В 2018 году детскому издательству «Самокат» исполняется 15 лет. За это время оно заметно выросло и выпустило книги, без которых российский рынок представить невозможно: «Вафельное сердце» Марии Парр, «Простодурсен» Руне Белсвика, виммельбухи Ротраут Сузанны Бернер, тексты Мари-Од Мюрай и Юлии Яковлевой, произведения Роальда Даля, «История старой квартиры» Александры Литвиной и Анны Десницкой, повести Анники Тор. The Village поговорил с главным редактором «Самоката» Ириной Балахоновой о том, сколько пришлось брать взаймы на первое издание, какие книги «выстреливают» и можно ли заставлять ребенка читать.

Про то, как все начиналось

В 2001-м, когда впервые возникла идея издательства, я и Таня Кормер были мамами троих детей, которым надо было что-то читать. В то время на полках книжных в Москве стояли или средние тексты с ужасными иллюстрациями, или ужасные тексты со средними иллюстрациями — в попытке закрыть постсоветский книжный дефицит рынок застрял на десять лет.

Сначала мы с Таней хотели делать журнал, но нам сказали, что вход на рынок прессы стоит миллион долларов. Естественно, никакого миллиона у нас не было — у нас вообще долларов не было. Мы очень расстроились, а потом как-то решили, что если не получается журнал, то мы выпустим для начала какую-нибудь книжечку — и выбрали «Собаку Пес» Даниэля Пеннака. Мы пришли с ней во французское посольство, рассказали о наших грандиозных планах и заполнили запрос на субсидию.

Нам выделили деньги на перевод и, по-моему, чуть-чуть на производство, и еще друзья нам дали 4 тысячи долларов — этого хватило на две книжки. Но в первый год мы сделали только одну книгу, во второй — три, в третий — семь. Издательством надо было заниматься серьезнее, и я ушла с работы, а потом это сделала и Таня. Она рисовала и верстала, я искала тексты, редактировала, занимались торговлей и пиаром. Очень быстро стало понятно, что издать книжку — это только 20 % работы, и нужно учиться ее продвигать. Мы пошли в народ: с мастер-классами, конкурсами, встречами и рассказами о наших книжках и авторах — и так допродвигались, что создали большую тусовку вокруг книг.

Про идеи и принципы

«Самокат» изначально планировался именно как издательство переводной литературы для детей и подростков. Книги, которые мы выпускаем (если не говорить о развивающей литературе для малышей), так или иначе — про ценность личности. Надо признать, что личность в нашей культурной традиции долго не имела никакой ценности. Но сейчас это меняется, и нам очень важно активно участвовать в этих изменениях, создавать для них почву: говорить детям через книги, что они очень важны как личности, и что их родители — тоже. Что человек, его жизнь и достоинство — прежде всего, что он важнее интересов группы и государства. Обожаю девиз Тони Глиммердал (главная героиня книги Марии Парр. — Прим. ред.): «Скорость и самоуважение». По-моему, у нас получилось издательство, работая в котором, можно двигаться вперед, не идя на компромиссы, и иметь возможность помогать людям — большим и маленьким — понимать и уважать друг друга.

Мы стараемся не делать тексты, где все взрослые идиоты или обманщики: из любой нашей книги дети должны вынести, что если им не повезло с родителями (а такое, к сожалению, бывает), то они обязательно встретят в жизни умных и чутких взрослых. Мы совсем не готовы издавать кондовые морализаторские книги, без юмора, без самоиронии, — тем более такие сказки. Не готовы делать ничего псевдопатриотического, имеющего отношение к «скрепам»: нам интересен живой читатель с его истинными потребностями. Еще мы не делаем посредственный винтаж вместе со всеми: это скучно нам и читателю, и очень недальновидно. Не готовы делать книги за два-три месяца — не верим, что за это время можно сделать что-то приличное. Вообще, мы стараемся следовать принципу: не издавать то, что можем не издавать.

Мне кажется, главное, чего мы добились за 15 лет, — то, что наш читатель нам практически безоговорочно доверяет. Мы всегда боимся не оправдать это доверие, несмотря на то, что книжки делали и делаем как для себя, — у нас никогда не было двойных стандартов. Если нужна книжка на «как следует подумать», поплакать, посмеяться от всего сердца, подарить близкому человеку — идут в «Самокат».


Мы стараемся следовать принципу: не издавать то, что можем не издавать.


Про деньги

Сначала мы жили на деньги, не имеющие отношения к нашей выручке: работали в разных местах, я сдавала квартиру. Искали, где можно торговать книгами, сами возили их, загружали-разгружали грузовики из типографий, клеили штрихкоды для «Библио-Глобуса». Тогда мне казалось, что я человек совсем не про деньги, но довольно быстро стало понятно, что считать придется все. Мы долго не думали о том, где у нас точка безубыточности: кропотливо развозили книги, собирали деньги с магазинов. Учились вовремя платить по счетам типографиям, выбивать скидки, работать с конкурентным предложением, правильно считать себестоимость, делать хорошие книжки на копейки. В стране было настолько нестабильно, что мы опасались брать займы (еще пару раз за все время взяли взаймы у друзей и отдали за два года).

Через несколько лет после старта в 2003 году стало понятно, что мы по-разному видим то, куда и как развиваться «Самокату», и мы с Таней в 2011 году разделились: я продала квартиру и выкупила ее долю. И почти шесть лет потратила на то, чтобы собрать в «Самокате» по-настоящему сильную команду: сейчас на зарплатах работают 29 человек, и примерно в десять раз больше тех, с кем мы работаем по договорам. В этом году мы поставили в план 118 новинок — 106 сделаем точно — и приблизительно столько же переизданий.

Возможно как раз благодаря моей бизнес-наивности и вере в смыслы, а не в деньги, сейчас «Самокат» — независимое прибыльное издательство, один из идеологических лидеров рынка. У нас нет долгов, нет спонсоров. Мы научились делать хорошие книги — переводные и собственные, — продавать права за границу и вовремя притормаживать, понимая, что не стоит издательству, для которого главным критерием является качество, стараться стать большим, потому что потеря качества гарантирована.

Про просчеты и удачные проекты

Конечно, были книги, которые, несмотря на нашу убежденность в их ценности, не выстреливали. Но это не всегда проблема собственно книг или России как специфического рынка — зачастую просто был не тот момент. К 15-летию в декабре выходит юбилейная серия «Новая классика „Самоката“» — 15 лучших книг нашего бэк-листа. Не все в свое время прозвучали так, как должны были, — и я очень надеюсь, что сегодня читатель окажется к ним готов. Это «Красная Шапочка на Манхеттене» Кармен Мартин Гайте, «Альдабра. Черепаха, которая любила Шекспира» Сильваны Гандольфи, «Невероятное нашествие медведей на Сицилию» Дино Буццати, моя любимая «Книга всех вещей» Гюса Кёйера и другие. Я считаю, что эти книжки обладают настоящей литературной и человеческой ценностью и имеют все шансы стать классикой не только в мире, но и в России.

А самым востребованным нашим проектом стала серия «Городок» Ротраут Сузанны Бернер. Она вышла в эпоху, когда дети, сидя перед экранами, потихонечку начали терять навыки устной речи. Умная Ротраут, вполне в традиции немецких виммельбухов, создала книги, которые позволяют сохранять и развивать навыки речи, внимание, логику и фантазию. В мире «Городок» стабильно в хитах уже 18-й год, а его автор в 2016 году получила премию Андерсена как лучший в мире иллюстратор.

Наша собственная, не переводная, самая успешная книга — «История старой квартиры» Александры Литвиной и Анны Десницкой. Это тот редкий на рынке случай, когда можно с уверенностью сказать, что книга должна быть в каждой семье. Она о нашей общей памяти, о том, что предметы не лгут и что все мы гораздо ближе, чем кажется. Она о тех, о ком десятилетиями было принято молчать, потому что они так или иначе не угодили репрессивному государству — сидели, были расстреляны, уехали. Сегодня возникла насущная потребность вспомнить о том, что нас объединяет — обо всех миллионах потерянных близких, жертвах очень сложной истории России, к которой все мы (и дети в том числе) имеем непосредственное отношение. Мне не стыдно ни за одну из вышедших в «Самокате» книг, но этой книгой я горжусь по-настоящему.


Наша, «самокатовская», аудитория — как правило, серьезно думающая и очень нас поддерживающая, и потому нам проще переживать любое не- или недопонимание случайных читателей.


Про книги, которые могут не понять

Если постараться, можно не понять и «Трех поросят», и очень жаль, что гипертрофированное ханжество и какая-то параноидальная опасливость все больше проникают в сознание людей в России. Но наша, «самокатовская», аудитория — как правило, серьезно думающая и очень нас поддерживающая, и потому нам проще переживать любое не- или недопонимание случайных читателей.

Правда, тенденция усиления непонимания все же прослеживается: одной из первых непонятых книжек стала книга Ульфа Нильсона и Эвы Эриксон «Самые добрые в мире», где малыши собирают, жалеют и хоронят мертвых насекомых и мелких зверушек. Откуда-то взявшиеся ультраправые байкеры писали в Сети в 2007 году: «Вы только посмотрите, чему учат наших детей эти некрофилы». С этой же совершенно безобидной, нежнейшей книжкой мы в 2008 году попали в черный список комиссии по этике Северо-Западного региона — в соседстве с талантливым спектаклем «Монологи вагины». Хорошо, что нас защитила «Новая газета». Было непонятно тогда, плакать или смеяться. Мы смеялись.

Или вот «Шутовской колпак» Дарьи Вильке: сильный подростковый роман о мальчике, чей учитель и кумир — талантливейший актер-марионеточник — гей и вынужден покинуть страну из-за постоянной опасности, которой подвергается он сам и его друг. Вышла она за день до принятия закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди детей и подростков. Одним фактом своего существования очень поддержала подростков ЛГБТ-содружества. Так что кто-то «не понял», а кто-то благодаря ей просто смог выжить. Мы — за право каждого выжить.

Новая книга Мари-Од Мюрай, выход которой мы планируем, тоже имеет все шансы быть непонятой широкой аудиторией. Там главный герой — темнокожий француз, психотерапевт. К нему приходят родители с детьми, у всех проблемы, о которых не принято говорить: кто-то из подростков постоянно режет себе вены, какие-то родители уходят из гетеросексуальных пар в гомосексуальные, кто-то пьет, помешан на шопинге... Там есть все сюжеты, за разговор о которых с подростками и детьми у нас можно «попасть под раздачу». Книжка (точнее, их четыре) тем не менее замечательная, и мы решили, что издадим тетралогию как взрослую в специально предусмотренной для этого серии «Недетские книжки» или просто вне всяких серий с соответствующей маркировкой.

Когда для нас, редакторов, взрослых людей, родителей, опытных читателей и издателей, становится очевидным, что посыл книги неоднозначен и может нанести вред ребенку, мы садимся и долго обсуждаем, издавать нам ее или нет.  Даем читать психологам, своим детям и подросткам — и только потом принимаем решение. В этом и состоит наша профессиональная ответственность — уметь отличить хорошую и помогающую жить книгу от плохой, посредственной, развращающей — как в плане установок, так и в плане литературного и художественного вкуса. Но вот что точно не входит в наши обязанности, так это издание «понятных» всем книг.


Когда для нас, редакторов, взрослых людей, родителей, опытных читателей и издателей, становится очевидным, что посыл книги неоднозначен и может нанести вред ребенку, мы садимся и долго обсуждаем, издавать нам ее или нет.


Про влияние детской литературы

В силу особенностей восприятия ребенка книга действительно может оказать на него сильное влияние — но не каждая книга и не на каждого ребенка. Разумеется, все зависит от того, насколько вовремя книга попала к нему: чтобы даже очень хорошая и сильная книга подействовала на читателя, понравилась, нужно, чтобы он был готов ее воспринимать. При этом остается аксиомой, что то, что действительно хорошо для одного ребенка, может оказаться вообще «никак» или даже вредно — не ко времени, травматично — для другого. Поэтому я бы не ориентировалась на чужие списки безоглядно. Тут очень важны интуиция и опыт взрослого, который понимает, что ребенку нужно прямо сейчас, на какой, пусть даже скрытый, вопрос ему необходимо ответить самому себе, а что — рано.

Конечно же, читать нельзя заставлять: из насилия любви не получается никогда. Нужно предлагать очень разные книжки, они помогают ребенку лучше понять собственный вкус, осознать темперамент, а родителям — его уравновесить. Но, вообще-то, с книжками все сложнее: родителей этому нигде не учат, и мало кто из негуманитариев понимает, что в книжке-картинке из 40 полос и очень небольшим количеством текста может прятаться гораздо более сложный сюжет, чем в длинной сказке или приключенческой повести. Учить ребенка читать — это показать ему, что книга может быть интересной, захватывающей, любимой — и большая, и совсем маленькая.

Возвращаясь к теме опасности или вреда, которую могут принести в жизнь ребенка книги, мне думается, что детская литература становится опасной в одном случае — когда ребенку несколько раз подсунули плохую или неуместную в данный момент книгу. Тогда действительно есть опасность, что он перестанет верить книге и отвернется не только от вашего неудачного «презента», но и от литературы в целом — как от скучного и бессмысленного времяпрепровождения.

Задача умного взрослого — предлагать деликатно, читать вслух ребенку столько, сколько тот попросит, следить за реакцией. Убирать неинтересное — его время еще не пришло, подкидывать то, что зацепило. И ждать — некоторым нужны годы, чтобы стать читателями. Но уж если стал им — получил пропуск в миллион миров.

Я считаю, что детские (и всякие другие) книги должны быть очень разные, но лучше пусть в большинстве своем будут талантливые. К сожалению, средний русский читатель (за исключением разве что жителей Москвы и Санкт-Петербурга) пока в основном имеет доступ к масс-маркетовой литературе, которой проще и удобнее торговать. Но его «любовь» к этой литературе и неспособность понять и принять другую, зачастую продиктованы элементарным отсутствием выбора и привычки к избирательному чтению. И все это нам еще предстоит изменить. Первое поколение наших читателей уже выросло — у некоторых уже есть, а у кого-то очень скоро появятся собственные дети. Я думаю, что мы сможем найти для них правильные книги.

Выбор Ирины Балахоновой из книг «Самоката»:

Книжка-картинка: «Cобачка, которой у Нино не было» Эдварда ван де Фендела

Книга для дошкольников: «Малыш Фьють» Марио Рамоса

Книга для младшеклассников: «Простодурсен» Руне Белсвика, «Глаз волка» Даниэля Пеннака, «Матильда» Роальда Даля

Любимая подростковая книга: «Я не тормоз» Нины Дашевской, «Приключения Камо» Даниэля Пеннака

Книга о взрослении: «Остров в море» Анники Тор, «Зима, когда я вырос» Петера ван Гестела, «Доклад о медузах» Али Бенджамин

Книга о любви: «История Эрнеста и Селестины» Даниэля Пеннака, «Приключения Цацики» Мони Нильсон, «Вратарь и море» Марии Парр (книга выходит в июне)

Книга о преодолении страхов: «Книга всех вещей» Гюса Кёйера, «Пакс» Сары Пеннипакер

Книга, которая увлечет и взрослого: «Ленинградские сказки» Юлии Яковлевой, «Oh, boy! » Мари-Од Мюрай, «История старой квартиры» Александры Литвиной и Анны Десницкой