Политэконом Петр Гребенников родился 31 декабря почти за полгода до начала Великой Отечественной войны. Преподавал в ленинградских и петербургских вузах: ИНЖЭКОНе, ФИНЭКе, Высшей школе экономики. Написал три учебника: один из них — по макроэкономике — в прошлом году переиздали в 11-й раз. Сейчас Петр Ильич на пенсии.

С 2012 года он выходит с плакатами на протестные акции в Петербурге. В последний раз — 17 августа: 78-летний Петр Гребенников вышел с портретом 21-летнего Егора Жукова — студента московской «Вышки», которого судят по делу о массовых беспорядках. У Петра Ильича два внука, немногим младше Егора. Фото с пикета опубликовал профессор Европейского университета Дмитрий Травин, пояснив: «Трудно найти в России человека, который столько сделал бы в пореформенные годы для развития нормального экономического образования».

Корреспондент The Village съездил в «брежневку» на юго-западе Петербурга, в гости к Петру Ильичу, чтобы узнать, зачем ему это все надо.

Интервью: Юлия Галкина

«Экономическое просвещение в любых формах»

Плакаты появляются так: в интернете я выбираю подходящую картинку, потом делаю в Word подпись на ней. Иду в копицентр, там мне печатают плакат. В последние два года с копицентрами стало сложно: один, на площади Стачек, в итоге отказался от заказов, сославшись на приказ от своего руководства. Я наладил связь с другим копицентром, на Ленинском проспекте — месяц назад и они побоялись. Тогда нашел третий копицентр — там меня пока печатают.

Получив от копицентра плакаты, я наклеиваю их на обе стороны дощечки и иду на пикет. Я знаком с Андреем Пивоваровым (координатор проекта „Объединенные демократы“. — Прим. ред.) и Максимом Резником (депутат петербургского парламента. — Прим. ред.): слежу за тем, какие акции они планируют, и либо присоединяюсь, либо нет.

Я, как старик, чувствую себя виноватым перед молодежью, в том числе студенческой, потому что мы не смогли в 1990-х перейти от социализма к современной рыночной экономике. Одна из причин неудачи — политическая: у нас не было люстрации, как в Прибалтике и Польше — с запретом на руководящие должности для бывших высших чинов КГБ и коммунистов. Другая причина — идеологическая: экономическому просвещению россиян не уделяли достаточного внимания. Поэтому я стараюсь продолжить экономическое просвещение в любых формах, в том числе на пикетах.

«Суд выписал штраф 30 тысяч рублей»

Обычно я стою в пикете полтора-два часа (дольше устаю) и провожу беседу с теми, кто этого хочет. Одни прохожие реагируют доброжелательно, другие — агрессивно. Большинство, конечно, отворачиваются, стараются побыстрее пробежать мимо, намекая, что «я политикой не интересуюсь». Мне эта фраза очень не нравится. Это все равно что сказать: «Я зубы не чищу». Еще Некрасов писал: «Поэтом можешь ты не быть, / Но гражданином быть обязан». Если ты хочешь жить в условиях демократии, то просто не можешь не интересоваться политикой. Хотя бы голосовать нужно осознанно. Можно, конечно, оставаться обывателем, но тогда и требовать от власти ничего нельзя.

Полиция тоже реагирует по-разному. Один раз меня забрали с несанкционированного митинга навальнистов на Марсовом поле. Я там стоял с плакатом, на котором был изображен Усманов с фразой «Тьфу на тебя, Алексей Навальный» и подписью: «Президентские дебаты» (отсылка к видеообращению миллиардера Алишера Усманова к политику Алексею Навальному. Ролик, в котором Усманов называет Навального „неучем“ и „лузером“, опубликовали 18 мая 2017 года. — Прим. ред.) Меня забрали два молодых росгвардейца. В отделении продержали шесть часов вместо положенных трех. Суд выписал штраф 30 тысяч рублей. Я его оплатил. Навальнисты предлагали подать иск в Европейский суд по правам человека, но я сказал: «Вы лучше свою молодежь защищайте, а я сам справлюсь». Боюсь ли я, что меня посадят? Бояться-то можно, но совесть сильнее страха.

С полицией я стараюсь беседовать на тему того, что есть такое современная власть и что с ней надо делать. Я объясняю: «Если старики не будут защищать своих внуков, что это будет за жизнь?» Наша обязанность — защищать молодежь, которая борется за цивилизованное государство. Полицейские молчат. Причем я чувствую: многие за нас. Особенно это чувствовалось на протесте по поводу пенсионной реформы у Финляндского вокзала (митинг сторонников Алексея Навального прошел 9 сентября 2018 года. — Прим. ред.). Было видно, что и полиция этой реформой недовольна.

«Власть перепугана и мечется»

В последний раз я стоял на Невском с плакатом про студента Егора Жукова (пикет у Гостиного Двора 17 августа 2019 года. — Прим. ред.). Это же нахальство высшей пробы: Егора и других ребят судят за участие в массовых беспорядках, которых не было (студента Высшей школы экономики, 21-летнего блогера Егора Жукова задержали на митинге 27 июля в Москве и предъявили обвинение по делу о массовых беспорядках. — Прим. ред.). Это свидетельство того, что власть перепугана и мечется — как крысы в углу. Только нападать, без разговоров. Они и не знают, что сказать.

Во время пикета ко мне подошел немолодой мужчина, сказал, что он из семьи репрессированных, и согласился, что молодежь надо поддерживать. А потом, слово за слово, мы разошлись в оценке современной политической системы. Русские, говорил он, самые хорошие, а все беды — из-за того, что власть захватили нерусские. В конце концов он решил меня проверить: «А Крым-то чей?» «Конечно, не наш». Он разозлился, побежал звать полицию. Вот вам и пример: взрослый человек из семьи репрессированных — и с таким настроем.

И таких много. Поэтому на протесты выходит мало взрослых людей. Интеллектуалы моего поколения не выходят также из-за наследия социализма, тогда никакого протеста быть не могло. Люди впитали это с кровью. У меня есть знакомые, которые говорят: «Мы уже старики, не хотим связываться».

«Навальный — смелый парень»

Я был волонтером у Навального, работал в штабе Собчак (на президентских выборах 2018 года. — Прим. ред.) — распространял прессу. У них более разумный подход к социально-экономической системе, чем у нынешней власти. Они знают, что надо развивать мелкий бизнес, создавать институт свободной прессы, независимые суды. Идти в Европу, а не в Азию.

Кстати, Собчак неожиданно идеально провела свою президентскую кампанию. Все правильно говорила и делала. Но потом поняла, что политика — дело трудное.

Навальный же — смелый парень, но он не дружит с людьми. Вот Боря Немцов в этом плане хорошо объединял оппозиционеров. А этот не может. Поэтому многие оппозиционеры против Навального.

«Не надо сидеть на диване»

Доктора говорят: «Пить и курить вредно». А современные российские политэкономы говорят: «Гэбистский режим губителен для экономики». КГБ, наверное, полезная в каких-то случаях организация, но управлять страной — особенно нашей — ей не следует. У гэбистов другой менталитет. Путин — яркое подтверждение: у него подход политического неандертальца. Все его представления основаны на том, как все было при коммунистах. Это устаревшая модель. Происходит глобализация, войны сейчас экономически нерентабельны. Никто не хочет нас завоевать. А наши все еще считают, что кругом враги.

В России надо менять систему управления. Надо жить по-другому. Как жить? Есть такая Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), в нее входят 36 стран. По сути, это комитет, который постоянно следит за тем, что нужно изменить в социально-экономической системе, и вносит коррективы. Эти 36 стран — самые богатые в мире, хотя обделены природными ресурсами. Самые богатые запасы природных ресурсов — в Венесуэле, но это беднейшая страна, из которой население бежит от голода. Итак, России следует вступить в ОЭСР (и наши даже пытались, но не смогли).

На самом деле, у нас сейчас два пути. Первый: путь Владимира Зеленского (действующий президент Украины. — Прим. ред.). С ним интересная история: фактически молодежь выдвинула своего человека — даже менее опытного в политике, чем Собчак. Но он хотя бы мужчина более сильный и смелый. И появилась надежда: что-то получится. Второй путь — венесуэльский. Мы очень похожи на Венесуэлу: живем за счет запасов нефти, у нас сильная армия. Недавно видел сообщение, что Росгвардия по численности больше пехоты: получается, народа тут боятся больше, чем иностранных государств.

Таким образом, выбор — либо в Европу, либо в Венесуэлу. Наступил критический момент, когда становится ясно, по какому пути мы будем двигаться. Это говорит о том, что не надо сидеть на диване.


Фотографии: Петр Гребенников