Химсексу посвящают доклады: с недавних пор секс под веществами, явление совсем не новое, стал осознаваться как проблема. В 2019 году Евразийская коалиция по мужскому здоровью перевела на русский язык руководство о снижении вреда от химсекса. А местные активисты, борющиеся с наркофобией, выпустили комикс-инструкцию зависимым от химсекса. В этом явлении сплетается сразу несколько стигматизированных тем — наркотики, зависимость, угроза заражения ВИЧ и гепатит. Сексом под веществами занимаются и гетеросексуальные пары, но в первую очередь, согласно исследованиям, это явление распространено среди геев. The Village нашел героя, который давно и активно практикует вечеринки с групповым химсексом, а во время интервью выяснилось, что на одной из таких встреч он заразился ВИЧ. 

Текст
Юлия Рузманова

Иллюстрации

Юлия Алексеева


Материал не предназначен для несовершеннолетних.


В чем отличие химсекса от обычного секса? Наверняка вы смотрели порно и видели там то, как сами хотели бы заняться сексом. Но не могли себе это позволить, потому что есть внутренние барьеры, боитесь показаться шлюхой или извращенцем.

Когда употребляешь наркотики, у тебя эти барьеры сдвигаются, ты делаешь все что хочешь. Ты иначе чувствуешь человека, его кожу. Ты отключаешь голову почти полностью и превращаешься в животное, которому хочется тупо трахаться, и чем больше, тем лучше.

Сейчас очень многие геи любят заниматься сексом группой. Но это не всегда проходит классно, и группой гораздо труднее, чем вдвоем. Потому что может случиться фейл со стороны одного из участников или кому-то кто-то не понравился, кто-то кем-то больше увлекся, кто-то засел в телефоне, кто-то ищет порнуху — в итоге все в расфокусе.

У меня одновременно было максимум человек пять. Это абсолютно немного. Я знаю, что по десять собираются за раз. Для меня оптимальное количество — трое. Иногда невозможно спланировать количество людей заранее. Обычно происходит так, что вы проводите вместе три часа, а дальше хочется разнообразия, нужна свежая кровь, тогда все ищут, кого еще позвать, пишут соседям или знакомым.

Ты висишь так сутками, делая перерывы от секса, чтобы понюхать и покурить. Держаться помогает бутират или мефедрон. Мой совет: если вы не пробовали меф, то никогда не пробуйте, забудьте однозначно. Абсолютно искренне говорю. Потому что меф — это сильнейший наркотик, с которого невозможно слезть. Во время употребления он блокирует в мозгу рецепторы, которые заставляют остановиться, и ты все время хочешь еще. У меня однажды было до шести дней без сна.

Проблемы с эрекцией бывают в 90 % случаев. Меф и эрекция у большинства не совместимы, все на группе пьют таблетки для потенции. Особенно это нужно, когда вокруг незнакомые люди: многие не могут переключиться на волну секса, начинается волнение. Я в этой ситуации стараюсь успокоить партнеров, знаю, что просто надо привыкнуть к новым людям. А мне самому не надо, чтобы у меня стоял.

Бутират — это один из наиболее опасных наркотиков; если дозу не так рассчитать, можно отключиться или еще что хуже. Почти каждый раз выходит так, что я перебарщиваю, хотя вроде бы все считаю по времени и по дозам. Последний раз я опять вырубился на пару часов. То есть ты трахаешься, у тебя пик удовольствия, и потом ты раз — и засыпаешь. Хорошо, что ребята были знакомые, и поняли, что случилось. Потому что вырубиться с не пойми кем, конечно, опасно, и незнакомые люди могут о****ь от этого.

Где и как знакомятся для химсекса

Я стал более открыто себя вести, когда вернулся из своего первого Берлина два года назад. Берлинцы занимаются тем же самым, но абсолютно этого не стесняются. Тогда и я стал без смущения рассказывать друзьям о том, с кем и сколько я сплю и как это все проходит. Меня не называют нимфоманкой, да у нас, геев, вообще в принципе такого понятия нет. Мужики, они на то и мужики, что любят е*****я.

Для гей-знакомств в Москве отлично работают группы в Telegram. Их три-четыре, и там сидит около 15–20 тысяч подписчиков. Ты кидаешь в чат свою фотографию, пишешь текст типа «приглашу двух, трех, организую все, центр», указываешь свою роль.

В этих группах в телеграме очень много моих знакомых. Я там увидел даже бывшего, на которого я бы в жизни не подумал! Он был такой хороший мальчик. Мы встречались с ним где-то пять лет. Это были абсолютно классические моногамные отношения. Мы даже не обсуждали секс с другими. Я тогда вообще не знал о химсексе. Я попробовал его через пару месяцев после расставания. Решил, а попробую, что это такое секс то с одним, то с другим. Но это надоест, уже и сейчас п********о.


Мой совет: если вы не пробовали меф, то никогда не пробуйте, забудьте однозначно.


Я предпочитаю не пересекаться в сексе с людьми, с которыми тусуюсь. Я не хочу смешивать секс и дружбу. Я вижу объявления друзей в телеге, они видят мои, но мы друг другу не пишем. Бывало, что я мог уже на подходе к квартире развернуться и уйти, если выяснялось, что к нам неожиданно должен присоединиться кто-то из тусовки.

Я сам ни к кому не езжу, обычно приглашаю к себе. Потому что однажды, когда я поехал на свидание к незнакомцу, меня обокрали. С тех пор у меня фобия. Я стал более ответственно относиться к выбору партнеров и сразу прошу прислать соцсети. Если у меня в голове щелкает, что что-то тут неладное, что не стоит совершать ту или иную встречу, я от нее отказываюсь. Вот, допустим, недавно мне пишет парень — классный, в татуировках, суперсекси, но меня смутила анкета, потому что она похожа на фейк, слишком все красиво: новый жилой комплекс, шампанское. Просишь прислать соцсети — говорит «у меня нет соцсетей». Это навело на подозрения, и я отказался. Потому что мне несложно отправить свои соцсети или как-то еще подтвердить свою реальность. Сейчас я предпочитаю встречаться с теми, с кем уже когда-то встречался, чем тратить время на поиски кого-то нового и, опять же, подвергаться риску.

Проблема в том, что большинство людей выглядят фейком. Больше тратят время на расспросы и в итоге не приезжают. В Америке и Европе дейтинг работает не так: ты буквально в пяти предложениях списываешься с человеком, и вы сразу встречаетесь. Наши геи тратят кучу времени на расспросы, а в конце блокируют или сливаются. Наверное, потому что геи в России многого боятся. А я не люблю секстинг. Мне тупо лень. Я это уже прошел, когда были чат-рулет. Если мне надо подрочить, я включу порно.


Бывало и не раз, что гость уходит сразу с порога со словами «нет, не мой типаж». К этому нужно привыкнуть. Это же торго-потребительские отношения


Фото присылать обязательно. И большинство первым делом запрашивают твои интимные фотографии, желательно с видео. Мне насрать на лицо, мне главное член.

Бывало и не раз, что гость уходит сразу с порога со словами «нет, не мой типаж». Но это нормально, к этому нужно привыкнуть. Это же торго-потребительские отношения, не надо вкладывать в них душу и частичку себя.

Если я встречаюсь для секса, я стараюсь узнавать как можно меньше подробностей из жизни человека: что он слушает, что ест, на какие группы подписан. Мы встретились конкретно для секса. Мы обговорили сексуальные желания друг друга, мы сошлись в них, мы увидели на фотографиях половые органы друг друга, нам все понравилось, все.

Я могу начать заниматься сексом без каких-либо разговоров. Однажды ко мне приехал парень, я говорю: «Привет, че, как работа?» Он сразу: «Я не хочу об этом говорить». Я: «Все, понятно». И я сам понимаю, что этого не нужно делать. Зачем? Мы можем испортить сексуальный вайб, секс пойдет не так, как мы обсуждали в переписке.

ВИЧ

В прошлом году у меня с одним парнем случился незащищенный секс. Мы сначала использовали презерватив, а потом как-то так получилось, что нет. Уже после до меня дошел слух, что у этого человека ВИЧ. А через пять месяцев я стал болеть, у меня поднялась температура и воспалились лимфоузлы. Я пошел сдавать анализы. Когда их отправили на второе обследование, я понял, что, скорее всего, что-то не так. Позвонил в «Инвитро», мне говорят:

— Вам нужно прийти в клинику.

— Я анонимно сдавал анализы и в клинике появляться не хочу, я хочу знать свой статус.

— Мы не можем вам сказать.

Это был знак, что статус, вероятно, положительный. Потому что информацию о заражении могут передать только лично. Вскоре я встал на учет в СПИД-центре.

У меня не было эмоционального потрясения, шока, боли, желания совершить суицид. Я очень рациональный человек и никогда не паникую. Когда люди, узнавая о диагнозе, спрашивают, все ли ок со мной, я отвечаю: «Ребят, все просто супер. Да, у меня ВИЧ, но я почитал об этом, я знаю, что сейчас это лечится, я на терапии, все ок».


Надеюсь, что людей, которые так делают из умысла,
нет — это же близко к убийству


У меня абсолютно не было озлобленности на того человека из-за того, что он меня заразил. Ну, так получилось. Это была в первую очередь моя ошибка, я позволил себе слабость. Всему виной наркотики и халатность. Я потерял голову и перестал себя контролировать.

Я не хочу говорить с ним об этом, а зачем? Что это изменит? Не думаю, что мой разговор на него повлияет. Плюс я только на 80 % уверен в том, кто это. Я абсолютно не думаю, что с его стороны это был злой умысел, и, надеюсь, что людей, которые так делают из умысла, нет — это же близко к убийству. Он делает это из-за халатности.

Лечение

С зимы я на терапии. Сейчас чувствую себя хорошо. Есть небольшие побочные эффекты, как головная боль и проблемы со сном, но они быстро проходят. Главное — просто не про****ся и принимать вовремя таблетки. Я хожу к врачу в госбольницу, получаю таблетки на три месяца и пью их. Потом снова прихожу, рассказываю, как дела, мне выписывают схему еще на три месяца.

Я регулярно сдаю анализы и знаю, что у меня нулевая вирусная нагрузка. Это значит, я не могу передать болезнь. Поэтому я не предупреждаю партнеров, что у меня ВИЧ. Но я предпочитаю говорить им, что хочу предохраняться, дальше — выбор за ними.

Часто люди отказываются от презервативов из-за того, что в них снижается чувствительность. Кто-то для защиты употребляет PrEP — это как бы презерватив в виде таблеток, он защищает тебя от ВИЧ-инфекции. Правда, он не защищает тебя от других инфекций, передающихся половым путем. В Европе PrEP — это самая распространенная профилактика, там все на нем. Презервативами уже никто не пользуется вообще. Я читал, в Лондоне уровень заражения ВИЧ упал на 70 % за счет того, что у них доступна доконтактная профилактика. А в Нью-Йорке она даже входит в бесплатную страховку для граждан страны.

PrEP — сокращение от Ppe-exposure prophylaxis, по-русски — доконтактная профилактика (ДКП). С 2014 года ВОЗ заговорила о необходимости обязательного использования PREP для профилактики распространения ВИЧ среди групп риска, к которым относятся гомосексуалы. В идеале страны, следуя рекомендациям ВОЗ, должны включать PrEP в медицинскую страховку. Пока так сделали только Норвегия и с недавних пор США. В России такие разговоры ведутся с 2018 года, когда Минздрав легализовал PREP, но ведомство так и не включило его в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, несмотря на эпидемию ВИЧ в стране.

Оригинальный PrEP называется «Трувада» (эмтрицитабин/тенофовир) и выпускается американским производителем. Упаковка лекарства стоит в районе 14 тысяч рублей. Его непросто найти в местных аптеках, но можно заказать из-за границы. Также в России есть дешевые дженерики, например «Доквир».

PrEP пьется строго по часам. Курс составляет от 7 до 20 дней. То есть начать принимать лекарство надо как минимум за неделю до секса с непроверенным партнером, если вы мужчина, и за 20 дней, если вы женщина: в урогенитальном тракте женщин аппарат концентрируется дольше, чем в тканях прямой кишки.

В России покупают дженерики PrEP (препарат, который копирует оригинальное лекарство. — Прим. ред.), либо выписывают из-за границы. В месяц на это уходит до 20 тысяч. Ты каждый день пьешь эти таблетки в качестве профилактики, если не хочешь заразиться ВИЧ.

Есть очень классное приложение для всех, кто болеет и на терапии, — iChart, его можно скачать в Apple Store. Это приложение ливерпульского университета. В нем вбиваешь название своих лекарств и то, что ты сейчас употребляешь, — и видишь, можно ли тебе совмещать одно с другим. Например, у меня положительный ответ в графе «мефедрон», но отрицательно «кетамин» — мне нельзя ибупрофен («Нурофен»), аспирин, и я все это вычеркиваю.


Первое: ты не заразишься ВИЧ, если принимаешь доконтактную профилактику PrEP. Второе: ты не передашь ВИЧ, если ты носитель, но принимаешь терапию


Если я буду говорить каждому о своем статусе, то большинству я не успею даже докричать, как работает терапия, — они уже будут у себя дома. Первое, что надо знать: ты не заразишься ВИЧ, если принимаешь доконтактную профилактику PrEP. Второе: ты не передашь ВИЧ, если ты носитель, но принимаешь терапию.

Я анализирую свое прошлое поведение и понимаю, что раньше я бы, скорее всего, не стал заниматься сексом с партнером, у которого ВИЧ. Я бы не поверил, что есть такие таблетки, которые могут усыпить эту болезнь и не дать ей передаться. 

Раньше я не сталкивался с ВИЧ. У меня не было знакомых с вирусом. Я отлично помню, как однажды мне написал парень с предложением заняться сексом, и у него в графе о себе было написано: «ВИЧ-положительный». Я согласился. А когда он предложил не пользоваться презервативом, я подумал: «Ты че, охренел, у тебя написано ВИЧ-положительный, и ты хочешь без презерватива?» Сейчас я понимаю, почему он предлагал без презерватива. Скорее всего, он был на терапии.

Сейчас, если бы передо мной стояло два человека, и один бы мне сказал: «Знаешь, у меня ВИЧ, но я на терапии», — а второй: «Я не знаю свой статус», — я бы выбрал однозначно первого. Вот прям, не думая, однозначно первого. Я лучше пересплю с человеком, который знает свой статус и пьет терапию, нежели с тем, который не знает свой статус. А таких, к сожалению, большинство.

Не все геи такие

Знаю по рассказам, иногда люди встречают свою половинку на группе, но они не прекращают заниматься групповым сексом. Мне кажется, вообще понятие отношений умерло на самом деле. Либо трансформировалось в партнерство. Есть много знакомых пар, которые долго живут друг с другом. Может быть, у них присутствует любовь, но по большей части это партнерство, которое основывается на доверии. То есть они могут делать группы — вместе либо по отдельности, но рассказывая друг другу все. Это вызывает уважение. Для меня это самые честные и чистые отношения.

Зимой я влюбился в парня, мы провели три дня вместе: торчали, трахались, болтали, тусили втроем с моим другом. И я прям запал на него. Он был классный, не повернут на банальных вещах, без интереса к моде, к тусовкам, к чему-то приземленным, к хайпу — прям такой трушный, красивый парень, мой типаж. Когда он уехал, я расстроился. Я не сказал ему о своих чувствах, но просто продолжал писать, а он уже общался совершенно не так, в стиле да/нет. Я перестал писать. Мне было нелегко, но я принял это сделал еще раз вывод, что не стоит раскрываться на этих встречах под наркотиками.

«Должны ли мы предупреждать каждого партнера о своем статусе?»

Я свободно делюсь тем, что сейчас происходит у меня в кровати, со знакомыми. И если раньше я считался самым конченым в сексуальном плане, то сейчас, смотрю, друзья тоже с кем-то встречаются, тоже мне рассказывают.

Этот образ жизни изменил восприятие себя, своей сексуальности. Я стеснялся своей внешности, а после того, как я стал встречаться с парнями, которым раньше даже не написал бы первым, я подумал: «Ого, все не так плохо!», это немного подняло мою самооценку.

Но эта жизнь мне уже поднадоела. Я не знаю, как люди постоянно этим занимаются. Я боюсь за здоровье и стараюсь не тусоваться чаще, чем два раза в месяц. Я думаю о том, чтобы, может, даже обратиться к врачу и как-то с этим завязывать в принципе. Но многое зависит от компании: если ты прерываешь общение с компанией, которая употребляет, то ты и сам бросишь. У меня бывали перерывы где-то по два месяца. Я могу это сделать. Но полностью порвать с компанией пока не готов. Потому что мне она нравится, и мне нравится ходить на вечеринки.

Максим Малышев

координатор в Фонде Рылькова

Химсекс в гей-сообществе приобретает очень большие масштабы. Химсексом занимаются и гетеросексуалы, но с геями это другая, более сложная история. У гомосексуалов есть внутренняя стигма, на которую накладывается дискриминация. Они вынуждены всегда быть закрытыми, они не могут открыто говорить о своих чувствах и увлечениях, зачастую они не могут нормально общаться с родителями. На эту картину хорошо легло употребление наркотиков в контексте секса. Это хоть как-то помогает геям абстрагироваться от всего  внешнего и получать суррогат любви, принятия. Химсекс в гей-среде стал настоящей проблемой не только в России, но и по всему миру.

Самой большой проблемой мне кажется секс без наркотиков. Я вообще не представляю, каково это. У меня не было трезвого секса очень давно. Но я общался с подругами по этому поводу, они говорят, что у гетеропар бывает так же. У них, наверное, нет групп в телеге, но есть практика химсекса.

Что делать всем, кто участвует в химсексе, чтобы обезопасить себя? Как минимум пить доконтактную профилактику, как максимум еще использовать презерватив. Есть люди, которые четко следят за этим, даже будучи в полное дерьмо. Я надеюсь, что большинство знают свой ВИЧ-статус, и если не говорят о нем, то принимают терапию.

Должны ли мы предупреждать каждого партнера о своем статусе? Если наше сообщество будет терпимым и знающим, если у нас будет понимание, как на Западе, что такое терапия и что такое ВИЧ, то почему нет?

Максим Малышев

координатор в Фонде Рылькова

Химсекс в гей-сообществе приобретает очень большие масштабы. Химсексом занимаются и гетеросексуалы, но с геями это другая, более сложная история. У гомосексуалов есть внутренняя стигма, на которую накладывается дискриминация. Они вынуждены всегда быть закрытыми, они не могут открыто говорить о своих чувствах и увлечениях, зачастую они не могут нормально общаться с родителями. На эту картину хорошо легло употребление наркотиков в контексте секса. Это хоть как-то помогает геям абстрагироваться от всего  внешнего и получать суррогат любви, принятия. Химсекс в гей-среде стал настоящей проблемой не только в России, но и по всему миру.