Тревожные люди: Как нам пережить 2022 год и не потерять рассудок Рассказывает клинический психолог Татьяна Павлова

Тревожные люди: Как нам пережить 2022 год и не потерять рассудок

В комнате стоит слон. Одни его видят, и им дурно. Другие видят, и им нормально. Третьи замечают часть слона и не понимают, что это за существо. Четвертые старательно отводят глаза — и слона уже как бы нет. Пятые не видят слона совсем.

Каково жить в среде, где все противоречит твоим ценностям? У нас теперь будет ПТСР? Как справляться, если ты эмпат? Можно ли стыдить людей, которые избегают суперболезненных тем и продолжают ходить на вечеринки, как ни в чем не бывало? Я бегаю по потолку от ярости и ненависти — это вообще ок? Как вылечить свою тревогу? The Village задал эти вопросы психологу Центра когнитивной терапии, автору телеграм-канала «Пост_тревога» Татьяне Павловой.

У нас теперь травма? Или нет?

— В одном из постов вы писали, что травма не может сформироваться из-за просмотра новостей. Но сразу после 24 февраля мне не раз попадались в соцсетях свидетельства, как люди на уровне физиологии переживали происходящее: «я не могу есть», «я все время сплю»/«я не могу уснуть», «я все время плáчу», «я не могу ни на чем сконцентрироваться» и так далее. Разве это не свидетельство травмы?

— Вопрос показывает, что у слова «травма» много значений: и бытовых, и узкопсихологических.

На днях я делала опрос в инстаграме*: что можно считать коллективной травмой? Один из вариантов — «любое социальное потрясение», его выбрали почти 80 % ответивших. И действительно, часто травмой называют любое событие, которое влияет на нас негативно; это понимание травмы в житейской психологии. Оно имеет право на существование, так как отражает необходимый для человека смысл: «со мной произошло что-то плохое, с чем мне тяжело справиться». В психологии как сфере науки и практической помощи с понятиями нужно обращаться осторожнее.

Понятие психологической травмы появилось и развивалось в психоанализе, и оно было новаторским. Травмой называли негативное психологическое воздействие (реальное или воображаемое), с которым не смогли справиться защитные механизмы психики. Это понимание травмы до сих пор актуально в психоаналитической традиции.

Параллельно в современной психологии и психиатрии существует более узкое понимание травмы. В МКБ (Международной классификации болезней. — Прим. ред.) для расстройств, вызванных травмой и стрессом, есть свой раздел. Травматическим называется событие, связанное с угрозой жизни, реальной или воспринимаемой как реальная. Субъективная составляющая — человек испытал чувство сильного страха, ужаса и неконтролируемости этого события. То есть у травматического события выделяют объективную и субъективную составляющие. К этому определению у многих специалистов тоже есть вопросы и претензии, его считают слишком узким, но на данный момент оно наиболее конкретное из существующих.

Чтение новостей о катастрофах — это сильный стресс, и он может стать триггером депрессии, тревожного расстройства, нарушения адаптации

Эффекты после просмотра новостей, которые вы описываете, вызваны стрессом. Они как раз часто проявляются на соматическом уровне. В той же МКБ есть раздел, посвященный расстройствам, вызванным стрессом. Расстройство адаптации может быть диагностировано после вынужденной эмиграции, развода, смены работы, экономических и социальных кризисов, например пандемии, — того, что мы называем стрессовым событием. После просмотра новостей человек испытывает стресс в общем виде и букет разных эмоций: вину, тревогу, гнев, отчаяние. Если назвать более конкретно, что с тобой происходит, с этим будет проще справиться.

Вопрос, называть ли что-то травмой, зависит от нашей цели. И если я говорю, что чтение новостей, скорее всего, не является травмой в узком значении этого слова — я не имею в виду, что оно не повлияет на нас и нашу психику.

Готовясь к интервью, я вычитала прикольный термин «competitive victimhood» («соревновательная жертвенность»). Он возникает в рамках понятия коллективной травмы (которая отличается от индивидуальной). Это про то, что если выделяют одну группу как сильно пострадавшую, то другая может воспринимать это как сигнал «ваши проблемы не важны». Возникает соревновательность на предмет, кто больше травмирован. И получается, вопрос — травма ли что-то или нет — превращается в вопрос, признаем ли мы, что кто-то пострадал, и нужна ли ему помощь. Я не считаю эту логику конструктивной, травмой нельзя мериться, помощи заслуживают все пострадавшие.

Я думаю, важно разделять моральный и психологический смыслы: если мы называем что-то травмой, это может означать, что мы осуждаем это событие.

— То есть нельзя сказать, что у нас — людей, которые читают новости, не переживая страшные события непосредственно, — теперь будет посттравматическое стрессовое расстройство?

— Да, но это не значит, что вообще не будет последствий. Во-первых, ПТСР развивается даже далеко не у всех, переживших травматическую ситуацию. Разброс идет от 5 до 30 % — зависит от типа события. Наиболее травматичны страдания, сознательно причиненные другими людьми, а также ситуации, в которых люди чувствовали себя в ловушке. Во-вторых, ПТСР — не единственная потенциальная проблема. Чтение новостей о катастрофах — это сильный стресс, и он может стать триггером депрессии, тревожного расстройства, нарушения адаптации и других психологических проблем и психических расстройств.

Для меня как для клинического психолога травма — проблема, связанная в первую очередь, как ни странно, с памятью. Травматическое событие — это очень интенсивный опыт, прежде всего эмоциональный, который не интегрируется в память. Во время обучения нам приводят метафору нашей психики как печки, а события, которые с нами происходят, — это топливо. Если события поступают по мере переработки, все идет нормально. А травма — такая вязанка дров, которую запихнули в печку, и она не смогла их сжечь. Травма — кусок воспоминаний, который мигрирует и болтается в нашей психике и дает такие эффекты, как флешбэки, то есть вторгающиеся воспоминания.

Травма влияет на наше базовое ощущение себя, безопасности мира, других людей (кстати, в процессе чтения новостей этот компонент может быть очень даже неплохо затронут). Но, скорее всего, чтение новостей (и неучастие в событиях) — сильный стрессор, а не травма, и он тоже требует оказания помощи. Необязательно быть травмированным в узком смысле слова, чтобы признать, что ты пострадал.

Я в ярости. Это нормально?

— Нормально ли испытывать ярость, ненависть после прочтения новостей? И важно ли как-либо канализировать негативные эмоции?

— Эмоции испытывать нормально — ненормально их не испытывать. Каким образом канализировать? Есть старый штамп про «побить подушку», но исследования не подтверждают эффективность такого метода. Это выражение негативных эмоций, которое только усиливает агрессию.

Чтение новостей может вызывать не только гнев и агрессию, но также печаль, тоску, подавленность, тревогу. Пережить их помогает, во-первых, простая вербализация, проговаривание — даже про себя и для себя. Проживание эмоций — процесс на уровне лимбической системы головного мозга. Обработке эмоций помогает подключение лобных долей, а оно происходит, когда мы проговариваем эти эмоции.

Ребенку могут говорить: «Почему ты такой грустный? Надо радоваться!» или «Почему ты опять тревожишься? Все же в порядке, перестань»

Следующий инструмент — принятие этих эмоций. Они могут застревать из-за идеи, что их быть не должно, они плохие: «Если я злюсь, со мной что-то не так». Чаще всего такое отношение к своим эмоциям идет еще из родительской семьи. Например, ребенку могут говорить: «Почему ты такой грустный? Надо радоваться!» или «Почему ты опять тревожишься? Все же в порядке, перестань». Это сигнал ребенку, что его эмоции неправильные, возможно, опасные. Но у нас нет рычажка, которым мы можем прибавлять или убавлять эмоции напрямую, как громкость в колонках. Мы можем управлять ими только косвенно, а для этого их нужно признать и принять. Нужно сказать себе: «Что бы я ни чувствовал, это нормально». Мы не контролируем то, что чувствуем, — эмоции приходят сами по себе. Ненормальными могут быть наши действия.

Собственно, третий момент переживания эмоций — это действие. Кризис — резкое изменение нашего быта, представлений о мире. Он заставляет задуматься, что для нас как для людей важно в жизни, какие у вас ценности и насколько ваш образ жизни им соответствует.

В одном интервью в марте у меня спросили: «Как справиться со страхом, что завтра может прилететь ядерная ракета?» Я думаю, до конца с этим страхом никак не справиться, но можно придать ему смысл — подумать, каким человеком я хотела бы быть до того момента, как она прилетит. Этот смысл — и есть наши ценности.

Возьмем пример пандемии как масштабного кризисного события. Я читаю сводки погибших, и у меня возникают разные негативные эмоции: тревога, что это может случиться со мной и моими близкими; гнев, что не принимаются достаточные меры; тоска, что я живу в мире, где такое возможно. Далее — подумать, какие мои ценности не реализуются в этой ситуации. Общение с близкими? Безопасность? И сформулировать, какие конкретно действия можно совершать в русле этих ценностей. Прелесть ценностей в том, что это направление движения, а не цель. Ценность «общение с близкими» можно воплощать разными путями: ходить в гости, звонить, писать текстовые сообщения.

Как выжить, если ты эмпат?

— Каким может быть отложенный эффект интенсивного переживания новостей для конкретного индивида? Грубо говоря, вредно ли быть эмпатом? И если да — что делать с собственной эмпатией?

— Я часто встречаю слово «эмпат», но обычно не в профессиональных кругах. Начала читать про «эмпатов» и обнаружила, что это, кажется, термин писателей из околоэзотерических кругов, в том числе Элеонор Аморы Марклунд.

Думаю, к традиционным психологическим понятиям ближе слово «интроверсия». В пятифакторной теории личности описываются пять осей, на которых может находиться человек. Одна из них — экстраверсия или интроверсия, последняя характеризуется высокой чувствительностью. Суть в том, что интроверт более восприимчив к внешним стимулам, чем экстраверт, соответственно, больше от них устает. В этом плане стоит уменьшить количество негативных новостей или проанализировать способ потребления контента. Так, сама по себе информация вызывает меньше эмоций, чем образы, картинки, видео или чьи-то личные истории. То есть со своей чувствительностью ничего не сделаешь — можно только по возможности ограничивать стимулы и устраивать себе дни отдыха от новостей и соцсетей.

— А как быть с чувством вины? «Я перестаю смотреть новости, то есть сопереживать — и теряю важную часть себя». Очевидно, нужен баланс, но как его соблюсти? Мы не можем контролировать то, что происходит во внешнем мире. Получается, я только решила ничего не читать и не смотреть — а тут бабах — происходит очередная трагедия, и я снова на дне депрессивной ямы.

— Вопрос, для чего мы хотим ощущать сочувствие и почему чувствуем вину, когда не хотим испытывать так много сочувствия. Сочувствие нужно в том числе для действий, направленных на помощь тем, кому мы сочувствуем. Можно сидеть и бесконечно читать новости, погружаясь в сочувствие с утра до вечера, это усилит тоску и добавит апатии. Поможет ли это нам действовать в русле наших ценностей? Сомневаюсь. Мы не можем контролировать то, что происходит в мире, но мы можем влиять на свои действия. Есть такое движение — эффективный альтруизм. Дело в том, что в сфере благотворительности мы часто следуем сиюминутным эмоциям: увидели фотографию больного ребенка — пожертвовали ему. Хотя более эффективным может быть регулярный донат в организацию, которая организовывает лечение детей с такими болезнями.

Можно сидеть и бесконечно читать новости, погружаясь в сочувствие с утра до вечера, это усилит тоску и добавит апатии

Новости управляют нашим вниманием, и это не всегда хорошо. Когда я работала в Центре экстренной психологической помощи, часто видела реактивное отношение к кризисам. Случился пожар в ТЦ — все срочно принимают меры в этой области. Потом стрельба в школе — и про пожар уже все забыли. Это по-человечески понятно, но меры, принимаемые набегами, в результате не очень работают. На индивидуальном уровне так же: если помощь и сочувствие — часть образа жизни, то как часто мы читаем новости — уже не столь важно.

Я волонтер и скоро сгорю. Что делать?

— Кстати, про помощь, в частности про волонтерство. Сейчас многие люди в него включились, то есть имеют дело с горем и болью не опосредованно, а вблизи. С одной стороны, волонтеры говорят, что это отчасти лечит их от ощущения бессилия. С другой — неподготовленные люди выгорают, причем быстро. По каким признакам можно понять, что все, хватит, надо остановиться и надеть маску на себя?

— Волонтерство — действительно хорошая стратегия совладания (копинг-стратегия), и она во многом может помочь чувствовать себя лучше. Добрые дела другим людям — наш большой ресурс.

Как не выгореть? Здесь сложно сказать что-то новое. Нужно определять количество времени, которое ты готов уделить волонтерству. Оно требует общей эмоциональной компетентности. Когда случается кризис, некомпетентному человеку сложнее быстро эмоционально и психологически себя из него вытащить, нежели если бы он готовился к нему заранее. Это как идти в море без компаса и спасательного жилета. Начинается шторм, и ты задаешься вопросом, что же делать? Ну, уже мало что. Компас и спасательный жилет — и есть эмоциональная компетентность: умение определять, какие эмоции я сейчас испытываю, насколько они сильны. Думаю, для волонтеров необходимым инструментом может быть ведение дневника своих эмоций. Для этого сейчас есть куча классных приложений, например, Daylio. Если видишь, что кривая начинает краснеть, значит, время, которое ты инвестируешь в помощь, нужно уменьшить, а время, которое инвестируешь в восстановление сил, — увеличить. Еще один инструмент: у психологов как у помогающей профессии есть супервизии и интервизии. Для волонтеров тоже важным ресурсом может быть общение и обмен эмоциями с другими добровольцами.

Появляются мысли из серии «Как я могу заниматься собой, когда знаю, что еще сотне людей очень плохо? Как я могу пойти в кино или гулять?»

Также важная антивыгорательная штука — положительное подкрепление от деятельности. Мы выгораем, если не видим результатов того, что делаем. Поэтому желательно или учиться замечать маленькие результаты и радоваться им, или добавлять дела, которые дают быстрый видимый результат. Например, личная помощь конкретному человеку.

Нередко волонтерство — это такой замкнутый круг, который в итоге может привести к выгоранию. Человек сталкивается с болью и страданием, погружается в него все больше, ему хочется больше волонтерить — и мышление попадает в тоннель. Чем больше ты занимаешься помощью, тем бóльшую значимость для тебя имеет это занятие и тем сложнее переключиться на что-то другое. Такой цикл приводит к истощению. Появляются мысли из серии «Как я могу заниматься собой, когда знаю, что еще сотне людей очень плохо? Как я могу пойти в кино или гулять?» Выход из замкнутого круга — в работе с этими мыслями. Понимание, что, похоже, вы оказались в каком-то тоннеле. Возможно, если вы из него выйдете или сделаете шаг в сторону, не будет большого вреда. Наоборот, это поможет переключиться и посмотреть на ситуацию с другой стороны.

Если обобщить:

  • определите для себя количество времени, которое вы готовы посвящать волонтерству и не превышать его;
  • следите за своим состоянием (лучше с помощью приложений);
  • как психологические витамины — отвлекайтесь и переключайтесь на другую деятельность (кино, друзья, спорт и так далее);
  • общайтесь с другими волонтерами и поддерживайте друг друга;
  • замечайте результаты.

Люди, которые избегают болезненных тем, — им вообще не стыдно?

— Если выйти на улицу большого города и посмотреть на людей, сложится ощущение, что вокруг всё как раньше. «Хорошего дня, продолжайте притворяться, будто вокруг ничего не происходит» — как написали на одном рекламном стенде в Петербурге пару недель назад. Избегание суперболезненных тем — нормальная реакция психики?

— Нормальная в плане того, что это понятная психологическая защита. Если происходит событие, которое нам тяжело переварить, мы будем стремиться от этого уходить. Вопрос, скорее, про последствия: к чему может привести избегание? И это может быть не только психологический, но и морально-этический вопрос. Надо понимать, что прилагается много усилий для того, чтобы все выглядело как раньше. К чему это приведет — увидим.

— Продуктивно ли стыдить людей за то, что они не обращают внимания на происходящее?

— Стыдить людей мало когда продуктивно, в данном случае в том числе. А если человек обратит внимание, то что? У него усилится стыд, дискомфорт, ему захочется еще крепче зажмурить глаза. Апелляция к стыду вряд ли приведет к готовности воспринимать новую информацию.

— Как влияет на психику человека пребывание в среде, где все противоречит его ценностям?

— Если ценности группы, к которой я отношусь, начинают сильно противоречить моим личным ценностям — это может поставить под угрозу групповую идентичность. А групповая идентичность — очень важная штука.

Вообще темы ценности, идентичности, травмы и смерти очень связаны между собой. Существует теория управления страхом смерти. Согласной ей человек, наверное, единственный вид живых существ, который сознает свою смертность. И чтобы как-то с этим справиться, он придумывает символические формы бессмертия. Одна из них — отождествление с какой-то группой людей. А отождествляться с группой, с которой у тебя диаметрально противоположные ценности, сложно. Это можно назвать травмирующим для идентичности. Для людей, чья идентичность сфокусирована на чем-то одном, это проблема.

Если человек идентифицирует себя со своей национальностью и видит, что происходящее противоречит его ценностям, то ему будет сложнее, чем людям, которые идентифицируют себя, например, через принадлежность к профессиональной группе. То есть если бы психологи начали массово поддерживать то, что противоречит моим ценностям — скажем, призывать к насилию в семье, — это было бы явно травматично для моей профессиональной идентичности. Мне пришлось бы или менять профессию, или придумывать еще какие-то варианты идентичности.

Моральную травму могут получить и те, кто наблюдает события, противоречащие их ценностям и убеждениям, и ничего не может сделать, чтобы остановить эти события

Это только кажется, будто ценности — что-то эфемерное, далекое, может быть, не очень важное. А по факту ради них люди готовы жертвовать жизнью, потому что это помогает преодолевать страх смерти человека как отдельной персоны и дать символическое бессмертие в принадлежности к группе и связи с ее ценностями.

В последнее время активно развивается понятие моральной травмы. К моральной травме приводят действия или бездействие, которые сильно противоречат нашим моральным установкам. Например, если профессия человека требует, чтобы в ситуации кризиса он принимал решения, которые противоречат его ценностям, это может привести к моральной травме. Такая может быть у врача, которому приходится оказывать помощь одним людям и отказывать в помощи другим. Другой типичный пример моральной травмы — трудные решения во время военных действий. Скажем, командир, который должен пожертвовать своим подразделением для стратегических целей. И в целом участие в военных действиях, если это противоречит (или стало противоречить в процессе) ценностям человека. Еще одним примером могут быть вынужденные действия против других людей — под пытками или под угрозой смерти.

Моральную травму могут получить и те, кто наблюдает события, противоречащие их ценностям и убеждениям, и ничего не может сделать, чтобы остановить эти события. Моральная травма не диагноз сама по себе, но она может приводить к психологическому неблагополучию и развитию психиатрических диагнозов.

Что делать с тревогой?

— Как, по вашим наблюдениям, переживают эти пять месяцев тревожные люди? С одной стороны, количество триггеров увеличилось в разы. С другой — это как будто та ситуация, к которой тревожный человек готовил себя всю жизнь: его страхи сбываются наяву.

— Состояние людей с тревожными расстройствами может немного усугубиться, но обычно этого не происходит: наоборот, человек получает нормализацию своих страхов. «Я боялся, что что-то случится, и оно действительно случилось. Теперь я чувствую себя более нормальным. Все вокруг более тревожны, чем обычно, и я не ощущаю себя изолированным». В этом плане люди с высокой тревожностью, как ни странно, более готовы к критическим событиям.

То, что мы видели на опыте пандемии: тревожные и депрессивные симптомы появились и усилились у людей без психических расстройств. У людей с психическими расстройствами наблюдалось даже легкое снижение симптоматики. Но это в короткой перспективе. А в долгосрочной такие события подтачивают психическое благополучие у всех. Сильнее всего страдают уязвимые слои населения — одинокие родители и пожилые люди, малообеспеченные семьи, иммигранты. Дело в том, что кризисы влияют на нас не столько напрямую, сколько косвенно через воспринимаемую способность контролировать и влиять на события. А те, у кого и так мало ресурсов, во время кризисов получают двойную дозу ощущения «я ничего не контролирую». Дальше эта установка может передаваться детям в таких семьях, и получается замкнутый цикл социального неблагополучия.

Косвенная цена социальных кризисов — в том числе увеличение суицидального поведения, так называемые скрытые жертвы.

— Что лично вам помогает справляться с тревогой?

— Я могу поделиться, что с конца февраля у меня как минимум две недели была типичная реакция на сильный стресс: нарушения сна, боли в животе. На ровном месте заболели зубы, я пошла к врачу, и он сказал, что с зубами все в порядке. Это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства. Как это работает? Когда у нас повышается уровень тревоги, депрессии — растет и чувствительность к боли. И мы начинаем слышать сигналы тела, которые обычно подавляются, не считываются.

Справляться мне помогало, во-первых, общение. Я много виделась с друзьями. Необязательно общаться на конкретные темы — важно просто не чувствовать себя в одиночестве. Второй инструмент — понимание, осмысление происходящего. Поэтому, например, многих успокаивает Екатерина Шульман**, хотя ничего оптимистичного она не говорит. Она объясняет происходящее, а понятное становится не таким страшным. Я углубилась в чтение исторической и политической литературы. И это давало облегчение, поскольку я стала лучше осознавать, что происходит. Я вижу, что это работает для многих людей. Раньше «Неудобное прошлое» Николая Эппле (книга о том, как в России и других странах работают — или не работают — с памятью о государственных преступлениях; вышла в издательство НЛО, в 2022 году состоялось третье переиздание. — Прим. ред.) мало кого заинтересовало бы, а сейчас буквально каждый пятый репостит книгу в инстаграме*.

Кажется, что ничего такого не происходило никогда, и это никогда не закончится, и непонятно, что будет дальше

— Еще «История одного немца» Себастьяна Хафнера (воспоминания немецкого журналиста и историка, посвященные частной жизни в Германии с 1914 до 1933 года; написаны в 1939 году, то есть накануне Второй мировой войны. — Прим. ред.).

— Да, и Ханну Арендт (Татьяна имеет в виду прежде всего «Банальность зла» — книгу, которую Арендт написала по итогам процесса над бывшим оберштурмбаннфюрером СС Адольфом Эйхманом в 1961 году в Иерусалиме. — Прим. ред.). Тут еще есть момент погружения в тоннель: кажется, что ничего такого не происходило никогда, и это никогда не закончится, и непонятно, что будет дальше. Еще до начала нынешних событий кто-то из подписчиков посоветовал мне роман Алексея Поляринова «Риф» (вышел в 2020 году. — Прим. ред.), там как раз про историю, практики памяти и забвения. Я начала понимать, для чего люди изучают историю. И сейчас вновь это осознала. История задает некую дистанцию и отстранение, это возможность наблюдать немного со стороны.

В-третьих, я стала думать, что мне важно делать. Так, помощь другим — тоже ценность. Но при этом помогали также контролируемое отстранение и уход. Я начала читать больше художественной литературы, не связанной с настоящим контекстом. Мне вспоминается эпизод из «Благоволительниц» [Джонатана Литтелла], когда [главный герой] офицер СС Ауэ при отступлении войск идет по лесу и читает «Воспитание чувств» Флобера. Вокруг холод, голод, а в книге у него французские салоны и томление чувств. В марте я подумала, что вот, кажется, Флобер неплохо работает для отстранения — достала и прочитала «Мадам Бовари». А для кого-то средством отвлечения могут быть сериалы. То есть это сочетание фокуса на настоящем и ценностях (что я могу делать здесь и сейчас) и контролируемого отвлечения, при отсутствии критики себя за это. Таковы мои способы справляться.

* Meta Platforms Inc., владеющая Facebook и Instagram, признана в РФ экстремистской организацией, ее деятельность на территории страны запрещена.

** Признана иноагентом в РФ.

Фотографии: обложка – Олег Яковлев, 1 – Валерия Яковлева

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Люди, которые победили депрессию
Люди, которые победили депрессию
Люди, которые победили депрессию

Люди, которые победили депрессию

Куда обратиться за бесплатной психологической помощью
Куда обратиться за бесплатной психологической помощью Список ресурсов для тех, кто тревожится из-за новостей
Куда обратиться за бесплатной психологической помощью

Куда обратиться за бесплатной психологической помощью
Список ресурсов для тех, кто тревожится из-за новостей

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии
Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии
Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Тэги

Новое и лучшее

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

Повестка: Что делать, если останавливают и вручают на улице

Генштаб разъяснил, кого будут призывать. Главное, что мы поняли

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

От айфона до iHerb: Как сейчас заказать из-за рубежа одежду, технику и витамины

Первая полоса

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

Границу с Грузией запретили пересекать пешком, на велосипедах и самокатах

Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро
Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро Эти мужчины не воевали, но их уже отправляют на границу с Украиной
Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро

Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро
Эти мужчины не воевали, но их уже отправляют на границу с Украиной

Мы публикуем стихи Артема Камардина
Мы публикуем стихи Артема Камардина Андеграундного поэта пытали полицейские, он арестован
Мы публикуем стихи Артема Камардина

Мы публикуем стихи Артема Камардина
Андеграундного поэта пытали полицейские, он арестован

Генштаб разъяснил, кого будут призывать. Главное, что мы поняли
Генштаб разъяснил, кого будут призывать. Главное, что мы поняли
Генштаб разъяснил, кого будут призывать. Главное, что мы поняли

Генштаб разъяснил, кого будут призывать. Главное, что мы поняли

Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Есть кимчи, помогая Армении, и слушать стендап
Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Есть кимчи, помогая Армении, и слушать стендап

«Я уезжаю прямо сейчас»

«Я уезжаю прямо сейчас»

«Я уезжаю прямо сейчас»

«Я уезжаю прямо сейчас»

Хроники мобилизации в России, день девятый. Что произошло

Как найти жилье в Ереване
Как найти жилье в Ереване А там вообще осталось что снимать? Квартира или дом? Что с отоплением? Подписывать ли договор?
Как найти жилье в Ереване

Как найти жилье в Ереване
А там вообще осталось что снимать? Квартира или дом? Что с отоплением? Подписывать ли договор?

«Мир кубиков» заменит Lego в России

Мобилизация в России, день восьмой. Что произошло

В США пообещали политическое убежище уклонистам от мобилизации

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»

Латвия объявила режим ЧС на границе с Россией из-за мобилизации

Бывшие журналисты «Эха Москвы» запустят новое медиа

Центр Москвы перекроют 30 сентября из-за митинга в поддержку референдумов

Срочно в Турцию
Срочно в Турцию Экстренный гид по эмиграции
Срочно в Турцию

Срочно в Турцию
Экстренный гид по эмиграции

Срочно в Кыргызстан
Срочно в Кыргызстан Экстренный гид по эмиграции
Срочно в Кыргызстан

Срочно в Кыргызстан
Экстренный гид по эмиграции

Срочно в Сербию
Срочно в Сербию Экстренный гид по эмиграции
Срочно в Сербию

Срочно в Сербию
Экстренный гид по эмиграции

Финляндия закроет въезд для российских туристов 30 сентября

Коммунальщики и полиция ломают двери в подъездах, чтобы вручить повестки. Об этом написал депутат, но позже удалил пост

Turkish Airlines отменила все рейсы в Сочи, Ростов, Екатеринбург и Минск до 31 декабря 2022 года

Силовики пытали и насиловали гантелей поэта Артема Камардина в центре Москвы — «Новая газета. Европа»

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

На фоне мобилизации продуктовым магазинам опять рекомендовали не штрафовать поставщиков. Так уже делали после 24 февраля

Госбанки Турции отказались от использования системы «Мир»

«Пограничники знали фамилии и места каждого»: Пятерых петербуржцев не выпустили в Беларусь

Apple заблокировала приложения почты Mail.ru и «ВКонтакте» в AppStore

Срочно в Казахстан
Срочно в Казахстан Экстренный гид по эмиграции
Срочно в Казахстан

Срочно в Казахстан
Экстренный гид по эмиграции

Что происходило в российских военкоматах за день

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам

The Bell: В аэропортах перестали пропускать мужчин, которые состоят в списках военкомата

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)

В военкоматах Москвы и Петербурга мобилизованных зачисляют в тероборону

В казахстанском кинотеатре переночевали более 200 россиян

«Новая газета»: Более 260 тысяч мужчин покинули Россию после объявления мобилизации

Студент журфака МГУ устроил Z-акцию. Как на это отреагировали его однокурсники и вуз

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему? «Приехали и все время плачут»
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
«Приехали и все время плачут»

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

Росавиация продлила ограничение полетов на юг до 2 октября

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Повестка: Что делать, если останавливают и вручают на улице
Повестка: Что делать, если останавливают и вручают на улице Или приглашают в военкомат через «Госуслуги»
Повестка: Что делать, если останавливают и вручают на улице

Повестка: Что делать, если останавливают и вручают на улице
Или приглашают в военкомат через «Госуслуги»

Улицу в Москве назвали в честь Жириновского

Россияне продолжают поджигать военкоматы

Срочно в Армению
Срочно в Армению Экстренные советы по эмиграции
Срочно в Армению

Срочно в Армению
Экстренные советы по эмиграции

Срочно в Грузию
Срочно в Грузию Экстренный гид по эмиграции
Срочно в Грузию

Срочно в Грузию
Экстренный гид по эмиграции

Когда закроют границу? Вот все версии

Кинотеатр в Казахстане предложил ночлег россиянам

Минобрнауки: Аспиранты тоже имеют право на отсрочку от мобилизации

Более 790 задержанных: Итоги субботних протестов против мобилизации

Четвертый день мобилизации в России. Собрали несколько историй

«Видите этот гондон?», — блогерка Рина Рамзаева ответила пропагандистам, объясняющим, почему не надо бояться мобилизации

Из AppStore пропало приложение с картами «2ГИС»

Финляндия готовится запретить российским туристам въезжать в страну по любым шенгенским визам. Собрали главное

В Петербурге пришли с обысками к фигурантам дела «Весны», журналистке SOTA и фем-активистке

Студентам-медикам в Петербурге неожиданно заменили плановые предметы на «экстренную хирургию и неотложную помощь»