В рубрике «Паттерн» The Village показывает навязчивые городские узоры и маркеры эпохи, которые мы заметили раньше, чем вы начали по ним ностальгировать. В этот раз мы рассказываем про табло курса валют, которые стали неотъемлемой частью иллюминации больших городов. С 2019 года в России такие табло запрещены законом, хотя еще недавно ими завешивали фасады домов в самых проходных местах.

В новейшей истории было несколько случаев, когда уличный курс взвинчивал панику населения при обвалах рубля. Финансовые аналитики их не любили, а фотографы сделали из табло штамп — универсальную иллюстрацию новостей про деньги. Журналист Олег Козырев даже иронично называл их «последним независимым федеральным СМИ, ежедневно рассказывающим правду».

Иллюстрации

ДАША СКРЕБЦОВА

Август 2007 года
Декабрь 2014 года
Июль 2012 года
Март 2015 года

Снимки курсов валюты на обменниках успели стать одним из самых мощных штампов в фотожурналистике: экономические новости надо чем-то иллюстрировать, и если на Западе образы крутятся вокруг биржи и котировок акций, то в России — вокруг вечных скачков курса

Первые обменники наличных появились в 1991 году. Это были микроавтобусы и газели, а значки долларов и рублей тогда писали просто на картонках от руки. Очень скоро их сменили пластиковые панели с цифрами-наклейками, затем улицы оккупировали штендеры (раскладушки по пояс в высоту), а после — наконец, те самые двусторонние электронные табло с двузначными числами. Цена за алюминиевый короб со светодиодными цифрами шириной около метра сейчас колеблется от 19 до 45 тысяч рублей за штуку. Курс выставляет дистанционно владелец обменника через специальное приложение, которое идет в комплекте.

Параллельно все это время с обменниками боролось государство: сначала в октябре 2010-го Центральный банк запретил работу точек, которые ничем, кроме обмена, не занимались — и все обменники переформатировались в миниатюрные отделения банка (операционные кассы), хотя по факту ничего не изменилось. Затем в Москве в 2013 году приняли новые стайлгайды по уличному оформлению вывесок — размеры электронных коробов пришлось существенно уменьшить, но они не исчезли.

А затем случился «черный вторник» — 16 декабря 2014 года. Валютный рынок в России падал весь месяц, но именно в этот день уличные табло стали главными героями всех новостей: курс евро на них буквально зашкалил, превысив 100 рублей — люди фотографировались на фоне нулей, а банкам пришлось срочно закупать трехзначные и пятизначные табло.

Фотографу Евгению Фельдману в «черный вторник» дали задание сделать срочный репортаж. Он рассказал The Village, что снимки курсов валюты на обменниках успели стать одним из самых мощных штампов в фотожурналистике: экономические новости надо чем-то иллюстрировать, и если на Западе образы крутятся вокруг биржи и котировок акций, то в России — вокруг вечных скачков курса и санкций (последние чаще иллюстрируют знаком «кирпич» на фоне вывески банка «Россия»).


Евгений Фельдман

фотограф

Я тогда прошел от Белорусского вокзала до Кремля, и очереди к обменникам были всего в паре мест, а вот вывесок с курсами, скакнувшими выше 100 рублей, я видел пару десятков. Скоро я придумал целую фотоисторию об этом. Если 20 лет снимать с одной точки один и тот же дом с обменником — не вывеску крупным планом, а именно с расстояния — то по этой серии будет видна вся история нашей страны. Меняющийся курс валюты на табло работал бы таким якорем, привязывающим к дате: вот доллар за шесть рублей, вот за 18 (август, путч!), вот 22, вот 30, вот снова 30 (стабильность!), вот 40, вот 50 (война!), вот 70, вот 90, вот снова 60… Появились евроокна, потом салон красоты, шаурменная, рядом с обменником закрылись игровые автоматы и открылся сетевой ресторан, появилась велодорожка, а потом очередь за долларами, сетевой ресторан закрылся, но открылась бургерная…

Я всегда аккуратно относился к своим небольшим накоплениям, поэтому редко ходил в обменники — для меня они часть Москвы скорее визуально, чем экономически. Вряд ли сами они виноваты в спекуляции или раздувании истерики: в конце концов, их оборот наверняка ничтожен в масштабе экономики. Так что для меня это скорее символ, чем реальное место. Исчезновение этого символа было бы хорошим финальным кадром истории, которую я уже никогда не сниму.


Декабрь 2014

Если на каждом шагу показывать людям, что рубль падает, разгон цен увеличивается, это ущерб

Чиновники называют последний запрет уличных табло в конце 2018-го логическим продолжением борьбы с мошенниками: через такие точки вбрасывается солидная доля фальшивых купюр, владельцев бывает трудно найти, и привлечь к ответственности такие кассы сложнее. При этом профессиональные финансисты никогда не воспринимали уличный курс всерьез. Аналитик компании «Открытие Брокер» Тимур Нигматуллин рассказывает, что такое количество обменников и табло за рубежом он видел только в Турции, а в России сам никогда ими не пользовался, потому что эти услуги рассчитаны больше на финансово неграмотных людей.


Тимур Нигматуллин

финансовый аналитик

Россия, как и Украина, до недавнего времени считалась страной кеша, где основной оборот розничной торговли проходит через наличные. Так исторически сложилось, в Советском Союзе банковский сектор не развивался, так же как в Европе и на Западе. А после большая доля экономики оставалась серой, с черными зарплатами в конвертах. Поэтому и обменники были логическим продолжением этой структуры. Сейчас в России постепенно растет доля безналичных расчетов в торговле — уже почти половина рынка. Так что обменники, которые агрессивно спекулируют на курсах (купить валюту задешево, продать задорого. — Прим. ред.), и так постепенно умерли бы.

Очевидно, что такие уличные табло разгоняли инфляционные ожидания (ожидания роста цен. — Прим. ред.). Ослабление рубля (скачки курса. — Прим. ред.) действительно ведет к ненормальному ускорению инфляции на определенную величину, в том числе и из-за финансовой неграмотности. Россияне вообще не отличают, например, инфляцию от девальвации, и это проблема. Если на каждом шагу показывать людям, что рубль падает, разгон цен увеличивается, это ущерб.

К самому закону о табло я отношусь скептически, он очень узкий. Но государству важен эффект, и если он достигается через запрет вывесок, значит, этот закон успешен. Хотя конечно, не нужно ударяться в крайности и по такой же логике запрещать, например, цены на заправках.


Коллекция украинского дизайнера Антона Белинского осенью 2017 года тоже обыгрывала тему курса валют

Журналисту Тимуру Олевскому запрет табло валют кажется абсурдным, как и запрет любой информации, а реакция на закон напомнила ему «предчувствие беды» в Сирии перед войной, где власти пытались похожими методами «не дать чужакам увидеть, что на самом деле происходит в стране».


Тимур Олевский

репортер

Я был в Дамаске осенью 2011 года, после первых столкновений Башара Асада с оппозицией, и тогда уже нельзя было купить иностранную валюту, снять через банкомат. Пыльные табло курса валют еще висели везде, просто они не горели. И, естественно, существовал черный рынок. Сначала это были классические обменники, а потом и их закрыли, нал можно было купить просто на базаре. По сути, это супермаркеты с восточным колоритом, а перед входом стоят автомобильчики, у которых курс написан на бумажке и приклеен к стеклу.

Нашей съемочной группе нужно было записать несколько простых общих планов улиц Дамаска, ничего секретного. Заранее сходили в министерство информации, получили аккредитацию — и к нам приставили человека в форме, мол, он вам поможет снимать. В итоге единственной его функцией было не дать нам снять ничего. Он просто проходил и как бы случайно заслонял собой объектив. Когда мы зашли на рынок, к нему подключился еще один сопровождающий — в нескольких метрах впереди он подбегал ко всем менялам, и они сразу отклеивали бумажки с курсами. Мы проходили мимо — и они вешали их обратно.



Фотографии:  1 — Игорь Веснинов / Фотобанк Лори, 2 — Alexander Zemlianichenko / AP / TASS, 3 — Ярослав Каминский / Фотобанк Лори, 4 — Александр Замараев / Фотобанк Лори, 5 — Кирилл Руков, 6, 7, 8  — Anton Belinskiy / WWD