Свердловская филармония — одна из старейших в России. Ее открыли третьей в СССР — после Москвы и Ленинграда. В стенах дома по улице Карла Либкнехта, 38А филармония существует с 1936 года. Но монументальное здание со скульптурами рабочих и героев революции на фасаде ведет свою историю еще дольше — в начале XX века его занимало Общественное собрание. В Деловом клубе рабочих и крестьян выступал Владимир Маяковский, с гастролями сюда приезжали Александр Вертинский и Сергей Лемешев. С 1936 года в стенах клуба начал выступать филармонический оркестр, а в 1938 году филармонии передали все здание.

В ближайшие годы у филармонии появится новый корпус. Конкурс минстроя на лучшую концепцию акустического зала филармонии в Екатеринбурге выиграл авангардный проект бюро Захи Хадид. Концертный зал займет участок в 1,35 гектара и будет рассчитан на 1 950 зрителей. В дни концертов Свердловская филармония сможет принять до 2 800 зрителей, что поставит ее в один ряд с мировыми концерт-холлами. На строительство будет выделено как минимум 657 миллионов рублей: из бюджета Свердловской области направят 295 миллионов в 2018 году и 362 миллиона в 2019 году. По оценке итальянских архитекторов Alvisi Kirimoto, стоимость филармонии — 3,75 миллиарда рублей. Ожидается, что стройка завершится в 2022 году.

Строительство нового корпуса филармонии создало в обществе резонанс: оно подразумевает снос шестиэтажного дома на Карла Либкнехта, 40, в котором сейчас проживают люди. О сносе дома жильцы узнали от журналистов после того, как тем стали известны подробности проекта. Собственники выступают против расселения и боятся, что их права будут нарушены. Жильцы уже обратились в прокуратуру, а в субботу, 10 ноября, устроили в защиту дома пикник во дворе. Акция собрала около 45 человек. Поддержать протестующих пришли депутат Госдумы Андрей Альшевских, экс-глава Екатеринбурга Евгений Ройзман и капитан «Уральских пельменей» Андрей Рожков.

Сотрудники Свердловской филармонии рассказали The Village Екатеринбург, как устроена деятельность учреждения и почему новый корпус должен появиться именно на месте шестиэтажного дома.

Фотографии 

Сергей Потеряев

Свердловская государственная академическая филармония

Адрес: ул. Карла Либкнехта, 38А

Годы постройки: 1915-1926

Стиль: модерн, классицизм

Архитекторы: Кронид Полков, Константин Бабыкин, Георгий Валенков и Евгений Коротков

Статус: объект культурного наследия народов РФ регионального значения

Год создания филармонии: 1936

Первый концерт: 29 сентября 1936 года

Количество залов: 2

Количество филиалов: 7

Концертный зал: 700 мест

Камерный зал: 120 мест

Количество зрителей за 2017 год: 177 404

Директор: Александр Колотурский


Евгений Бурденков

руководитель научно-исследовательского центра Музея истории Екатеринбурга

В 1914 году специально для здания Общественного собрания было решено сделать пристрой. В нем должен был разместиться новый концертный зал. Разработкой этого проекта занялся архитектор Кронид Алексеевич Полков — по его проектам в городе были построены здание второй женской гимназии, епархиального училища и кинематографа «Лоранж».

14 мая 1915 года заложили первый камень, но революционные события и гражданская война помешали вовремя завершить строительство. В результате первоначальный проект концертного зала Кронида Полкова серьезно переработался архитекторами Константином Бабыкиным, Георгием Валенковым и Евгением Коротковым. Работы возобновились только в июле 1925 года. В 1925-1926 годах прошел городской конкурс на монументальные росписи в интерьерах клуба. Росписи выполнили художники Парамонов, Елисеев и Елтышев — сейчас это единственные сохранившиеся образцы монументального искусства 1920-х годов в Свердловске. Основной тематикой стал труд рабочих и крестьян. Автором барельефов на главном фасаде выступил преподаватель Уральского художественного техникума Лямин.

30 октября 1926 года открылся Деловой клуб. В архитектурном паспорте объекта зафиксировано, что «здание Делового дома — образец общественного сооружения 1910-1920-х годов, в стилистике которого сказалось позднее влияние модерна в смешении с традициями классицизма».

В конце 1920-х годов в Деловом клубе проводились совещания и собрания, выступали известные исполнители — Сергей Лемешев, Иван Козловский, Леонид Утесов. С начала 1930-х годов здание стали использовать под клуб инженерно-технических работников и работников народного хозяйства. В октябре 1932 года здесь открылся театр камерной музыки, а 29 сентября 1936 года стартовал зимний сезон Свердловской государственной филармонии с концерта симфонического оркестра с участием дирижера Владимира Саввича солистки Большого театра Ксении Держинской. Чуть позже, в 1938 году, здание Делового клуба окончательно передали Свердловской филармонии.

В октябре 1973 года в здании установили орган немецкой фирмы W. Sauer. Первый концерт органной музыки прошел 31 октября 1973 года. В нем участвовали эстонский органист Хуго Лепнурм, органистка Московской консерватории Наталия Малина и профессор Высшей музыкальной школы имени Листа в Веймаре Иоганн-Эрнст Келлер.

Александр Колотурский

директор


О должности

Директором Свердловской филармонии я стал 11 октября 1989 года, до этого работал заместителем начальника в областном Управлении культуры. До моего прихода здесь был другой управляющий, который запустил в филармонии не очень хорошие процессы — были конфликты, экономическое состояние ухудшалось. Коллектив даже пытался своими силами найти нового директора на замену. В Управлении культуры приняли решение назначить меня.


Раньше в филармонии было множество коллективов, но за последние два десятилетия все изменилось


О развитии филармонии

В Советском союзе деятельность филармоний держалась на двух китах: монополизме и идеологии. По сути, в одной организации были сосредоточены все виды концертной деятельности. Первые изменения начались в 1985 году, когда стали создавать кооперативы и разрешили им заниматься любой деятельностью — тогда звезды эстрады ушли на свои харчи. С закрытием КПСС ушел и второй кит — идеология. Начала выстраиваться новая, рыночная экономическая формация, которая кардинально отличалась от действительности времен Советского союза.

В то время мы стали смотреть, как искусство живет в таких условиях на западе. Оказалось, что организаций, подобных старым советским филармониям, там нет. В наших филармониях были соединены четыре типа деятельности, задачи которых противоречили друг другу. Во-первых, мы вели промоутерскую, то есть прокатную деятельность, в рамках которой необходимо предложить как можно более разнообразный творческий продукт слушателям. А чтобы получить прибыль, нужно достать этот продукт за минимальные деньги, а продать за максимальные. Во-вторых, выполняли агентскую функцию — продвигали своих артистов. А агентам, наоборот, важно продать своих артистов и коллективы как можно дороже. В-третьих, были продюсерами — создавали программы и продавали их. Четвертой была функция импресарио — продвижение артистов от их имени и по их заказу.


К сожалению, неправильная логистика действий и информация, которая утекла раньше времени, создали в обществе резонанс, конфликтную ситуацию


Мы поняли, что нужно что-то менять — для этого необходимо было определиться, кто мы: агенты, промоутеры или продюсеры. Выбрали промоутерство, то есть прокат в собственных концертных залах в Екатеринбурге, в филиалах по области, в виртуальных концертных залах. Помимо этого, оставили своей задачей просветительство подрастающего поколения, детей. Чуть позднее к этому добавилась проектная деятельность — фестивали, которые мы называем имиджевыми, потому что они помогают продвижению Свердловской области и Екатеринбурга в мировом пространстве. Это «Евразия», «Симфонический форум», «Безумные дни».

Раньше в филармонии было множество коллективов, но за последние два десятилетия все изменилось. Эстрадные ансамбли отсоединились и ушли в самостоятельную деятельность и в Театр эстрады. Детская филармония, которая была нашим структурным подразделением, тоже отделилась. Сейчас у нас есть три базовых коллектива: два оркестра и хор. Мы активно расширяемся. Если раньше у филармонии был всего один концертный зал, то сейчас их два, а кроме них работают семь филиалов в области. Также есть система виртуальных концертных залов.

Наша важнейшая задача — создавать условия для постоянного творческого роста наших коллективов. Только так мы можем удовлетворить потребности нашего слушателя — они гораздо выше, чем где-либо еще. К нам приезжают артисты, которые всегда удивляются нашим слушателям. Они — одни из лучших слушателей не только в России, но и в мире. Екатеринбург, Свердловск всегда отличался традициями культурной жизни.

О реконструкции филармонии и сносе дома

Есть три причины, почему новые залы филармонии должны появиться именно здесь, возле уже существующего здания. Во-первых, это место — намоленное. Оно досталось нам в наследство от Общественного собрания — более сотни лет назад здесь был клубный сад, который собирал всех творческих людей города. Во-вторых, строительство комплекса финансово и экономически дешевле отдельной стройки. В-третьих, единый комплекс создаст колоссальные творческие возможности — организовывать масштабные фестивали будет намного удобнее в любое время дня и ночи.

Да, в связи со строительством нового филармонического комплекса планируется расселить людей. Но изначально была поставлена задача создать его жильцам комфортные условия, чтобы вместе с переездом они смогли улучшить свое положение. К сожалению, неправильная логистика действий и информация, которая утекла раньше времени, создали в обществе резонанс, конфликтную ситуацию. Сейчас мы ее ее исправляем: наняли риелтора, чтобы тот работал с людьми, выстраивал с ними диалог, убеждал.


Духовная элита толкает общество, развивает его — мы работаем вместе с ней и, вероятно, сможем на него повлиять


Процесс выделения земельного участка опередил другие события, и несостыковка действий привела к тому, что жильцам информация о включении участка в общий земельный план проекта стала известна раньше, чем с ними поговорили. Я приношу за это свои извинения. Мы хорошо знакомы с жильцами и уже проходили все это, когда делали пристрой к филармонии. Даже тогда были суды, была клевета — люди ложились грудью на амбразуру, хотя их вовсе не трогали.

В доме 31 квартира, из них пять принадлежат филармонии — мы такие же собственники. Переезжать хотят не все, но стопроцентного согласия у нас все равно не будет. Проблема в том, что люди боятся, что их выбросят на улицу, что взамен своей квартиры они ничего не получат.

О новой филармонии

Мы рассчитываем на наилучший зал в мире, потому что те архитектурные, акустические, инженерные бюро, которые участвуют в проекте — лучшие в мире. Их участие говорит о серьезности Екатеринбурга, об обоснованных амбициях города, который уже второй раз борется за «Экспо».

В первую очередь выиграет не филармония, а жители города и вся Россия. В Екатеринбурге будет зал, который позволит проводить фестивали и концерты мирового уровня, приглашать лучшие творческие силы. Новый комплекс позволит улучшить инвестиционный климат города и региона. Благодаря ему Екатеринбург станет одной из культурных столиц Европы.

Знаете, сколько архитекторов из Москвы уже позвонило мне, чтобы узнать, как нам удалось вызвать интерес у специалистов такого уровня? Пока не все жители Екатеринбурга могут это оценить. Общество делится на три части: одни все понимают, вторые недовольны, третьим все равно. Я надеюсь, что первая часть будет расти, становиться больше. Духовная элита толкает общество, развивает его — мы работаем вместе с ней и, вероятно, сможем на него повлиять.


Раньше у нас уже были конфликты с филармонией, когда в 2014 достраивали репетиционный комплекс — часть здания построили на нашем участке


Иван Светлаков

жилец дома

О сносе нашего дома мы в конце лета узнали из СМИ. Сначала подумали, что это просто сплетни. Когда стали разбираться и узнали точно, просто ужаснулись, что можем вот так просто лишиться собственности.

В доме 31 квартира, в основном все живут здесь давно и друг друга знают — мы даже Новый год и дни рождения жильцов всем двором отмечаем. Раньше у нас уже были конфликты с филармонией, когда в 2014 достраивали репетиционный комплекс — часть здания построили на нашем участке. Мы договорились с Колотурским, директором учреждения, что взамен он благоустроит наш двор. В итоге часть земли мы ему подарили, а свои обещания он выполнил не до конца. Мы тогда понимали, что только вместе можем отстоять свое.

Сейчас все жители против сноса, стоят одним фронтом. Самое большое наше достижение в том, что прокуратура Свердловской области начала проверку законности сноса дома филармонией и расходования бюджетных средств. Все наши остальные обращения о нарушении законодательства в различные инстанции переадресовывались администрации города Екатеринбурга, которая лоббирует снос.

Нас не устраивает, что наши права на неприкосновенность частной собственности попираются, что государственные органы либо молчат, либо занимают сторону филармонии. Я считаю большим успехом, что мы смогли донести до общественности основную мысль: если мы сейчас не защитим наш дом, то их дома могут точно так же попасть под незаконный снос в угоду чьих-либо интересов. Что нас ждет после сноса — никто не знает, и это пугает больше всего. Никто ничего жильцам не объясняет, а о сносе все говорят так, будто он уже произошел.

Тарас Багинец

органист


О работе

Летом 2002 года я приехал в Екатеринбург и подписал контракт со Свердловской филармонией. Осенью начался мой первый концертный сезон. В мою работу входит не только игра на органе, но и изучение нотного материала, разработка концертных программ с участием органа, планов органного сезона. Я сам выбираю, какие произведения исполнять. Если музыка меня не впечатляет, не смогу сыграть ее так, чтобы впечатлить слушателей. В течение сезона играю не менее десяти разных сольных программ. Каждый раз мне больше всего нравится та музыка, которую я готовлю к ближайшему концерту. Помимо этого, с 2011 года я художественный руководитель ежегодного международного фестиваля Bach-Fest, который проходит на сцене нашей филармонии.

В свободное от концертов в филармонии время я гастролирую по другим городам и странам. В Европе очень хорошая органная школа с вековыми традициями, там много своих органистов. Если на европейский фестиваль приглашают кого-то из российских органистов, то часто просят сыграть что-то российское, что для европейской публики является новинкой и экзотикой. Редко российских органистов на таких фестивалях просят сыграть органную классику — Баха, Листа, Франка. Мне приятно, когда меня просят исполнить именно такой репертуар — музыку Баха и Регера на фестивале в Томаскирхе в Лейпциге, где работал сам Бах, музыку Листа в парижском соборе Сент-Эсташ, музыку Маршана и Баха в Ораториальной церкви в Лувре. Это можно сравнить с приглашением иностранного пианиста в Россию, чтобы сыграть Чайковского или Рахманинова. Музыканту это еще нужно заслужить.

Об инструментах

Орган для органиста — главный инструмент, как скрипка у скрипача. Только если скрипач везде играет на своей скрипке, не расстается с ней в концертных поездках, то у органиста все немного сложнее — орган с собой носить не станешь. Дома орган один, репетиционный — другой, концертный — третий, а во время гастролей инструмент каждый раз новый. К каждому нужно приспособиться, привыкнуть, услышать его сильные стороны. Раньше каждый органостроитель создавал свой игровой стол так, как считал нужным. Садишься за консоль органа в Наумбурге — инструмента, который принимал сам Бах, и обнаруживаешь, что педаль прямо под тобой, поэтому ноги приходится подгибать. Сейчас есть четкие стандарты по размерам игрового пульта органа, по удаленности клавиатур, по размеру педали и ее расположению. Но хороший органист должен уметь играть на любом органе. Просто сейчас, в век стандартизации, легче подготовиться к концерту в кратчайшие сроки — это важно, потому что время в залах обычно расписано очень плотно. Недавно я играл концерт в Кельнском соборе, где время, включая ночь, было расписано поминутно.

Об органе филармонии

Если бы мне не понравился орган в Свердловской филармонии, я бы не приехал сюда работать. Конечно, качество инструмента меня волновало. До моего приезда, еще в 90-е годы, орган находился в не очень хорошем состоянии. Тогда филармония вместе со всеми любителями музыки в городе и области, вместе с властями и бизнесменами провела акцию «Спасем орган», деньги на ремонт инструмента собирали всем миром. Сумма для того времени была гигантской — около 110 тысяч немецких марок. Орган удалось спасти, в него буквально вдохнули новую жизнь.

Первые годы работы в филармонии помогли мне получше узнать этот орган, понять его слабые и сильные стороны. В 2014 году мы провели масштабное обновление инструмента: поставили новый игровой пульт, добавили семь новых регистров, полностью очистили его от пыли, заново интонировали трубы и настроили весь орган. Считаю, что работы прошли успешно, за что спасибо немецким фирмам Johannes Klais и Laukhuff — теперь наш орган один из самых современных в стране и полностью отвечает нынешним требованиям к концертному инструменту.


Новый зал будет гораздо больше, вмещать он будет 1 650 человек. Переносить наш орган туда бессмысленно, мощности его звучания для того зала просто не хватит


31 октября 2018 нашему органу исполнилось уже 45 лет, в России это солидный срок. В Европе некоторым инструментам уже по 300-400 лет, но они тоже периодически требуют ремонта, реконструкции, реставрации. Кроме того, одно дело, когда орган стоит в церкви — в большом помещении с минимальными колебаниями температуры и влажности. Совсем другое — когда он находится в концертном зале, где играют разные коллективы, то включают, то выключают свет, где работает вентиляция, где температура и влажность меняются резко и по несколько раз в день. Для органа, у которого многие части из дерева, эксплуатация в концертном зале — это работа на износ.

Перевозить орган в новый зал филармонии мы не планируем, ведь по проекту существующий зал сохранится и продолжит работу. Технически перенести его возможно, но каждый орган создается специально под отдельное пространство, с определенной громкостью и набором тембров. Наш инструмент рассчитан на пространство нынешнего Большого зала филармонии в 700 мест. Новый зал будет гораздо больше, вмещать он будет 1650 человек. Переносить наш орган туда бессмысленно, мощности его звучания для того зала просто не хватит. Туда нужен новый инструмент — хотя бы потому, что в любом из известных мировых залов именно орган является визуальной и архитектурной доминантой.

Во многих произведениях орган включен в партитуру симфонического оркестра. Согласитесь, странно построить потрясающий новый зал, но не быть в состоянии играть множество известных оркестровых сочинений только по той причине, что там не предусмотрели орган. Я думаю, когда мы закончим дискуссии касательно нового зала филармонии, когда приступим непосредственно к проектированию и творческим вопросам — тогда и будем решать, нужен ли новый орган в новый зал. Пока этот вопрос преждевременный и не обсуждался.

О передвижном органе

У меня в кабинете стоит передвижной цифровой орган, на котором я разучиваю новые программы, готовлюсь к концертам. Внутри такого органа находится компьютерное оборудование, которое содержит банк звуков. Чтобы наполнить такой банк, к реальному органу, установленному где-нибудь в голландской церкви, приходит звукорежиссер, который записывает звук с каждой его трубы. Позже звук обрабатывают, вычищают и помещают в звуковой банк такого цифрового органа. Когда музыкант нажимает клавишу, компьютер извлекает соответствующий звук из банка. Поэтому звучание цифрового органа неотличимо от звучания реального трубного органа.

Изначально цифровой орган приобретали для моих репетиций, потому что раньше в Большом зале филармонии мне приходилось заниматься только в позднее время — в остальное он был занят. Но когда мы услышали звучание этого органа, подумали — а почему бы не играть на нем концерты. Когда еще настоящий трубный орган смогут услышать в Асбесте, Ирбите, Алапаевске, Туринской Слободе деревне Таборы? Теперь мы сами ездим по этим городам и поселкам с передвижным органом, играем органную музыку. Людям это нравится, залы полные.


У филармонии есть своя преданная публика, которая ценит момент общения с живой музыкой, рождающейся на сцене здесь и сейчас


О здании

Филармония для ее сотрудников — это место работы. У каждого работника есть его дорогое место, где он проводит больше всего времени. У меня их два: сцена и рабочий кабинет.  Горжусь тем, что в филармонии и в зале, и в фойе все сделано красиво и с любовью, что зрителям здесь комфортно.

25 лет назад в филармонию ходили только ради идеи, только из любви к классическому искусству. Люди были готовы слушать музыку и в холодных залах, и без качественного ремонта помещения, на простых стульях или лавках, кутаясь в пальто. Но сейчас у людей есть большой выбор — театры, другие концертные залы, кино, простой телевизор и гроза всех площадок — интернет. Мы обязаны предоставить слушателям необходимый уровень комфорта, отвечающий требованиям современности. Слушатели, которые решат провести у нас вечер, должны быть довольны не только музыкой, но и всей обстановкой.

У филармонии есть своя преданная публика, которая ценит момент общения с живой музыкой, рождающейся на сцене здесь и сейчас. Слушатели, которые приходят к нам в любой день, в любую погоду, разделяют с нами все трудности и успехи и поддерживают нас аплодисментами — это самый ценный наш филармонический актив, ради которого мы и трудимся.

Юлия Цвиль

руководитель департамента творческого планирования


О филармонии

В Свердловскую филармонию меня два года назад пригласил директор. Когда я впервые приехала в Екатеринбург на собеседование, здание произвело на меня впечатление своей монументальностью. С колоннами, находится в центре города — сразу видно, серьезная организация. Когда оказалась в зале и услышала, как оркестр филармонии играл Мендельсона, была в шоке — чего греха таить, региональные оркестры уступают по качеству исполнения. После собеседования сразу же согласилась здесь работать — поняла, что если сейчас упущу шанс, другого такого уже не будет.

До этого в течение восьми лет я занимала должность начальника отдела творческого планирования в Хабаровской филармонии. Масштаб деятельности Свердловской филармонии не сравнить с работой филармонии в Хабаровске — здесь больше коллективов, другое население. Высокий уровень филармонии здесь во много объясняется тем, что в Екатеринбурге живут продвинутые люди. Они понимают, что развитие их личности связано с классической музыкой, умеют получать от нее удовольствие.

В филармонии работают два симфонических оркестра — Уральский филармонический и Молодежный, симфонический хор. Еще есть Хор любителей пения и Духовой любительский оркестр. Большой филармонический оркестр — это наш бренд, коллектив который создает престиж нашей филармонии. По уровню программ и качеству их исполнения они достигли хороших результатов. Молодежный оркестр за последние десять лет тоже сильно вырос — публика его любит.

В Екатеринбурге филармония пользуется большей популярностью, чем в Хабаровске — привлекает не только слушателей пожилого возраста, но и молодежь. Главный способ воздействия на молодежь — это социальные сети, которые мы сейчас активно развиваем. Часто молодые люди ходят на джаз, не меньше им нравится кроссовер или этно. Даже на симфонических концертах сейчас я часто вижу много молодежи — при том, что программа на них бывает довольно сложной.

Наш большой департамент творческого планирования занимается программой в двух залах филармонии, а также в филиалах в Свердловской области. Все творческие идеи рождаются именно у нас. Мы ведем переговоры с дирижерами, музыкантами, после длительной коммуникации получается концерт. Идея фестиваля иногда может вынашиваться до двух лет — все это время она обсуждается, принимает разные формы. Кроме концертов, мы отвечаем за организацию репетиций: мало только придумать программу — нужно спланировать время подготовки к ней так, чтобы и музыканту было удобно, и зал был свободен. Это в том числе продюсерская работа.

Также наш департамент занимается разработкой программы абонементов для постоянных гостей. Абонемент — цикл концертов на год с сентября по июнь, который дает возможность самостоятельно выбрать интересный репертуар. Одна из причин его популярности в том, что финансово это выгоднее, чем оплачивать каждый концерт отдельно. Кроме того, абонемент часто выручает на аншлаговых мероприятиях, так как гарантирует гостю попадание на них.

По образованию я пианист — думала, всю жизнь буду заниматься педагогикой и воспитывать детей в музыкальных школах, но филармония меня затянула. Я считаю, что я счастливый человек — каждый день с удовольствием иду на работу, которая приносит радость. Моя профессия дает огромные знания в области музыки и общение с выдающимися музыкантами. Я не могла даже мечтать, что буду вести концерт Спивакова и Башмета — тех людей, которых мы видим в телевизоре и на обложках журналов. Если вы посмотрите афишу филармонии, вы увидите, что у нас выступают почти все звезды российского музыкального классического искусства — Мацуев, Спиваков, Башмет, Коробейников, Березовский.

Софья Гунба

начальник службы Медиаобеспечения


О трансляциях

Когда я училась на первом курсе журфака, мне предложили пройти практику в Свердловской филармонии — снимать дневники фестиваля. Хотя я и была ни разу не телевизионной девочкой, я согласилась. Через год меня взяли в штат: нужно было писать тексты, стоять в кадре, монтировать видеозаписи, работать на видеотрансляциях концертов. Позже систему работы с трансляциями изменили: к нам приезжал Тило Краузе — специалист из Берлинской филармонии, который с нуля обучил нашу команду работать по их системе.

Обычно филармонии снимают посредством импровизации — есть режиссер, оператор роботизированных камер и человек, который следит за партитурой и по ходу концерта говорит: «Так, сейчас будут скрипки, а сейчас лучше поймать арфу», и они в сумбуре что-то ловят. Берлинская система совсем другая: в рабочем процессе участвуют режиссер, оператор, ассистент оператора и ассистент режиссера. Партитуры режиссер изучает за неделю до концерта и на их основе создает план для ассистента оператора. На самом концерте работает ассистент режиссера, которому остается только слушать, внимательно следить за партитурой и заранее предупреждать ассистента оператора. Мы шутим, что снимаем своего роду футбольные трансляции — у кого мяч, тот и в кадре. В Европе по этой системе работают многие филармонии, в России — ни одой.


Мы создаем видеоролики с филармоническими уроками для подопечных интерната — слабослышащих детей. Для них мы разработали целую систему познания классической музыки


Трансляциями мы занимаемся с 2009 года, прежде всего в целях популяризации искусства среди жителей городов Свердловской области — для слушателей наших они бесплатные. В регионе есть семь концертных залов, куда наш оркестр и знаменитые российские музыканты регулярно приезжают выступать — в Ревде, в Ирбите, в Алапаевске. Но в Озерках и Тугулыме выступления практически невозможны, поэтому для них мы организовываем систему филармонических собраний, где люди наряжаются и проводят вечер за совместной трансляцией. В этом году мы транслировали 46 концертов из двух сотен концертов, которые прошли у нас в зале — это довольно много и трудоемко.

Количество городов, которые участвуют в нашей системе филармонических собраний и мини-залов, растет каждый сезон — сейчас их около тридцати. Это различные социальные учреждения: больницы, дома престарелых, интернаты, где классическая музыка украшает не очень веселую жизнь обитателей. География зрителей трансляций выходит за рамки области — на сайте за ними следят в Америке, в Канаде.

О детских проектах

Я руковожу группой, которая занимается съемкой концертов, контролирую работу осветителей и звукорежиссеров. Помимо трансляций, мы занимаемся созданием филармонических уроков для школ, которые учат детей слушать классическую музыку. Работаем со школьниками с первого по девятый класс в формате дополнительных уроков.

Еще одна крутая вещь, которой я занимаюсь — это проект «Ритм». Мы создаем видеоролики с филармоническими уроками для подопечных интерната — слабослышащих детей. Для них мы разработали целую систему познания классической музыки. Музыковед пишет текст, сурдолог — врач со специализаций в области нарушений слуха — его редактирует, художник рисует иллюстрации. Закупили специальное немецкое оборудование, с помощью которого дети постепенно учатся слышать музыку.

Начинали с самой простого — с «Пети и волка» Прокофьева, продолжили Чайковским. Создали пять циклов программ, делаем шестой. Когда дети прослушивают весь годовой курс, они приходят на экскурсию в филармонию, где их встречает ведущая филармонических уроков. Вместе они поднимаются на сцену, знакомятся с музыкантами, слушают вибрации барабанов, органа, других инструментов. Благодаря этому проекту многие дети слышат классическую музыку впервые — это очень трогательно.

В этом направлении мы не работали раньше, но совершили прорыв. Проект оказался востребованным, поэтому сейчас мы передаем свой опыт в интернат для слабослышащих детей в Нижнем Тагиле. Общаться с глухими детьми непросто, но благодаря этому проекту я начала иначе ко всему относиться.

Любовь Вараксина

скрипачка Молодежного оркестра


О Молодежном оркестре и «несерьезной» работе

Когда мне было четыре года, друг моей мамы, музыкант, сыграл мне колыбельную на скрипке. На следующее утро я пришла к маме и сказала, что тоже хочу уметь играть — с тех пор я в музыке. Не без колебаний, конечно, — после музыкальной школы я на полгода ее забрасывала, но в итоге поняла, что без скрипки не могу. Поступила в музыкальное училище, затем отучилась в консерватории.

Я знала, что в Екатеринбурге есть прославленный коллектив молодежного симфонического оркестра филармонии — на тот момент ему было четыре года. Сначала я хотела реализовывать себя сольно, но когда меня пригласили на программу в оркестр, попробовала и поняла, что здесь смогу научиться многому. Сыграла конкурс — это обязательное условие при вступлении в коллектив. Сразу же окунулась в работу с головой. Меня так затянуло, что я здесь уже восьмой год.


Многие думают, что музыка — это хобби и не может быть профессией. Мне говорят, что то, чем я занимаюсь, — несложно и несерьезно


Шесть дней в неделю у нас проходит четырехчасовая репетиция, выходной один — среда. Так сделано, потому что в коллективе много студентов, которым нужно совмещать игру в оркестре с учебой. Иногда бывают двойные репетиции, а сразу после них — концерты, причем с разными программами. На репетицию мы должны приходить за полчаса — в 9:30 утра. Есть небольшие перерывы по 15 минут, по полчаса. Кроме того, мы занимаемся самоподготовкой, изучаем материал.

Концертный график у нас плавающий, в месяц бывает 5-6 концертов. Недавно мы ездили в Париж и выступали на презентации Екатеринбурга в качестве кандидата на проведение на «Экспо-2025» — играли вместе с Денисом Мацуевым. Были в Берлине, в Китае, в Болгарии. Весной собираемся в Токио.

Многие думают, что музыка — это хобби и не может быть профессией. Мне говорят, что то, чем я занимаюсь, — несложно и несерьезно. Люди без музыкального образования не понимают, насколько это большой труд, сколько усердия он требует. Даже мой муж решил для себя позаниматься скрипкой в 30 лет, но все равно остался при своем мнении. Люди не привыкли, что работа может приносить столько удовольствия.


Сколько цветов вы различаете? Японцы — около тысячи разных оттенков, потому что они этим занимаются. Так и мы в звуках: настройщик роялей обязательно должен быть пианистом


В филармонии я больше всего люблю зал — здесь потрясающая акустика, спокойная энергетика, приятно играть. На концертах всегда происходит обмен энергией со зрителями. Часто они встают — для нас это верх похвалы. Раньше меня даже находили в социальных сетях и благодарили — это очень приятно. Любимый момент концерта — когда я целиком отдаюсь музыке, получаю аплодисменты и понимаю, что не зря обнажила душу.

В молодежном оркестре работают люди от 18 до 35 лет. Мне сейчас 29. Мы все задумываемся о том, что будем делать, когда перерастем этот оркестр. В филармонии есть старший оркестровый коллектив, но он полностью сформирован — сейчас мест там нет. В Екатеринбурге это единственная перспектива. В целом в России есть множество предложений с хорошими зарплатами, но этим надо заниматься, ездить играть конкурсы. Так и поступлю, когда придет время — а  пока уходить из коллектива не спешу.

В оркестре нас 70 человек, но когда мы играем, чувствуем друг друга так, будто являемся единым организмом. Рассадка оркестра устроена по зонам: первые скрипки, вторые скрипки, альты, виолончели контрабасы, деревянные духовые, медные, ударные. У каждой группы есть своя шутливая характеристика: альтистов называют заторможенными, считается, что до них все долго доходит. Контрабасисты — себе на уме. А первые скрипки — спортсмены, играют все очень быстро.

Виталий Боталов

мастер по ремонту и настройке роялей


О работе настройщиком

Я занимаюсь настройкой роялей и арф. Работаю вместе со своим средним сыном, который увлекся настройкой, несмотря на мой запрет. Мы готовим инструменты для артистов, но работаем для слушателей.

Я вырос в детдоме. У меня есть и музыкальное, и техническое образование — какое из них важнее, сказать трудно. Когда доучивался на техническом, влюбился в музыку, но заниматься ей всерьез было уже поздно — для нее есть свое время. В 30 лет поступил в музыкальной училище на фортепиано, параллельно работал настройщиком музыкальных инструментов. В 42 года пришел в филармонию и понял, что не соответствую ее высокому уровню — 31 год назад сюда тоже приезжали выступать великие музыканты, профессора и лауреаты международных конкурсов — Гилельс, Воскресенский, Наумов, Горностаева.

Если у настройщика нет музыкального образования, ему будет трудно понять требования и пожелания музыканта. Простой пример. Сколько цветов вы различаете? Японцы — около тысячи разных оттенков, потому что они этим занимаются. Так и мы в звуках: настройщик роялей обязательно должен быть пианистом. Если ты хороший мастер, но не имеешь музыкального образования, не говоришь о звуке, значит, ты занимаешься не тем. Хороший настройщик должен говорить о звуке — о высоте, о тембре, о качестве о длительности. А у нас даже не все настройщики знают, что нет такого инструмента, как фортепиано, поэтому и настроить его нельзя. Фортепиано — это класс инструментов, включающий в себя пианино и рояль.

Чтобы пианисту было комфортно играть, нужно уметь настроить рояль индивидуально под него. Выдающиеся советские пианисты и композиторы приглашали меня домой для настройки инструментов. Вера Горностаева писала: «Виталий Иванович, спасибо, что вы есть. После вашей подготовки рояля мне не надо с ним бороться — я думаю о музыке». Владимир Плетнев, уникальный человек, звал делать рояли к себе в Москву. Недавно виделись, он сказал: «Рояль, с которым я вырос, который я люблю, мне сказали выкинуть, а вы настроили. Прошло больше 25 лет, а я все еще на нем занимаюсь, я вам благодарен».

Любой инструмент требует специальной подготовки к каждой игре. Тот рояль, что нуждается в более серьезной работе, он как запорожец. Вот вы вызвали такси, едете в нем на свидание, а в салоне — неприятные запахи, и к концу поездки вы весь в пыли — это несерьезно. Машина должна быть подготовлена к поездке. Так и с инструментом: когда пианист за него садится, все должно быть идеально. Если где-то вдруг заскрипела педаль, значит, настройщик ошибся или некачественно выполнил свою работу. Точно так же есть люди, которые разговаривают спокойным и красивым голосом, а есть, которые визжат — это раздражает. Рояль тоже могут назвать плебейским, жлобским, крикливым, но инструмент здесь будет ни при чем. Все вопросы к настройщику.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО: