5-я Уральская индустриальная биеннале современного искусства пройдет с 12 сентября по 1 декабря 2019 года на Уральском оптико-механическом заводе (УОМЗ). Тема выставки — «Бессмертие»: биеннале поднимет вопрос о том, что остается в результате производственного и художественного процесса и насколько бессмертен конечный продукт.

Курировать основной проект будет китаянка Шаоюй Вэн — многократный куратор проектов современного искусства в США, в музее Гуггенхайма, а также автор периодических изданий о культуре. The Village узнал, что для куратора биеннале означает бессмертие, а также поговорил с Шаоюй о детстве в Китае, цензуре в США и впечатлении об Урале.

О детстве в Китае и юности в США

Мой отец — художник. Я выросла в его студии, где всегда были важные разговоры и дискуссии на тему искусства. Я много общалась с художниками и привыкла к различным вещам вроде красок, грязи и творческого хаоса, в котором я всегда чувствовала себя комфортно.

Нельзя отрицать, что это вдохновило меня и определило выбор творческой карьеры. В то же время в подростковом возрасте меня интересовала литература — мне хотелось писать, я публиковала новеллы, короткие рассказы. Когда встал вопрос о выборе профессии, отец посоветовал мне совместить две страсти — к искусству и литературе — и заняться историей искусств.

В университете я стала изучать историю искусств и поняла, что интереснее мне работать с живыми художниками — взаимодействовать непосредственно с их работами и участвовать в дискуссиях, нежели изучать уже существующие объекты искусства. Осознала, что для меня важны человеческие отношения — это стало главным приоритетом при выборе магистерской программы. Я решила стать куратором.

В Китае подобных программ магистратуры не оказалось, поэтому я переехала в США и стала изучать кураторскую деятельность в Калифорнии. За время обучения в магистратуре я встретила много интересных людей, наработала полезные контакты. Важный опыт мне дал тот факт, что в группе я была единственной иностранкой — мне было сложно. После окончания программы я шесть лет жила в Сан-Франциско и работала в частном фонде искусства.

Для меня всегда было важно размышлять методом историй и повествования. Сегодня я совмещаю оба любимых направления: пишу и являюсь куратором в музее Гуггенхайма.

О кураторстве

Разумеется, разные кураторы имеют к своей деятельности разные подходы. Для меня главное — учитывать, что кураторская деятельность имеет множество разных аспектов. Есть такое направление, как создание выставок, экспозиций, биеннале — для меня это, скорее, внешняя сторона кураторства. Есть сторона более внутренняя, менее гламурная — повседневная забота о существующей коллекции. Я стараюсь совмещать их и правильно расставлять приоритеты.

Я верю в творческую сторону кураторской деятельности. Считаю, что куратор имеет большое влияние на то, как формируются выставки. Для меня важно бросать себе вызов — не следовать по понятной рутинной тропе, а пытаться придумать что-то новое. Также мне важен принцип коллаборации и постоянного взаимодействия с художниками. Важно развивать творческие объекты совместно с ними и выстраивать долгосрочные творческие отношения.

О бессмертии

«Бессмертие» — очень сложная и большая тема будущей биеннале. Частично я уже занималась ее исследованием в музее Гуггенхайма. Когда меня пригласили участвовать в кураторском конкурсе на биеннале, мне прислали документ с первоначальными интерпретациями темы бессмертия со стороны команды ГЦСИ. В любом случае биеннале не сможет объединить в себе все смыслы бессмертия.

Я могу посмотреть на тему с личностной перспективы — рассказать о тех вещах, которые я чувствую. Для меня бессмертие — это в первую очередь будущие технологии и то, куда приводит нас процесс их развития. В технологиях мне интересно место человеческой составляющей — чем мы являемся в этом контексте. Думаю, что наше восприятие технологий и наше воображение сегодня крайне ограничены.

Технологии — это что-то, что присутствовало в человеческой цивилизации всегда, было с человеком с самого начала. Понимание технологий зависит от разных культурных традиций. Современные западные взгляды на мир сильно повлияли на китайскую культуру и во многом изменили менталитет людей, а также их восприятие многих вещей, в частности — взаимодействие с материальными объектами. Согласно западному взгляду, объект служит какой-то определенной функции. В традиционной восточной культуре существует понятие взаимодействия человека и объекта — человек создает объект, но объект в то же время тоже влияет на человека. Мне кажется, именно это взаимоотношение с материальностью в ходе прививания западных взглядов потеряно.

Китай — это лишь один пример, который мне захотелось привести. На самом деле их бесчисленное множество и в других частях мира — Юго-Восточной Азии, Африке, на всех территориях, которые становятся своеобразной периферией, в то время как западная культура, ценности начинают доминировать над глобальным культурным пространством. Именно здесь мне хочется задать вопрос: почему технологический прогресс хочет сделать человека бессмертным? К чему ведет это бессмертие? Хочется подвергнуть его критике.

Хотела ли бы я быть бессмертной? Я не страшусь смерти. Если учитывать, что мы из разных культурных контекстов, стоит вспомнить, смерть для нас тоже означает разное.

Об искусстве на заводах

Сегодня есть мнение, что искусство вытесняет с заводов производство. Я думаю, что это глобальное недопонимание — считать, что у искусства есть силы и власть отстранить индустрию. Творческая и интеллектуальная деятельность — очень хрупкие сферы. Что действительно производит изменения — так это капитализм. Все, что вступает в контакт с рынком, приходит к конечной цели — к получению выгоды.

На днях по американскому радио я услышала рассказ о корпорации General Motors, которая занимается производством автомобилей. Она начинает постепенно уходить из небольших американских городов, которые когда-то формировались вокруг заводов корпорации. В тех регионах это вызывает огромный всплеск безработицы. В процессе обсуждения люди пытаются обвинить кого угодно и что угодно, но основная причина происходящего — это автоматизация и устранение человеческого труда.

В работе с заводами мне интересен не столько материальный контекст, сколько те истории, которые внутри них происходят. Часто, говоря о больших индустриальных организациях, мы забываем, что за производством стоят люди, которые и позволяют индустрии существовать. Жизни работников раскрывают завод с точки зрения индивидуальности и человечности.

О милитаризме

Завод, где будет новая биеннале, производит спецтехнику — это создает новый, военный контекст, хотя многие художники придерживаются антимилитаристских взглядов.

Думаю, это здорово для художников, которые хотели бы исследовать тему милитаризма — как-то с ней повзаимодействовать и, возможно, предложить критический взгляд. Это интереснее, чем просто протестовать — это форма умного взаимодействия, которая позволяет распространить взгляды конструктивно и для как можно большего количества людей.

В рамках биеннале под руководством ГЦСИ планируется создать исследовательскую программу, которая будет направлена на исследование истории здания. Мне действительно любопытно, как команда подойдет как теме милитаризма: будут ли ее избегать, либо найдут креативный способ ее обыграть.

О цензуре

Цензура есть всегда и везде. Я думаю, в контексте Уральской биеннале цензура — это вопрос баланса приоритетов. Важно понимать, что мы действительно хотим показать людям, ради каких объектов стоит чем-либо жертвовать.

В еще более радикальной форме, чем в России, цензура существует в Китае. В качестве примера могу привести Шанхайскую биеннале, которая недавно проходила под руководством куратора из Мексики. Там из-за постоянного присутствия цензуры на протяжении всей биеннале не было окончательно утвержденного списка художников. Он появился только за два дня до начала выставки.

В китайском менталитете совершенно другое восприятие правды. Люди могут модифицировать правила в зависимости от предпочтений власти и бизнеса. На базовом уровне цензуре подвергается все, что связано с коммунистической партией. Критический взгляд на партию оказывается под запретом. Также цензуре в Китае может подвергнуться порнография. ЛГБТ в Китае — в данный момент не такая чувствительная тема, как в России.

Цензура существует даже в США, которые считаются максимально либеральными и прогрессивными. Там цензура тоже присутствует в разных сферах жизни — в том числе и в творчестве, просто по другим правилам. Существуют некие привилегированные социальные группы людей, своеобразные хранители, которые определяют, что может быть показано публике, а что нет.

В США цензура исходит в первую очередь от крупных корпораций. Если художник получает грант от корпорации, часто эти деньги не являются чистыми. Это могут быть средства фармацевтических или военных компаний, которые часто подвергаются критике. Если художник в своих работах будет критиковать деятельность таких корпораций, его не поймут.

О чем сейчас действительно интересно размышлять сейчас — в чем будущее демократии. Совсем необязательно, что демократия развивается в том направлении, как нам бы хотелось.

Об Урале

Не уверена, что за границей люди много знают про Урал — американцы, к примеру, бывают очень глупыми. Скорее всего, их представления о России в целом крайне поверхностны и основаны на стереотипах из популярных телешоу.

На личном уровне моим первым впечатлением о Екатеринбурге этим летом стало чувство, что город мне знаком — он ощущался намного более близким и понятным, чем та же Москва. Во многом он напомнил мне о детстве.

В первую очередь в Екатеринбурге меня трогает и вдохновляет энергия молодых людей, с которыми я работаю. Мне кажется, что здесь люди, которые задействованы в творческих проектах, намного моложе, чем в других городах, где я была — это здорово.

Архитектура, в частности конструктивизм — главный смысловой акцент города. Меня впечатляет индустриальное наследие производственных предприятий Урала. В прошлый раз я была на заводе «Уралмаш» — мне показалось, что у него большой потенциал в архитектурном плане.

Основной вопрос заключается в том, кто и как в будущем будет использовать данные здания — задействуют ли их в каких-то более глубоких культурных и социальных контекстах. Очень надеюсь, что у города и региона появится понимание потенциала их использования в контексте культуры и искусства. Будет невероятно жаль, если все эти эстетически прекрасные здания просто разрушатся, и их заменят на уродливые новые здания, как это происходит по всему миру.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО: