В конце февраля глава управы Красносельского района Сергей Носков объявил, что дома 2/1 (строения 1 и 2) и 6 на Русаковской улице снесут. Эти дома — часть Русаковского жилмассива, одного из самых известных конструктивистских поселков Москвы. Здания должны снести для строительства дома по реновации, куда переселят жильцов пяти соседних домов жилмассива (в том числе двух конструктивистских), попавших, несмотря на протесты местных, в программу реновации. Под угрозой целостность главного конструктивистского ансамбля Красносельского района. The Village побывал в жилмассиве, пообщался с местными жителями и выяснил у экспертов, как и почему нужно сохранять конструктивистские поселки.

Фотографии

Е. Р.

Чем эти дома интересны

Всего в Москве около 30 конструктивистских рабочих городков, все они расположены близко к центру, и многие находятся в плохом техническом состоянии, поэтому их сносят. Так случилось, например, с поселком на Погодинской улице в Хамовниках (The Village писал о нем), уничтоженным ради строительства элитного жилого комплекса.

Что такое Русаковка и другие рабочие городки? Это и есть то самое «жилье комфорт-класса», который сейчас пытаются изобрести для программы реновации: несколько полузакрытых кварталов с малоэтажными домами, квартирами с продуманной планировкой, высокими потолками и наличием всей инфраструктуры от школ и детских садов до магазинов, кинотеатров и кафе. Все готово, переделывать ничего не нужно, однако по злой иронии снести дома на Русаковке хотят как раз под строительство жилья для реновации — которое пока что будущих жильцов совсем не радует.

Последние несколько лет фасады домов-близнецов на Русаковской, 2/1 целиком закрыты плакатами, поэтому увидеть, как они выглядят на самом деле, можно только на старых фотографиях.

На Русаковке к сносу в 2018 году приговорены только три здания из более чем десятка домов жилмассива, но их можно назвать и самыми ценными. Дома-близнецы 2/1, возведенные в 1925 году и надстроенные после войны, — ворота в квартал с элементами дореволюционной архитектуры, редко встречающимися в советском авангарде. «Их технология строительства (изогнутые кирпичные перемычки над окнами) выдает дореволюционную школу, а декор фасадов — вертикальные членения и пунктирный круг, напоминающий о городских часах, — отсылает к эстетике ар-деко», — писала о них историк архитектуры Марина Хрусталева. Дом номер 6, построенный в 1927 году, после войны был реконструирован и находится в хорошем состоянии.

Почему их сносят

Все три здания расселили еще при Лужкове, в середине нулевых. Тогда предполагалось, что на их месте построят парковку — однако строительство там так и не начиналось, здания просто ветшали. Их судьба решалась в 2012 году на заседании «сносной комиссии», на которой постановили сохранить только семь конструктивистских поселков — Русаковка в их число не вошла. Комиссию ликвидировали в 2015 году, ее решения после этого считаются недействительными, но от нового строительства не отказались. В результате в 2017-м адреса домов появились в списке стартовых площадок для переселенцев по реновации. Согласно плану, снос первых домов на Русаковке должен начаться 5 марта.

Еще пять соседних домов попали в программу реновации. Три хрущевки (Русаковская, 12, корпуса 1, 2 и 3), вероятнее всего, снесут, два конструктивистских дома (Русаковская, 8, и Гаврикова, 3/1) в 2017 году удалось отстоять градозащитникам, но жильцов из них все равно выселят. «Что странно: во всем мире при ремонте таких домов 20-х годов, которых и в Германии навалом, и в Австрии, и в Нидерландах, и во Франции, их оставляют жилыми. Почему они у нас после ремонта должны становиться непригодными для жилья — непонятно», — удивляется глава «Центра авангарда» Александра Селиванова.

Против сноса уже выступил «Архнадзор», назвавший комплекс «заповедником авангардистской архитектуры, который демонстрирует ценности довоенной городской жизни», а глава совета депутатов Красносельского района Илья Яшин пообещал вмешаться в снос, обсудив этот вопрос на следующем заседании совета.

Как жилось и живется на Русаковке

Наира Левендян

жительница дома на Гаврикова, 3/1


О доме и районе

Я переехала в этот дом из Гольянова в 1993 году. Здесь особая атмосфера. Как будто бы островок чего-то непривычного, своего. Такое я видела в детстве на Таганке, на Большой Коммунистической улице — старая Москва, понимаете? Огромные зеленые дворы, фонтан в соседнем дворе, липы, которым по 60–70 лет.

Рядом есть абсолютно все: «Ашан» и «Перекресток» в трех-четырех минутах ходьбы от дома, кафе и рестораны, Сокольнический парк. Мне удобно добираться на работу: с одной стороны проспект Мира и Сущевка, с другой — Лефортовский тоннель и выезд на юг, юго-восток и юго-запад, до Садового ехать три минуты. Сам дом очень уютный, квартира просторная и светлая, с огромными окнами, двумя коридорами (один — в комнаты, другой — на балкон, кухню, туалет и ванную).

Единственное — за ним нужен подобающий уход, как и за всеми домами. В декабре 2016 года независимая экспертиза не признала его аварийным и сделала вывод, что дом очень крепкий, но внешне его довели до неприглядного состояния. Как выяснилось, его намеренно приводили в негодное состояние: подвалы и стены заливали водой из шланга, чтобы лопалась штукатурка.

О соседском расколе из-за реновации

Из-за реновации жители нашего квартала поделились на два вражеских лагеря.

У тех, кто за снос, один аргумент: дом старый, рано или поздно его надо снести, там протекают трубы. Некоторые собственники мечтают, что получат много квартир, так как у них уже появились внуки, семья разрослась. Хотя закон этого не предусматривает. Противники считают, что дома крепкие, а реновация не может предложить ничего качественнее и лучше того, что есть. Реновация — это отъем частной собственности, афера века.

Засносники оказались очень агрессивными. С их стороны были угрозы и оскорбления, даже по национальной принадлежности, говорили, что если им не дадут снести дом, то противников побьют, отрубят им головы и повыдирают ноги. Противники подготовили собрание собственников для выхода из программы, но вражеская сторона сорвала встречу, и мы не смогли собрать треть голосов против сноса.

Хотя на сайте mos.ru до сих пор висят слова Собянина, что дома эпохи конструктивизма в реновацию не попадут. Потом у них появилась другая фишка: дома оставят, но нас отселят. Хотя дома 2/1 и 6 уже идут под снос — якобы для строительства дома для нас. Хотя в штабе поддержи реновации эту информацию не подтвердили. Дома 2/1 и 6 в свое время признали аварийными. После выселения жильцов они более десяти лет стоят как новенькие. С них не то что кирпич — даже штукатурка не упала. Очень добротные дома, я не понимаю, зачем их сносить. Проводить еще одно собрание за отмену сноса нашего дома бессмысленно и боязно, будем надеяться, что ненасытные Собянин и Хуснуллин своруют весь бюджет и до нас очередь не дойдет.

Владимир Паперный

журналист и историк, автор книги о сталинской архитектуре «Культура Два», бывший житель дома 2/1 на Русаковской улице


О квартире

Квартиру в доме 2/1 получил мой дед Самуил Лазаревич Паперный в середине 20-х. Возможно, он имел какое-то отношение к наркомату путей сообщения, потому что в конце 40-х неожиданно стал майором железнодорожных войск. В 30-х он преподавал русский язык и литературу в военно-морской школе.

С сегодняшней точки зрения квартиры были крайне неудобными, хотя в детстве я этого не замечал. У нас было три комнаты. Большая проходная гостиная, которая вела в кабинет, — это была половина бабушки и дедушки. Родителям и мне была отведена комната поменьше с альковом (нишей в стене для кровати. — Прим. ред.), который считался кабинетом отца. Туалет был один, ванной не было, как и горячей воды. Взрослые ходили в баню, а меня в детстве мыли в тазу, воду нагревали на газовой плите. В начале 60-х родители купили бабушке и дедушке кооперативную квартиру около метро «Аэропорт» и сделали капитальный ремонт в нашей квартире. В стенном шкафу построили душ, установили газовую колонку для горячей воды и передвинули стенные перегородки. Проходная гостиная стала маминой комнатой, кабинет — папиным, а нам с младшей сестрой построили две отдельные комнаты из бывшей комнаты с альковом. Это была уже совсем другая жизнь, я учился в Строгановке, и все общение происходило уже вне нашего двора.

В 1972 году умер мой дед, певец и композитор церковной музыки. Его жена, моя бабушка, была старой и больной и не могла жить одна. Тогда комнату Озеровых в коммунальной плюс квартиру на Русаковской обменяли на гораздо большую на Якиманке, рядом с посольством Франции.

О доме и районе

Родители (литературовед Зиновий Паперный и литературный критик Калерия Озерова) в 1941 году окончили знаменитый Московский институт философии, литературы и истории. А потом работали в «Литературной газете», поэтому они не совсем вписывались в окраинно-пролетарскую среду. Близких друзей в нашем доме ни у них, ни у меня не было (за исключением двух ребят из моего класса). Разница стала особенно заметна, когда у меня появились друзья, жившие в писательском кооперативе возле станции метро «Аэропорт». Там писатели и их дети активно общались друг с другом.

Сестра Владимира Паперного и соосновательница клуба «Китайский летчик Джао Да» Ирина Паперная вспоминает о детстве на Русаковке.

Жизнь в квартале вертелась вокруг двух центров. Напротив, через дорогу, был кинотеатр «Шторм», а в двух трамвайных остановках — парк «Сокольники», там мы катались на лыжах в самом конце парка, это место называлось Швейцарией, а в самом парке ходили на каток.

Почему эти дома нужно сохранить

Одна из причин, по которым надо сохранить этот дом, — это известные люди, которые бывали в нашей квартире. Этот список уже публиковала моя жена Марина Хрусталева в «Снобе», в него вошли Лиля Брик, Василий Катанян, Ираклий Андроников, Леонид Зорин, Владимир Этуш, Борис Слуцкий, Наум Коржавин, Борис Заходер, Анатолий Эфрос, Сергей и Татьяна Никитины, Майя Туровская, Эмиль Кардин, Наталья Крымова, Александр Асаркан, Анна Берзер, Инна Соловьева, Станислав Долецкий. От себя могу добавить Александра Меламида, Александра Мигдала, Дмитрия Симиса.

Как сохранить Русаковку

Александра Селиванова

историк архитектуры, глава «Центра авангарда»


Чем примечателен жилмассив

Ценность Русаковского жилмассива в том, что это один из самых ранних конструктивистских рабочих поселков в Москве. Те дома, которые хотят снести, построили в 1925 году, на несколько лет раньше начала активной застройки Москвы. Они очень интересны с архитектурной точки зрения: там еще есть элементы модерна, дома парные, и они оформляют внутренний проезд и сквер квартала. Люди на них всегда обращают внимание, проезжая мимо. С недавних пор их затянули сеткой, и они как будто бы пропали. Сохранить их можно. Качество строительства 20-х годов вплоть до 30-х годов было очень высоким, сравнимым с дореволюционными домами. Потом, уже в 30-е, случился сбой, и строить начали из шлакоблоков и силикатного кирпича. Но эти дома — ранние, их строили из обычного крепкого кирпича.

Никаких вопросов к тому, как они спроектированы, нет. Квартиры конструктивистских домов сделаны гармоничнее и лучше, чем даже квартиры в сталинках. В них нет длинных коридоров, более гармонично и эргономично сделаны пропорции комнат, потолки высокие, но комнаты не узкие, не сплющенные, как в сталинках. Это хорошее, комфортное жилье. Их жильцы обычно очень довольны своими квартирами. Им не нравятся только коммуникации, но их, как и в других старых домах, нужно менять.

Можно ли реконструировать Русаковку

В Москве есть большой опыт реконструкции конструктивистских городков. Сейчас это вычеркнуто и забыто. Огромное количество конструктивистских домов отремонтировали в 70-е и 80-е годы. Можно обсуждать, насколько корректно это сделано (их зачастую надстраивали и меняли фасады), но дома сохранены. Во время реконструкции там меняли коммуникации и перекрытия — с деревянных на железобетонные. Эти дома будут стоять еще много лет.

Лет девять назад пытались снести находящийся напротив комплекс примерно того же периода — показательные дома для рабочих на Русаковской улице. Это ранняя работа архитектора Бориса Иофана, он спроектировал их после приезда из Италии. Благодаря его племяннице дома удалось отстоять. Они были реконструированы и остались жилыми. Там утеплили стены, укрепили перекрытия, поменяли крыши. В результате дома выглядят замечательно, и это очень хороший пример того, что с ними можно работать.

Архитектор Борис Иофан до революции учился и работал в Италии — и это заметно по построенным им домам на Русаковской, в которых куда больше Рима, чем Москвы.

Другой пример — район Мотовилиха в Перми, где местные жители во главе с муниципальным депутатом добились реставрации микрорайона 20-х годов. И сейчас они выглядят как дома во Франкфурте. Качественные кирпичные дома, которым вернули оригинальный цвет, красный с белым, отреставрировали крыши по оригинальному проекту и так далее. Получилась рафинированная городская среда музейного вида. Притом что это рабочий поселок, сделанный в Перми. Я не очень понимаю, почему мы не можем работать таким же образом в Москве.

Что касается тех домов, которые хотят снести по реновации. Изначально цель была снести весь квартал, потому что строить новые дома на участке, где половина домов осталась, странно. Потом усилиями «Архнадзора» их из-под сноса вывели, предложив наделить их общественной функцией. Сейчас принципиально важно сохранить весь комплекс. И это возможно, здесь ситуация не как с Погодинской, где был довольно агрессивный девелопер «Дон-строй». В случае с Русаковкой речь идет о муниципальном строительстве, так что это можно и необходимо обсуждать с властями. Дома пригодны для капитального ремонта, их можно восстановить.


Константин Михайлов

координатор «Архнадзора»

На сносной комиссии мы голосовали против сноса. Но вся префектура уверяла, что это единственное место, где возможно новое строительство. Потом его отдали под реновацию. Как будто бы свет клином сошелся на этом месте. В ходе торгов за исторические дома по реновации вроде бы удалось отстоять дом на Гаврикова, 3/1, но эти два дома (2/1) составляют с ним единый комплекс — очень жаль, что городские власти хотят с ним расстаться.

Спасти дома можно только силой общественного мнения. Поэтому мы поддерживаем обращения к властям инициативных групп жильцов и специалистов по архитектуре XX века, которые единодушно выступают против сноса.

Решение о сносе выглядит странно на фоне позитивных решений городских властей о выведении порядка 40 конструктивистских комплексов из программы реновации. А этот несчастный комплекс больше десяти лет живет под дамокловым мечом.

Решить эту проблему путем подачи заявки на включение ансамбля в список объектов охраны наследия не получится. Почти все такие заявки отклоняются, шанс тут один к тысяче.