем в регионах. Есть ли подтверждающая это статистика?

— В России вообще нет никакой статистики. Есть статистика МВД — но вы знаете, какой процент жертв сексуального насилия обращается в полицию? 5–10 %. А уголовных дел по этим заявлениям возбуждается ещё меньше — верхушка айсберга от верхушки айсберга. Такой статистике не стоит доверять. Если взять цифры от общего количества убийств или тяжёлых телесных повреждений, которые наносятся в России, и посмотреть, какой процент занимает именно насилие со стороны мужчин по отношению к женщинам, тогда начнёт вырисовываться какая-то картина.

Что касается городов, то я думаю, что дело скорее в районах. Ситуация в Южном Бутове или Алтуфьеве сильно отличается от ситуации на Тверской. По-другому организовано городское пространство, в центре города нет ночи и дня, жизнь более прозрачна. Когда же ты находишься в спальных районах, где всё действительно вымирает после 23:30, то, даже если ты будешь кричать, к тебе на помощь никто не придёт. Я думаю, что в провинциальных городах то же самое — центр города отличается от периферии.

— Очень многие мои друзья в фейсбуке эмоционально откликнулись на флешмоб и написали о том, что теперь переосмыслят своё поведение, что эта акция побудила их обдумать своё общение с женщинами. Что эта и другие реакции на акцию сказали нам о мужчинах?

— Мне кажется, у мужчин было четыре типа реакции на флешмоб. Первая реакция — сочувствие. Мол, я не знал, что вокруг столько насилия, бедные девчонки, держитесь, мы вами восхищаемся. Мне нравится эта реакция, в ней очень много потенциала. Вторая реакция — истории из личного опыта, часто посвящённые гомосексуальному опыту. От мужчин для этого тоже требуется много мужества. Третья реакция — когда мужчины рассказывают, как их во взрослом возрасте принуждали к сексу женщины. Тут мужчины как бы говорят — что, думаете, вам одним достаётся? Четвёртая реакция — это «сама виновата». Обвинения жертв, обвинения в пиаре и вывешивании окровавленных простыней.

У меня специфическая френдлента, в которой много хороших людей, и самой распространённой в ней была первая реакция. Сочувствие, поддержка, шок. Но были и комментарии от молодых московских мальчиков-менеджеров, маркетологов, либералов, которые писали нечто ужасное.

— И с чем это связано? Дело же не в образовании?

— Дело вообще не в образовании. Просто разные типы маскулинности. У людей разные установки в головах, разные картины мира. Мы тоже верим в разное — политически, идеологически, религиозно. Кто-то считает, что женщина устроена так, а кто-то считает, что эдак. Типологизировать это невозможно. Нужно разбираться в биографии человека, как у него сложились такие взгляды, какая у него была семья, что он видел в детстве, какие читал книжки, как у него складывались отношения с женщинами.

— Что говорят гендерные исследования о сексуальном насилии в адрес мужчин? Им ведь гораздо сложнее об этом говорить, потому что в игру вступает миф о маскулинности.

— Мне кажется, так массово мужчины стали высказываться в первый раз. Поскольку я брала очень много интервью у мужчин для исследований, я слышала много таких историй. Но высказаться публично — совсем другое дело. Кто-то из твоих читателей обязательно упрекнёт тебя в том, что ты неправильный мужчина. Здесь мы опять возвращаемся к теме патриархата, потому что в России распространена маскулинность мачистского типа. Что такое мачистский тип? Это когда ты должен быть физически сильным и крутым, то есть уметь дать сдачи, если нужно, и, следовательно, пользоваться успехом у женщин. Российская маскулинность устроена так, что физическая составляющая в ней играет важную роль. В этом её отличие от маскулинности американского среднего класса — там твой профессиональный и финансовый статус играют большую роль, чем то, сколько женщин у тебя было.

— Хорошо, а что нужно сделать, чтобы решить проблему такого высокого уровня сексуального насилия в России? Повысить уровень образования? Уровень достатка? Изменить законодательство?

— Законодательство — обязательно. Нужно ещё сделать так, чтобы оно работало. Сейчас оно часто не функционирует. Кроме того, нужно работать с травмами всего населения. У нас общество глубоко травматизированное, и эти травмы, в том числе исторические, не прорабатываются. В стране нет ценностного определения, что такое хорошо и что такое плохо. А людям необходимо это понимать, иначе они пытаются вершить суд сами.

Очень нужно сексуальное образование. Сейчас его вообще нет, осталось лишь исключительно религиозное. Я читала несколько исследований о сексуальном образовании: в регионах часть подростков не знает, от чего появляются дети, какими путями передаётся ВИЧ. Подростки ничего не знают — у них какие-то полусумасшедшие представления.

Если человек несчастлив, если он чувствует, что загнан в угол, у него нет выхода, нет денег, нет прав, физическое насилие —  последний ресурс, который можно использовать, когда больше ничего не получается. Поэтому важно работать над общим благополучием, в том числе экономическим.

— Но насилие применяют не только малоимущие люди — мы снова возвращаемся к тому, с чего начали.

— Да. Поэтому я говорю о благополучии не только экономическом. Вы не замечаете, как отличаются лица России от лиц в Европе? У нас на лицах написано тотальное несчастье. И если мы посмотрим многочисленные исследования индекса счастья в разных странах, то увидим, что у нас он очень низкий. Как показывают исследования, на уровень счастья влияет не только финансовый достаток — это и эмоциональная связь, возможность находить общий язык с людьми.

Все критикуют американцев или европейцев за их фальшивые улыбки. Но, если люди друг другу улыбаются, они всё равно расслабляются, между ними возникает связь. Ощущение счастья — это очень сложно, но очень важно для того, чтобы люди расслабились и перестали осуществлять насилие по отношению к другим людям. Так что так, да: образование, законодательство и личное благополучие.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Гендеролог Наталья Пушкарёва — о продолжении сексуальной революции и неудачах российского феминизма
Гендеролог Наталья Пушкарёва — о продолжении сексуальной революции и неудачах российского феминизма Глава сектора этногендерных исследований в Институте этнологии и антропологии РАН Наталья Пушкарёва — о неопатриархате, новом отцовстве, профессионализации материнства и сексизме в российской рекламе
Гендеролог Наталья Пушкарёва — о продолжении сексуальной революции и неудачах российского феминизма

Гендеролог Наталья Пушкарёва — о продолжении сексуальной революции и неудачах российского феминизма
Глава сектора этногендерных исследований в Институте этнологии и антропологии РАН Наталья Пушкарёва — о неопатриархате, новом отцовстве, профессионализации материнства и сексизме в российской рекламе

Как петербургские профеминисты создали школу для мужчин
Как петербургские профеминисты создали школу для мужчин Два Даниила — Грачёв и Яровиков — рассказали The Village, зачем мужчинам бороться с патриархатом и как перевоспитать сексиста
Как петербургские профеминисты создали школу для мужчин

Как петербургские профеминисты создали школу для мужчин
Два Даниила — Грачёв и Яровиков — рассказали The Village, зачем мужчинам бороться с патриархатом и как перевоспитать сексиста

Уролог Виталий Мухин — о главных мужских проблемах
Уролог Виталий Мухин — о главных мужских проблемах The Village поговорил с московским врачом-урологом о массаже простаты, трудностях при зачатии и благотворном влиянии секса на здоровье
Уролог Виталий Мухин — о главных мужских проблемах

Уролог Виталий Мухин — о главных мужских проблемах
The Village поговорил с московским врачом-урологом о массаже простаты, трудностях при зачатии и благотворном влиянии секса на здоровье

Суицидолог Илья Смирнов — о самоубийствах в России и внимании к близким
Суицидолог Илья Смирнов — о самоубийствах в России и внимании к близким The Village поговорил с психотерапевтом о потенциальных самоубийцах, суицидах онкобольных и влиянии культуры на душевное здоровье человека
Суицидолог Илья Смирнов — о самоубийствах в России и внимании к близким

Суицидолог Илья Смирнов — о самоубийствах в России и внимании к близким
The Village поговорил с психотерапевтом о потенциальных самоубийцах, суицидах онкобольных и влиянии культуры на душевное здоровье человека

Тэги

Сюжет

Люди

Прочее

Новое и лучшее

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России

Хороший, плохой, русский

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Первая полоса

Хороший, плохой, русский
Хороший, плохой, русский Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта
Хороший, плохой, русский

Хороший, плохой, русский
Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой

Что известно о поджогах военкоматов после начала *****

И что об этом пишут в интернете

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги? И может ли налоговая узнать, где я нахожусь
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
И может ли налоговая узнать, где я нахожусь

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа» «ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
«ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

Что слушать про *****
Что слушать про ***** Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии
Что слушать про *****

Что слушать про *****
Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России «Важно не просто уехать, а что-то сделать»
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
«Важно не просто уехать, а что-то сделать»

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена Почему сейчас?
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
Почему сейчас?

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться Объясняют психолог и психиатр
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Объясняют психолог и психиатр

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»
Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов
Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Как Виталий Терлецкий бросил карьеру агронома и стал темной звездой мира инди-комиксов

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры
Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Миллиардные инвестиции, «лояльные» блогеры и регистрация через «Госуслуги»: Как устроен Rutube, который взломали хакеры

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

Как прошло 9 мая в Москве и Петербурге

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России
«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России И что будет, если ее правда объявят
«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России

«Могилизация»: откуда взялись слухи о возможной мобилизации в России
И что будет, если ее правда объявят

Подпишитесь на рассылку