Рубинштейна, главная ресторанная улица Петербурга (если не России), опустела. Заведения общепита закрыты как минимум до конца апреля — работают только на доставку. Многие ли из них откроются вновь — вопрос.

Этому обстоятельству рады некоторые местные жители (других ситуация, наоборот, печалит). В Петербурге — несколько кластеров конфронтации: например, вокруг «Голицын-лофта» и клуба «Космонавт». Но Рубинштейна из них, пожалуй, самый знаменитый. Между заведениями и частью жителей последние несколько лет идет необъявленная война.

Мы уже рассказывали о том, как себя чувствовали рестораны на Рубинштейна в самом начале «режима повышенной готовности» — когда они еще могли принимать посетителей. Теперь мы решили поговорить с жителями — о том, как на их повседневности сказалась пустота улицы. А фотограф The Village Виктор Юльев снял Рубинштейна в субботу вечером — в местный час пик.

Интервью
Юлия Галкина

Фотографии

Виктор Юльев

Андрей Сидоров

житель Толстовского дома


Улица Рубинштейна сейчас девственно чиста. Это выглядит немного сюрреалистично. Волею судеб мне довелось сегодня (6 апреля. — Прим. ред.) оказаться на Гражданке — я увидел, что там по-прежнему живут люди. В отличие от центра города, где людей, по-моему, больше не существует — кроме доставщиков еды в погожий день никого и не встретишь.

Мой дом тоже опустел. Я пережидаю карантин в городе, а большинство соседей исчезли. Остался только охранник во дворе. Вечерами это особенно заметно: горит лишь окно моего соседа-художника. В том крыле, где живут состоятельные ребята, никого нет.

Мне повезло больше, чем другим жителям улицы Рубинштейна: часть моих окон выходит во двор, поэтому [шум снаружи] и раньше не очень мешал. Но, подозреваю, большинству несчастных, у которых окна выходят исключительно на улицу, сейчас вольготно. Нет никакого шума, звукового воздействия.


И воздух стал чище, и город красивее, и жизнь приятнее. Несмотря ни на что!


Ольга Устян

администратор соседского сообщества во «ВКонтакте» «Улица Рубинштейна и Владимирский МО, Петербург»


Да, на Рубинштейна сейчас действительно непривычно пустынно. За последние годы мы уже отвыкли от этого, хотя раньше, еще несколько лет назад, это была обычная картина. Возможно, кто-то и скучает по людскому оживлению, но многие, в том числе я, считают тишину на улице приятным бонусом в этой сложной для всех нас ситуации. А факт уменьшения транспортного потока не только на нашей улице, но и вообще в центре, считаю важным закрепить в будущем. И воздух стал чище, и город красивее, и жизнь приятнее. Несмотря ни на что!

Сергей Голиков

председатель совета дома «Рубинштейна–36»


То, что улица опустела, конечно, плохо. Сколько раз возвращался домой и ловил себя на мысли, что на Рубинштейна жизнь буквально кипит, вокруг столько разных людей, и это так классно! Теперь вокруг «мертвый» город, поэтому очень надеемся, что вирус, наконец, будет побежден, и мы начнем возвращаться к нормальной жизни. А пока по факту полувоенная изоляция.

Если вас интересует аспект некоторых борцов нашей улицы с ресторанами и шумом, то, на мой взгляд, вместо того, чтобы помогать бизнесу исправляться и развиваться, они его кошмарят. Безусловно, есть недобросовестные рестораторы, но когда заходит речь о полном запрете увеселительных заведений на улице Рубинштейна, мне начинает казаться, что этим общественникам пора в психушку. В нашем доме давно спокойно существуют два больших известных ресторана. Не буду кривить, бывает, возникают к ним вопросы, но как-то все нормально решаем, и я не помню, чтобы кто-то из жильцов нашего дома требовал их выселения.

Екатерина

жительница дома № 36 на Рубинштейна


Я, признаюсь, стараюсь соблюдать режим самоизоляции, поэтому на улице бываю в последнее время нечасто, в основном хожу в ближайший супермаркет («Лэнд» или «Дикси», оба на Владимирском проспекте, рядом с домом). Людей на улице мало, но еще ни разу я не видела улицу абсолютно пустой. Точно так же выглядела Рубинштейна, скажем, каждое воскресенье утром до карантина.

Главное, что изменилось — и чему я бесспорно рада: закрылись бары, в том числе бар «Перестройка». Он находится во дворе дома, прилегающего к нашему со стороны Щербакова переулка. По ночам, особенно в выходные, невозможно было спать из-за шума, смеха, криков посетителей во дворе у входа в бар. Летом бар и вовсе устраивает по вечерам концерты под открытым небом прямо во дворе. Можете представить, каково нам бывало — живая музыка, огромные колонки, публика. Сейчас, наконец, за окном тишина. А еще по ночам нет такого светового загрязнения — огни торговых центров и офисов напротив погасли. Жаль, что все это ненадолго.


Уже давно мы не слышали лошадей — они ушли с нашей улицы.


Митя Харшак

дизайнер, руководитель Школы дизайна НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург, учредитель и главный редактор журнала «Проектор»


Окна нашей квартиры выходят на угол Рубинштейна и Щербакова переулка, это очень оживленный кусок улицы. Сейчас, периодически выглядывая в окна, я вижу, что прохожих стало в разы меньше, все заведения закрыты, нет людей, которые приезжают пообедать или поужинать. Улица однозначно опустела. Раньше по вечерам в пятницу-субботу было несколько шумновато, мы слышали крики и песни загулявших поздних гостей нашей улицы. Сейчас тишина, ночью никто не прерывает безмятежного сна.

А еще, знаете, у нас, как правило, по выходным в пять-шесть утра можно было сквозь сон услышать любопытный звук — цокот копыт по мостовой. Это возвращались с ночного дежурства девочки, которые на лошадках катают подгулявших нетрезвых граждан. Уже давно мы не слышали лошадей — они ушли с нашей улицы.

Я по натуре своей за любой движ. Жизнь лучше смерти, а движение лучше спокойствия. Поэтому для меня, наверное, в нынешнем спокойствии есть элемент тревожности. Потом, я дружен со многими владельцами заведений на Рубинштейна, мы сами часто становились гостями, выходя поужинать-пообедать или заказывая что-то домой (сейчас, слава Богу, варианты заказа до сих пор сохраняются). И я с некоторой печалью думаю, что у ребят непростые времена. Хочется верится, что времена карантина пройдут и мы не потеряем замечательные заведения, которые очень любим и к чьим владельцам относимся с теплом и симпатией.