25 июня, суббота
Москва
Войти

«За год у меня было больше 25 цветов»: Разные люди — о ярком окрашивании волос От школьных экспериментов до постановки на учет в полиции

«За год у меня было больше 25 цветов»: Разные люди — о ярком окрашивании волос

На дворе 2021 год, но цветные волосы все еще воспринимаются как общественный вызов: яркое окрашивание — это якобы и протест, и заявление. Но, может быть, цветные волосы — это просто цветные волосы? Попросили пятерых человек рассказать, с чем они столкнулись из-за окрашивания: кого-то не пускали в школу, кому-то не давали забрать ребенка из детского сада, а кого-то отвозили в отделение и ставили на учет.

Милая Оли

Бодипозитивная активистка, фотографиня, квир-артист

 Впервые я покрасила волосы в яркий цвет на втором курсе университета. Я заранее предупредила бабушку, потому что ее реакция меня пугала больше всего, так что я решила ее подготовить. После нашего разговора прошла пара месяцев, и за это время она несколько раз меня пугала своим инфарктом. Как ни парадоксально, когда я в итоге покрасила волосы в синий, она посмотрела на меня и сказала: «Ну, я думала, будет хуже».

Зато в университете и преподаватели и однокурсники с однокурсницами меня высмеивали, мол, «ты че, мы же в серьезном заведении учимся, а ты тут со своими синими волосами». И если от преподавателей я ждала подобной реакции, то услышать презрительный тон от таких же 19-летних девчонок мне было странно. Красить волосы в детстве нельзя, потому что еще мала и в школе отругают, а после — уже слишком взрослая, чтобы такой хренью заниматься? Мне всегда это было странно, потому что я красила волосы с 13, просто это были «приемлемые» цвета: каштановый, рыжий. А тут было ощущение, что я из «ботанички» сразу превратилась в клоуна.

 Как-то днем я шла в центре города, и ко мне подошел сильно пьяный мужчина. Он без разрешения стал трогать меня за волосы со словами: «Ого, классно».

Впрочем, меня это не сильно обижало. Просто я не понимала и до сих пор до конца не понимаю, почему была именно такая реакция. Я лично не вижу разницы в «цивильных» и «нецивильных» образах, цвете волос, одежды. Более того, совсем не обязательно цветные волосы — это маркер «неформальности». Мне кажется, люди могут выражать себя через свою внешность, если им это нравится. Для многих цветные волосы — это не способ привлечь внимание, а просто еще один цвет волос, который перестает казаться чем-то «вызывающим» через два-три окрашивания. Я красила волосы и в синий, который вымывался в зеленый, и в розовый, розово-желтый, фиолетовый, обычный рыжий, темно-русый. Я не вижу разницы между цветами: это просто краска, а не какой-то знак для других, каким ярлыком меня награждать.

Когда я впервые покрасила волосы в синий, я еще жила в Екатеринбурге. На меня сильно косились, осуждали взглядами. Но был и обратный случай, которого, честно говоря, лучше бы не было. Как-то днем я шла в центре города, и ко мне подошел сильно пьяный мужчина. Он без разрешения стал трогать меня за волосы со словами: «Ого, классно». Спасибо, конечно, большое, но трогать-то без разрешения зачем? В общем, я его отчитала, но до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю.

По моему опыту, спокойнее всего реагируют на цветные волосы в Питере. Года три назад, когда я приехала в Москву с копной розовых волос и носилась в метро в разные стороны каждые два-три часа, на меня тогда косились с таким же осуждением, как шесть лет назад в Екатеринбурге. Хотя, казалось бы, людей, живущих в Москве, сложно удивить!

Яркие волосы, как и одежда, воспринимается отрицательно, потому что есть представление о том, как должны выглядеть «уважающие себя люди» и установка «а что люди подумают», «что скажут бабушки у подъезда». У нас часто осуждают «иных», которых в России часто просто боятся. К тому же «иные» — это часто еще и квир-люди, люди более прогрессивных взглядов. В таком случае цветные волосы — это уже не просто личное, а политическое, мол, раз высовываешься, то получай ведро говна. Или будь как мы и не ******.

Хатима Мутаева

Редакторка DOXA

 Первый раз я покрасила волосы в 14 лет. Я тогда очень любила Катю Клэп и долго уговаривала маму разрешить покрасить хотя бы кончики. В итоге она сдалась, и мы пошли в салон. Там мне сделали легкий сиреневый цвет, который был почти не виден.

 Выяснилось, что родители почти всех детей в моем классе требовали, чтобы я обрезала красные концы.

Спустя пару недель я сама покрасила концы волос в красный — получилось адски ярко. Мама, к огромному удивлению, сказала, что мне идет. Мы договорились, что, если проблем в школе не будет, она не против. Проблемы в школы начались. В первый же день на линейке в седьмом или восьмом классе меня отказались впускать в здание школы, пока я не «исправлю этот ужас». Не знаю, чего они ожидали, но я пошла домой и сделала плакат с надписью «В этой школе мне не дают получать образование» и встала с пикетом (еще не зная, что это пикет) у входа. Завуч тогда испугалась и сразу впустила меня, извинившись.

Спустя две недели было собрано родительское собрание. Выяснилось, что родители почти всех детей в моем классе требовали, чтобы я обрезала красные концы. Говорили, что это отвлекает их детей. А спустя еще неделю завуч по воспитательной части сказала, что ее сын и его друзья могут и камнями забросать, если я не послушаюсь. На тот момент меня такие штуки забавляли. Мне было скорее смешно, но при этом не хотелось, чтобы это дошло до мамы.

Надо сказать, что я жила в Дагестане, так что это отчасти объясняет такую реакцию. Семь лет назад там все было в разы хуже, а люди как огня боялись всего нового. В городе до меня никто с цветными волосами не ходил: меня так по волосам и узнавали. Сейчас у меня осветлена одна прядь где-то в центре головы, я крашу ее в зеленый раз в пару недель. Она напоминает мне образ злодейки Шиго из мультфильма «Ким 5+». А еще я недавно поняла, что, когда хожу без зеленой пряди, не чувствую себя собой на сто процентов.

Мне кажется, сейчас к цветным волосам относятся лучше, чем когда-либо. Но где-то в регионах, конечно, они еще считаются маргинальщиной. Думаю, это всегда был и есть страх перед чем-то новым. Ко всему можно привыкнуть и не воспринимать яркие волосы как что-то необычное. Люди просто редко дают шанс.

Илья Кейп

Продакт-менеджер

 В детстве я жил в Уфе — несмотря на то, что это город-миллионник, он все равно, ну, регион. Я хотел покрасить волосы, потому что мне всегда нравилось аниме и японская визуальная культура. Тогда родственники, скажем так, не запрещали, но активно убеждали меня, что это не нужно. И что в школе будут проблемы, а потом — в университете. Что не возьмут на работу, что родной цвет у меня красивый, что жалко, что это вредно для волос, — короче, все что угодно. Так мало-помалу идея умерла, все эти уговоры закрепились. Но гештальт остался не закрыт.

Переехав в Москву, я оказался в компании, где большинство красили волосы, самовыражались. В процессе общения и психотерапевтической работы над собой я вернулся к своей нереализованной мечте детства.

Я покрасил волосы немногим больше года назад в ярко-розовый, тогда мне было 26 лет. С каким-то ярким негативом я не сталкивался, но это привилегия. Друзья принимали, а работал я в московском офисе западной компании, которая очень старалась быть инклюзивной с соответствующей корпоративной политикой. В офисе мне делали комплименты, некоторые подчеркивали мою смелость. Были и кринжовые реакции, но безобидные. О чьих-то неприятных словах иногда узнавал от третьих людей.

 Когда я только покрасился, было очень стремно: казалось, что все на меня смотрят, на улице, в метро.

Один раз я шел по улице с другом. Мимо нас проходили какие-то школьники и, отойдя на достаточное расстояние, они крикнули вслед: «ЛГБТ!» Мы даже не знали, как реагировать: так это было смешно и нелепо. Не знаю, какие у них были намерения, но ничего обидного они вроде и не крикнули.

У меня был страх и внутренняя стигма, скопившиеся за годы. Когда я только покрасился, было очень стремно: казалось, что все на меня смотрят, на улице, в метро. Я ходил в капюшоне, а своими новыми волосами любовался дома в зеркале или в компании друзей. В первый же день после окраски по дороге домой меня остановили двое крепких парней в спортивных костюмах. Я подумал: «Ну все, покрасил волосы, называется». А они просто спросили, где тут купить пива после одиннадцати, и пожелали хорошего вечера. При этом я знаю, что мой друг дрался из-за своих розовых волос. Это происходило в Москве, поэтому мои страхи были не беспочвенны.

Потом страха становилось все меньше, сейчас я уже совершенно не парюсь по поводу того, что у меня на голове. Хотя при устройстве на работу все равно приходилось уточнять, не может ли это стать потенциальной проблемой. Я работаю в IT, и почти всегда реакция нейтральная. Сейчас у меня на работе есть и другие люди с цветными волосами. Думаю, что в других сферах с этим не так все просто.

Когда я красил волосы, то думал: «Ну, закрою гештальт и все», «Если что, всегда смогу сбрить». Но в итоге я уже не вижу себя другим, так что сейчас крашу волосы регулярно и в разные цвета. Обычно с мастерицей делаем сложные прикольные окрашивания в четыре цвета.

Цветные волосы потихоньку нормализуются, но до безусловной нормы, конечно, еще далеко. Часто слышу дикие истории, подруга как-то рассказывала, что к ней приставали в метро с расспросами или непрошенной критикой. Понятно, что ко всем ярким проявлениям индивидуальности в обществе относятся прохладно. Люди связывают их с желанием «привлечь к себе внимание», «выпендриться». Еще по какой-то не очень понятной причине связывают с ориентацией: в России гетеромужик должен быть «обычным». Прогресс хоть и медленный, но он все равно заметен, хочется верить, что через пару поколений яркие волосы станут привычным явлением.

Екатерина

Инженер  

 Волосы я покрасила в самом начале 2020 года. Скорее всего, это было связано с психотерапией: на тот момент я была в ней уже два года. Предположительно, у меня вылечили невроз — и я вдруг поняла, что могу делать действительно все что хочу. Сначала были татуировки, потом дошло и до волос. За год у меня было больше 25 цветов. Я понимаю, что когда-нибудь мне это надоест, но не сейчас.

Многие реагируют на мой цвет хорошо: ко мне часто подходят и спрашивают, какую краску купить, чтобы было так же, или просто говорят комплименты. Отрицательная реакция тоже часто встречается, но я на нее не обращаю внимания. Кто-то говорит, что мне это не идет, но для меня волосы — не про красоту, не про то, что цвет волос должен хорошо сочетаться с цветом кожи и прочее.

 У меня было много разных оттенков, но они сломались на ярко-желтом.

Самая жесткая ситуация произошла в детском саду. У меня есть ребенок, иногда его забираю я из сада, иногда — сородитель. В какой-то момент он передал мне слова заведующей, чтобы дочь из сада забирал только он, потому что я с «неадекватным цветом волос, а у них — детский сад, а не черти что». Они считают, что с таким цветом волос к ним нельзя приходить. Это было для меня шоком. У меня было много разных оттенков, но они сломались на ярко-желтом. Само собой, я продолжила забирать ребенка из сада как обычно. Когда это случилось, у меня появилась мысль пойти к психологу в детском саду и поговорить с ней о том, что травить меня из-за цвета волос — такое себе. Но в итоге я не стала: дочери осталось ходить в сад до лета.

Еще был случай на бывшей работе. Я зашла в кабинет к начальству, а его заместитель разговаривал с начальником по громкой связи. Начальник не знал, что разговор был по громкой связи, и стал обсуждать мой «ужасный» цвет волос. «Сергей Алексеевич, Катя здесь, она все слышит», — сказал зам. «Ой, Катя, у вас прекрасный цвет волос», — сказал тогда начальник и добавил, чтобы я не перекрашивалась. Я заверила, что и не собираюсь. В общем-то, чаще всего мне просто все равно, что люди думают о моих волосах. Они думают, что могут за кого-то решать, что им делать со своими волосами, но это просто смешно.

Григорий Туманов

Журналист, автор подкаста и телеграм-канала «Мужчина, вы куда?»

 Мне было то ли 15, то ли 16 лет, когда я решил, что хочу всячески экспериментировать с внешностью. Понятно, что в те годы ролевыми моделями были какие-нибудь публичные лица зарождавшихся субкультур и прочие герои поп-панка типа участников Blink-182 или «Тараканов». Первым что-то со своей головой сделал мой товарищ и одноклассник Стас — у него сначала появилось мелирование, а в губе — прокол. А я в итоге покрасился в красный, как Рональд Макдональд, и проколол бровь. Строго говоря, в школе нас таких было двое — я и он, поэтому звали нас «M&M’s», но зато столько женского внимания, как в старших классах, я больше не получал никогда.

Самой жесткой была реакция отца, который тем больше сокрушался, когда узнал, что голову я покрасил под чутким руководством мамы-сообщницы: мы сходили в парикмахерскую, где за один раз и бровь пробили, и подвергли меня сначала обесцвечиванию, а затем — покраске в красный. Мама, впрочем, в те годы сама активно экспериментировала с внешностью: то брилась налысо, то красилась в невообразимые цвета. Однажды на папин день рождения она набила себе на бедре татуировку (ей было уже за 50 на тот момент), рассудив, что «в этот день если я рада, то это для него лучший подарок».

В общем, папа ужасно страдал, так как думал, что его сын похож черт знает на что. Он обзывал меня «папуасом», считая, что лучший способ выделиться из толпы — это за счет личных качеств, а не внешних признаков. Мы долго с ним воевали, но впоследствии все обсудили и поняли, что так он просто не мог смириться с тем, что его сын, которого он страшно любит, стремительно взрослеет и перестает быть тем малышом, которому отец заменяет весь окружающий мир. Спустя годы я понимаю, что это трогательно, и очень ему благодарен.

Что касается реакции общественной, то с ней сложнее. В ту пору по Москве проходила операция «Неформал», что означало повышенное внимание милиционеров к твоей персоне, если она выглядит ярко: у нас регулярно перетряхивали рюкзаки, в школе преподавательницы приставали к нам со Стасом с анкетами, требуя объяснить, какую «молодежную группировку» мы представляем. Однажды, когда мы поехали от школы в качестве массовки смотреть какие-то спортивные игры, за яркий внешний вид нас со Стасом приняли менты. В итоге в опорный пункт при стадионе, куда мы ехали, прискакала съемочная группа «Петровки, 38», а впоследствии на ТВЦ вышел сюжет о двух участниках молодежной группировки, которые готовили некую провокацию на спортивных играх. Это смешная часть. Несмешная была в том, что мне какое-то время приходилось таскаться в комиссию по делам несовершеннолетних и отмечаться в ней, а родители потратили много нервов, чтобы я не встал на учет. Хотя я просто пришел на стадион с красной головой и в напульсниках с шипами.

 Сейчас, если ты человек творческой профессии, то тебе сходит с рук гораздо больше.

Хотя мы со Стасом росли в спальном районе, местные пацаны к нам тоже относились ровно — в том числе потому, что давно знали. Еще они исходили из личных качеств, поэтому рассуждали в духе «вы, конечно, очень странно выглядите, но парни нормальные». Девушкам же на тот момент нравились молодые люди, похожие на героев обложек NME, Cool Girl и прочей молодежной прессы, которая умерла. Это, впрочем, никак не способствовало развитию нашей со Стасом сексуальной жизни или длительным отношениям, но внимание было приятным.

Сегодня я бы вряд ли стал красить волосы, так как мне нравится, что происходит на моей голове сейчас — цвет, длина, кудрявость и все остальное. Пересматривая подростковые фото, я понимаю, до какой степени чудовищно и наивно это выглядело, смеюсь и веселюсь. Сегодня я все-таки как-то иначе вижу свой стиль и подход к нему, поэтому цвет волос мне нравится мой собственный. Не говоря о том, что я с интересом жду первой седины, которую как раз закрашивать совсем не хочется. Ну и цветные волосы для меня — это пройденный этап, как и всевозможные излишества, испробованные до 20 лет, поэтому что к ним, что к расцветке волос я отношусь максимально нейтрально.

Сейчас, если ты человек творческой профессии, то тебе сходит с рук гораздо больше. В остальном же, я думаю, что цвет волос просто заметнее всего, а у нас в целом к ярко выглядящим людям остается настороженное отношение: то ли ты нарочито пытаешься что-то сообщить миру, то ли ты (не дай-то бог!) представляешь какую-то субкультуру или являешься гомосексуалом, что для многих в России все еще сродни поеданию детей. Думаю, есть еще один момент: вездесущее «что скажут люди» и ощущение, что если ты тратишь много времени на внешний вид и эксперименты с ним, то ты не можешь относиться всерьез к чему-то еще. Тем веселее ломать такие стереотипы.

Обложка: Yulia Maltseva

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Дополнительный фильтр от мудаков»: Девушки — об отказе от удаления волос
«Дополнительный фильтр от мудаков»: Девушки — об отказе от удаления волос
«Дополнительный фильтр от мудаков»: Девушки — об отказе от удаления волос

«Дополнительный фильтр от мудаков»: Девушки — об отказе от удаления волос

«Готов скупить все румяна мира»: Мужчины — о любимой косметике и уходе за собой
«Готов скупить все румяна мира»: Мужчины — о любимой косметике и уходе за собой
«Готов скупить все румяна мира»: Мужчины — о любимой косметике и уходе за собой

«Готов скупить все румяна мира»: Мужчины — о любимой косметике и уходе за собой

Тэги

Прочее

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

Первая полоса

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком» Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту С минимальными потерями
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
С минимальными потерями

6 причин, почему разваливаются отношения
6 причин, почему разваливаются отношения Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»
6 причин, почему разваливаются отношения

6 причин, почему разваливаются отношения
Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей В нем участвуют рестораны из пяти городов России
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
В нем участвуют рестораны из пяти городов России

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей
Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей
Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»
«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****» The Village начинает публиковать литературные тексты
«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»

«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»
The Village начинает публиковать литературные тексты

Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние
Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние Собрали лучшие кадры астрономического явления
Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние

Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние
Собрали лучшие кадры астрономического явления

«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России
«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России
«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России

«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России

Гид по Beat Film Festival 2022
Гид по Beat Film Festival 2022 Что получилось привезти в этом году
Гид по Beat Film Festival 2022

Гид по Beat Film Festival 2022
Что получилось привезти в этом году

Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России
Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России
Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России

Как ***** и новые законы уничтожают литературу в России

«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью
«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью
«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью

«Котики-наркотики»: Как подростки помогают друг другу бороться с наркозависимостью

Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом
Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом Новый владелец сети обещает, что «хуже не будет»
Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом

Невесело и точка. Как работает обновленный «Мак» под российским брендом
Новый владелец сети обещает, что «хуже не будет»

«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак»
«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак» Как предприниматель превратил свой магазин в политическое высказывание
«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак»

«На улице может подойти человек и заорать, что я мудак»
Как предприниматель превратил свой магазин в политическое высказывание

Подпишитесь на рассылку