В прошлом 45-летний Владимир Зайцев был известен как один из самых скандальных священнослужителей на Урале. В течение 7 лет он руководил миссионерским отделом Екатеринбургской епархии и курировал организацию «Православное студенческое братство», которая известна своими неоднозначными акциями против открытия екатеринбургского гей-клуба «Клон» и проведения концертов Бориса Моисеева.

В 2014 году Зайцева сослали в монастырь за то, что он провожал уральских добровольцев в Донбасс и призывал их «бить фашистскую мразь», а в 2018-м лишили церковного сана «за блуд», когда он решил развестись со своей супругой и жениться на другой женщине. Сейчас Владимир Зайцев занимается частной юридической практикой, управляет собственной студией красоты, где делает депиляцию, и иногда читает лекции в собственном приходе.

В интервью The Village Владимир рассказал о своем внезапном появлении в бьюти-индустрии, отношениях с Екатеринбургской епархией, продаже водорослей, а также о споре вокруг строительства собора Святой Екатерины, «истинных виновниках эпидемии» и желании эмигрировать в США.


ДИСКЛЕЙМЕР: Редакция The Village может не разделять взглядов и мнений героя. Также мы просим серьезно отнестись к угрозе заражения новой коронавирусной инфекцией и соблюдать меры профилактики.

Путь к Богу

Со школьных лет меня интересовала история, а точнее конкретный ее период — начало XIX века в Европе и наполеоновские войны. До сих пор собираю и раскрашиваю оловянных солдатиков Наполеона. Это хобби осталось со мной по сей день. После школы я закончил исторический факультет УрГУ (ныне УрФУ. — Прим. ред.). Но преподавателем истории никогда не работал.

Помимо истории, я интересовался православием и хотел креститься. Но долго не мог этого сделать: жил в деревне. Мои родители были геологами, и мы все время кочевали. Я крестился на второй день после сдачи последнего экзамена в университет. Рядом с нашим корпусом на Тургенева за год до этого открылся Храм вознесения господня.

Меня крестил молодой священник, которого самого рукоположили за пару недель до этого. Им оказался будущий создатель и руководитель телеканала «Союз» архимандрит Димитрий (Байбаков). Он был моим первым духовником. Мне очень повезло, ведь моя церковная история началась с уникальной личности. Знакомство с ним оказало большое влияние на всю мою жизнь.


Я защищал диплом в подряснике и с крестиком


За несколько дней до защиты диплома епископ Никон (возглавлявший Екатеринбургскую епархию с 1994 по 1999 год. — Прим. ред.) возвел меня в священнический сан. Он решил по-хорошему приколоться и отправил меня в УрГУ защищать диплом в подряснике и с крестиком. Это было очень забавно, окружающие пребывали в шоке (в хорошем смысле).

В те годы наш исторический факультет был рассадником свободомыслия — в том числе религиозного. Только с моего курса священниками стали еще два человека — отец Андрей Канев и отец Алексий Яковлев (отец Алексий стал одним из героев материала The Village о микрорайоне Синие Камни. — Прим. ред.). Наш выпуск получился очень религиозным.

Работа в епархии

С 1997 года я стал клириком в Храме целителя Пантелеймона, прослужил там два года. В те годы в городе было засилье религиозных увлечений, сект, которые действовали некорректно. Тогда каждый встречный-поперечный мог в подвале дурить народ. Нас беспокоил этот вопрос. Поэтому при небольшом приходе мы собрали маленькую миссионерскую группу.

Однажды я написал епископу Никону информационную заметку на несколько страниц о том, что было бы неплохо поставить миссионерскую работу. А он взял и назначил меня руководителем миссионерского отдела Екатеринбургской епархии. Сначала мы располагались в Троицком кафедральной соборе на улице Розы Люксембург, ютились на чердаке. Потом епархия получила здание на Ленина, 11а, и вскоре наш отдел перебрался туда.

С приходом архиепископа Викентия (возглавлявшего Екатеринбургскую епархию с 1999 по 2011 год. — Прим. ред.) деятельность отдела сильно расширилась. Он поддерживал общественную работу. Было много проектов по образованию — я руководил катехизаторским отделом. К 2008 году в нем уже работало 109 человек. Потом мы с владыкой Викентием разошлись во мнениях (по личным причинам). Я написал прошение об увольнении из отдела. При этом остался настоятелем храма Святителя Иннокентия, митрополита Московского.

Закрытие гей-клуба и срыв концерта Моисеева

В свое время я курировал организацию «Православное студенческое братство» — молодежное крыло миссионерского отдела. Это был прикольный проект. До этого мы создали кафедру теологии при УрГПУ. Это была первая подобная кафедра в Екатеринбурге. Потом организовали такую же в УГГУ — я стал в ней заведующим. Епархия не могла высказывать свою позицию по некоторым спорным вопросам, чтобы не терять авторитет и не подставляться, тогда мы создали православную общественную организацию, чтобы говорить от ее имени.

Самой яркой акцией «Православного студенческого братства» было закрытие клуба «Клон», который позиционировал себя как клуб для геев. Мы заставили вздрогнуть Екатеринбург. Даже Чернецкий нас заметил (в конце февраля 2003 года в Екатеринбурге закрыли первый городской гей-клуб «Клон». Он проработал меньше месяца. Как писал «Новый день», Екатеринбургская епархия потребовала закрыть клуб, поскольку на его месте располагался разрушенный большевиками храм. Вслед за этим «Православное студенческое братство» обвинило мэра Екатеринбурга Аркадия Чернецкого в «покровительстве содомитам», потому что в одном здании с «Клоном» располагались почти все подконтрольные мэрии СМИ. Официальная причина закрытия клуба — «интерпретации некоторых СМИ по поводу деятельности клуба „Клон“, имеющие явно политическую окраску». — Прим. ред.).

В те времена жизнь в городе и области была содержательной: городское руководство противостояло областному. У каждого центра притяжения был свой пул СМИ: у городских — «41 канал», «АТН», газеты «Уральский рабочий» и «Вечерний Екатеринбург», у областных — «ОТВ», «ТАУ», «Областная газета». Если, с нашей точки зрения, безобразничал губернатор, мы выступали с его критикой в городских СМИ — и наоборот. У нас были хорошие отношения со всеми журналистами.

К примеру, если мы узнавали, что областное правительство сотрудничает с какими-то сектантами, то писали пресс-релиз или напрямую звонили журналистам. Если им было интересно, мы предоставляли материал. Но чаще такие ситуации возникали в Екатеринбурге. Например, «ТАУ» просто оттоптался на клубе «Клон» и связал эту историю с мэрией.


Однажды наши активисты набрали экскрементов, занесли в «Космос» на концерт Бориса Моисеева и поставили эти сосуды у вентиляции. Выступление пришлось остановить из-за вони — Моисеев извинялся на коленях


На острие атаки всегда была наша организация. Получалось, что проблемы озвучивала не епархия, а общественность. Но люди, кто в теме, понимали, откуда растут уши. Жизнь в то время бурлила, сейчас же медиапространство превратилось в болото. Все более-менее крупные СМИ принадлежат одному пулу. Это большой минус для общественной жизни.

Однажды один из депутатов профинансировал нам акцию на концерте Бориса Моисеева. Это была самая настоящая спецоперация. Он дал денег на покупку билетов в ККТ «Космос». Наши активисты набрали экскрементов в одном публичном месте, занесли их в зал и поставили эти сосуды у вентиляции. Через полчаса после концерта зал наполнился вонью. Концерт приостановили. Товарищ Моисеев извинялся перед публикой на коленях. Правда, акция получилась неоднозначной. Несмотря на то, что она получилась веселой и задорной, даже в нашей церковной среде не все ее одобрили («Православное студенческое братство» неоднократно выступало с акциями протеста против концертов Бориса Моисеева. В основном, активисты пикетировали выступления певца. — Прим. ред.).

Мы не боролись с геями. Это просто были наиболее жареные истории, которые вызывали в обществе живой отклик. На самом деле «Православное студенческое братство» вело просветительскую работу. Наши члены ездили по детским домам, занимались с ребятами, чьи родители вели асоциальный образ жизни, интенсивно работали в вузах, участвовали в выборах — помогали Евгению Ройзману избираться в Госдуму, а Андрею Кабанову (бывший руководитель фонда «Город без наркотиков». — Прим. ред.) — в Гордуму.

Спорными акциями мы только привлекали внимание к нашей деятельности. Думаю, что их уже нельзя назвать эпатажными. Мы в подметки не годимся людям, которые занимаются акционизмом сегодня. Какие-нибудь Pussy Riot намного круче, чем мы. Нас объединяет то, что и мы, и они привлекали внимание к какой-то проблеме. Только они — по одну сторону баррикад, а мы — по другую (организация «Православное студенческое братство» была ликвидирована в 2014 году. — Прим. ред.).


Я не ожидал, что епархиальное руководство меня накажет


Церковный суд из-за позиции по Украине

В 2014 году меня судил церковный суд. Процесс инициировали из-за видео, где я напутствовал офицеров в Екатеринбурге на участие в боевых действиях на Донбассе и призывал бить фашистскую мразь. Фашистской мразью я называл украинских нациков. Конечно, я не имел в виду всех военных Украины или тем более всех граждан, но эта история получила широкую огласку. Тогда на темы, связанные с Крымом, Украиной, Новороссией, реагировали остро.

Я был удивлен реакции епархиального руководства. Не ожидал, что меня накажут (за свои высказывания Владимир Зайцев был сослан в монастырь. — Прим. ред). Что касается реакции СМИ и общественности, то это меня не волновало. Журналисты для того и работают, что рассказывать о разных позициях обществу. А люди имеют право на собственную оценку — положительную или отрицательную. Естественно, ни в какой монастырь я не поехал. В епархии нет службы исполнения наказаний.

С тех пор мои взгляды не изменились. Я с грустью смотрю на то, как руководство России бросило наших соотечественников в Донбассе. Там ежедневно гибнут люди, а нашим властям, которые легко могут это прекратить, нет до этого дела. Они решают какие-то свои вопросы. Жители Новороссии остаются заложниками этой дикой ситуации.

Бурления и процессы, происходящие на Украине, напоминают мне 90-е годы, когда у людей было много ожиданий, а потом всех обманули. Я ежедневно смотрю видео украинского блогера Анатолия Шария, читаю его в соцсети — и думаю: «Надо же, какая у них активная жизнь». Мне очень нравится Шарий, хотя он не поддерживает присоединение Крыма. Хотя… Вряд ли бы ему пришлось хорошо на Украине, если бы он поддерживал.

За последние шесть лет наши власти показали, что русские Крыма отличаются от русских Донбасса. Эта сегрегация выглядит дикой. Если мы говорим, что Крым «всплыл и вернулся в родной порт», то надо понимать, что Донбасс ничем не хуже. Но факт в том, что людей системно убивают каждый день. Мне это категорически не нравится. Присоединять Донбасс к России нужно было в 2014 году. Сейчас уже сложнее. Но теоретически все возможно.


Когда я собирался второй раз жениться, то понимал, что меня лишат сана. Я потерял много друзей и знакомых, но это был мой выбор


Лишение сана и отношения с епархией

В Екатеринбургской епархии есть несколько разведенных священников, которые живут в целибатном состоянии либо приняли монашество. Сам развод — это трагедия, но он не всегда препятствует дальнейшему служению. А второй брак — это непреодолимая преграда. В 2018 году меня лишили сана за вторую женитьбу.

Когда я собирался второй раз жениться, то понимал, что меня лишат сана. Более того, я сам пришел к правящему архиерею с рапортом: попросил меня запретить и низвергнуть. Сейчас я не имею права проводить службы.

Это был мой выбор. Я знал, на что шел. Я потерял много друзей и знакомых, которые не поняли моего решения. Некоторые прихожане до сих пор пребывают в смущении. Можно было бы жить одной семьей, никому ничего не говорить, всех обманывать, морочить голову. Но это не мой вариант.

Смерть жены — единственное обстоятельство, при котором я могу стать священником. Пусть все живут долго и счастливо, а я найду, чем заняться. При этом я интенсивно участвую в жизни родного храма. Веду миссионерские курсы; недавно вступил в казачество, чтобы привлечь наш императорский хутор к активной церковной жизни. Есть еще куча всяких задумок.


«Бабы даже сами с собой договориться не могут»: Молодые казаки — о феминизме и разгоне митингов


Сейчас у меня почти нет никаких отношений с Екатеринбургской епархией. Но надо понимать, что фактически епархия как таковая давно исчезла. При архиепископе Никоне и Викентии епархиальное управление сильно разрослось: увеличилось количество отделов и работающих в них людей. На фоне общей патриархии мы всегда выделялись своей глобальностью. К сожалению, сегодня большая часть отделов ликвидировано, люди разошлись, деятельность свернута, ничего не происходит.

Последний удар нанесла эпидемия коронавируса, которой на самом деле не существует (The Village призывает серьезно отнестись к угрозе заражения коронавирусной инфекцией, соблюдать меры профилактики и прислушиваться к советам врачей и ВОЗ. — Прим. ред.). Все процессы оптимизировали, чтобы спасти людей. Сегодня епархия — это правящий архиерей, несколько спикеров, в том числе Анжела Тамбова (пресс-секретарь Екатеринбургской епархии. — Прим. ред.), — и все. Во главе отделов стоят руководители, но у них нет штата. Они не могут вести активную работу. Возможно, с точки зрения руководства в текущих условиях это правильное решение. Владыке виднее.

О работе юристом и продаже водорослей

Когда я уволился из миссионерского отдела епархии, то начал пробовать себя на обычных гражданских профессиях. Денег в храме не хватало, а я был молодым и энергичным. Кем я только не работал: страховым агентом, менеджером по продаже всякой хрени.

Священнослужители обычно не совмещают свою работу с чем-то другим. Нагрузка в церкви большая. Но некоторые мои коллеги трудятся в педагогической, юридической и других сферах. Мне было чуть попроще: я руководил небольшим приходом, поэтому у меня было время на дополнительный заработок.

У меня три высших образования, одно из них — юридическое. Я окончил магистратуру юракадемии, учился на кафедре земельного и экологического права. Как только завершил учебу, открыл с научруком юридическую компанию, но потом мы ее ликвидировали. На базе этой компании я собрал группу единомышленников-юристов частной практики и назвал ее «Земля. Экология. Право».


Когда я уволился из миссионерского отдела, начал пробовать себя на обычных профессиях. Денег в храме не хватало, а я был молодым и энергичным


Мы занимаемся гражданскими делами, потому что уголовные нам не интересны. При этом как юридической единицы, то есть компании, нас не существует. Само объединение состоит из трех человек. Мы активно трудимся, обмениваемся информацией, решаем задачи наших клиентов. Было время, когда я совмещал работу юриста и священника, при этом я не нарушал церковные каноны

В 2014 году к нам в храм пришли активные женщины, которые предложили организовать при храме пункт помощи беженцам из Донбасса. Мы их пустили, они заняли практически весь первый этаж храма. Мы с отцом Ильей Александровым, настоятелем храма, до сих пор очень гордимся принятым решением.

Пункт помощи все еще работает, через него прошли десятки тысяч людей. В том числе среди волонтеров были люди, которые занимались продажей водорослей. Они меня все время агитировали войти в их бизнес. Однажды я решил попробовать. Долго это не продлилось: не понравилось, но опыт получил.

О собственной студии красоты и депиляции

Я открыл свою студию красоты по бреду, совершенно случайно. В конце 2017 года добавился в одну из групп студии депиляции. Оттуда мне пришло «письмо счастья». В нем говорилось, что проводится обучение. У меня тогда было игривое настроение, и я спросил, могут ли научить депиляции меня. Мне ответили, что да. Так все и закрутилось.

Один из моих церковных товарищей, когда узнал о моем новом деле, очень долго смеялся: «Я примерно понимаю, почему тебя понесло. Видимо, ты по своей натуре садист, и тебе нравится делать людям больно». На самом деле все в точности наоборот. Когда я работаю мастером, у меня все получается практически безболезненно. В этом смысле могу похвастаться своим умением.

Я делаю депиляцию только женщинам. Понимаю, что это непрофессионально, но с мужиками у нас работают девушки. Я в страшном сне не могу представить себе работу с мужчинами. Просто не хочу — и не делаю.

Знаю, что в нашем обществе многие предосудительно относятся к депиляции мужчин. Но когда мужик начинает пользоваться скоблилом, бритвой, то это считается нормальным. Любые спортсмены, которые участвуют в фитнес-соревнованиях, пловцы, которым при нырянии нужно лучше скользить, бреют тело. В то же время для обычного среднестатистического менеджера это считается чем-то вызывающим.


У меня нет особого отношения к представителям ЛГБТ. Во-первых, я к ним не отношусь. Во-вторых, воспринимаю без негатива. Считаю, что это личное дело каждого


Я считаю, что если человек хочет сделать что-то законное, то пусть делает. Ничего плохого в депиляции нет. По сути, это то же самое, что подстригать и чистить ногти. Также у меня нет никакого особого отношения к представителям ЛГБТ. Во-первых, я к ним не отношусь. Во-вторых, воспринимаю без негатива. Считаю, что это личное дело каждого.

Моя студия красоты — это небольшое съемное помещение, где проводят индивидуальные процедуры. На постоянной основе я работаю с тремя мастерами. Также провожу обучение: я мастер-технолог по восковой депиляции. За все время мы выпустили порядка 60 человек.

С начинающих мастеров мы не берем деньги за аренду места и оборудования. Присматриваемся к ним. Они могут обзавестись широкой клиентурой, и тогда нам выгодно сотрудничать дальше. Сейчас я стараюсь перевести всю работы на своих коллег, потому что не могу тратить на студию много времени.

О запрете на работу из-за пандемии

Дебильная ситуация с коронавирусом сильно подорвала планы нашей студии на лето. Во-первых, из-за пандемии закрывали доступ в здание. Во-вторых, стало меньше клиентов. Народ смотрит телевизор, слушает радио, читает газеты — и начинает параноить. Разумные доводы с примерами из статистики не действуют. Мощная информационная волна загнала людей по домам: все сидят и боятся.

Из-за коронавируса мы потеряли прибыль, но у многих ситуация еще хуже. Туристическая отрасль просто убита. Торговле тоже непросто. При этом если все торговые центры закрыты, то «Сима-ленд» работает. Оказывается, если у человека фамилия Симановский и он друг губернатора, то ему многое позволяется (речь идет о бизнесмене Андрее Симановском — владельце торгового центра «Сима-ленд», который не останавливал свою работу во время пандемии. — Прим. ред.). Тем временем другие разоряются.

Бьюти-сфера — очень перспективная отрасль. Сейчас даже в женском контексте вопросы бьюти-сферы в России крайне неразвиты. У нас нет культуры ухода за своим телом. Но Екатеринбург все равно развивается, люди все больше хотят за собой следить. При этом на рынке наблюдается недостаток качественных мастеров.

О пандемии коронавируса

У Бориса Борисовича Гребенщиков есть очень короткая песня на эту тему: «Нас с тобой *** [обманули]». У меня такое же отношение к пандемии. Даже сегодня в Свердловской области общее количество заболевших за шесть месяцев этого безумия не превышает 0,03 % от общего числа людей (если быть точнее, приведенный Владимиром показатель составляет 0,37 %. — Прим. ред.).

Я не понимаю, почему происходящее называют эпидемией (на самом деле ВОЗ говорит о пандемии коронавируса. Этот термин часто путают с термином «эпидемия». — Прим. ред.). В «Википедии» написано: чтобы назвать распространение болезни эпидемией, за короткий промежуток времени должно заболеть от 1 до 5 % людей. У нас же происходит какая-то вялотекущая хворь, не отличающаяся от ОРВИ. А чаще всего она вообще проходит без симптомов.

Была информация о том, что общая смертность в Свердловской области выросла на 24 % (на самом деле смертность в июне выросла на 21 % по сравнению с аналогичным периодом 2019 года. — Прим. ред.). Но в этом нет ничего удивительного. У нас закрыли все поликлиники для приема и плановых процедур. В результате люди с другими более серьезными заболеваниями оказались без медицинской помощи.

Коронавирус существует, но эпидемии я не вижу. Статистика — вещь упрямая. Каждый год в России от обычной пневмонии умирает 26 тысяч человек. Об этом не говорят по телевизору. Если бы каждый день докладывали, сколько людей заболело онкологией, туберкулезом и другими заболеваниями, то люди повесились бы от страха.


Я очень хорошо отношусь к Америке и американцам. Подписан на много пабликов российских эмигрантов. Перспектив для наших детей в России нет. Если быть откровенным, я уже смазываю лыжи


Причины обмана, по моему мнению, в следующем: США решают свои внутренние проблемы, с которыми им нужно разобраться в ноябре (в ноябре в США пройдут президентские выборы. — Прим. ред.). При этом они хотят, чтобы никто не лез в их проблемы. Поэтому они загрузили всех остальных другой историей — эпидемией. И почему-то почти никто не верит в это — в противостояние националистов в лице Трампа и глобалистов в лице Байдена.

США — это страна, которая управляет всем миром. Тут не может быть двух мнений. Кстати, я отношусь к этому положительно: кто-то должен быть на хозяйстве. Наше противостояние с Америкой — спекуляция. Мы, страна с 2 % от мирового ВВП, не можем оппонировать США. Я даже не могу сказать, что плохого Америка сделала для нас за всю историю. Что ни возьми — они либо были нашими союзниками, либо чем-то помогали. Якобы ненависть россиян к американцам — это политика и попытка заморочить голову. Это еще и способ не объяснять, почему мы, владея 66 % мировых ресурсов, имеем такие беды. Пока нам вливают в голову, что «США — параша, победа будет наша», наше имущество делят по карманам.

Я очень хорошо отношусь к США и американцам. Подписан на много пабликов российских эмигрантов, живущих там. На мой взгляд, перспектив для наших детей в России нет. Государство не развивается. Когда-то у нас была озвучена программа 2020 — и что? А где майские указы президента? Еще у губернатора Куйвашева была программа «Пятилетка развития» — и где она?

Не думаю, что кто-то ответит за свое вранье. Но мне хочется, чтобы во власти были люди, ответственные за свои обещания. Не можешь выполнить — освободи место другому. Но так в России никто не делает. Я вижу, что моим детям здесь места нет. Если быть откровенным, я уже смазываю лыжи.


Протестующие в сквере и с одной, и с другой стороны выполняли задание одного центра принятия решений. Многие этого не знали


О конфликте вокруг храма святой Екатерины

Я сторонник восстановления исторических зданий. Что касается строительства храма Святой Екатерины (в мае 2019 года в Екатеринбурге прошли массовые протесты против строительства храма святой Екатерины в сквере у Драмтеатра. — Прим. ред.), то я считаю, что два наших медных олигарха — это бессовестные люди (речь идет о генеральном директоре УГМК Андрее Козицыне и главе РМК Игоре Алтушкине — инициаторах строительства храма. — Прим. ред.). Я считаю, что они использовали тему строительства для решения своих мелких вопросов. Первый из них — строительство ЖК «Макаровский». Тогда возведением храма на воде отвлекли внимание от того, что этот ЖК строится с нарушениями. Они уничтожили два памятника архитектуры.

Я не верю, что эти два человека будут строить храм на месте Приборостроительного завода. Тем опросом они только решали свои личные вопросы (в октябре 2019 года в Екатеринбурге прошел опрос по выбору нового места строительства Храма святой Екатерины. На выбор представят две площадки: за Макаровским мостом и на месте Приборостроительного завода. — Прим. ред.). Церковная общественность оказалась в заложниках и руках медников.

Если бы Козицын и Алтушкин реально хотели восстановить храм, они бы это давно с легкостью сделали. Когда захотели вернуть храм Большой Златоуст, Алтушкин без шума это сделал. Тогда даже передвинули памятник Малышеву. Ни скандалов, ни митингов — ничего не было. Мужики взяли и сделали. А тут не стали.

Протестующие в сквере и с одной, и с другой стороны выполняли задание одного центра принятия решений — тех людей, которые хотели переключить внимание общества с одних проблем на другие. Многие, конечно, этого не знали — так же как и люди, которых расстреливали на Майдане в Украине.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО:

Facebook

VK

Instagram

telegram

Twitter