30 апреля в Коломенском стартовал четвертый по счету Турнир Святого Георгия — международное событие, где собираются современные программисты и офисные работники облачиться в доспехи и побиться на копьях. Чтобы стать его участником, надо долго тренироваться, разбираться в истории вопроса и накопить внушительную сумму на доспехи. The Village поговорил с участниками фестиваля о том, зачем они в XXI веке воссоздают средневековые бои, почему готовы экономить на еде ради новых лат, можно ли погибнуть на турнире и чем российские рыцари опаснее американских.

Фото- и видеосъемка

Андрей Стекачев

Дмитрий Савченко,

36 лет

организатор Турнира Святого Георгия, агентство «Ратоборцы»

Как стать рыцарем в России

Я еще учился в школе, когда стал увлекаться реконструкцией. На рубеже 90–2000-х делать-то особо было нечего. Когда ты в группе товарищей можешь взять в руки тяжелую железную палку и начать лупить по башке таких же дебилов, как ты сам, это очень весело. Лет мало, страха мало, гормонов много.

Постепенно развился интерес к Средневековью. Все-таки мне всегда нравилась история — это была одна из немногих пятерок в школе. Тогда я сделал свой первый комплект доспехов. Бригандину (доспех из пластин, наклепанных под ткань) мы с другом Лехой делали у него на балконе, брюки девчонки сшили. И в 2005 году я пришел на конюшню, ведь рыцари пешком не ходили. При этом мне очень быстро стало понятно, что конный спорт в его классическом проявлении меня не очень заводит. Это круто, это реально целая наука, но мне как-то интереснее бить людей.

Музейная система у нас совершенно закрытая. Ты не можешь прийти в рыцарский зал Эрмитажа с линейкой и сказать: «Откройте витрину, я померяю и сделаю такое же потом». Я приезжаю в Лондон к Тобиасу Кэпвеллу, известному реконструктору, автору книг о холодном оружии, и он меня спрашивает: «Тебе интересны какие-либо вещи? Давай!» Вызывает девочку, она приходит с ключами, отключает сигнализацию, открывает витрину — только перчатки нужно надеть. И я стою там, в Wallace Collection, с открытым ртом: перед тобой родные шлемы XV века, и ты можешь все взять, взвесить, посмотреть.

По всей планете наберется только несколько десятков людей, которые могут в качественном снаряжении выходить на серьезные турнирные дисциплины. И в этой тусовке все всех знают. Без рекомендации на мероприятия стоящего уровня не попадешь. В этом есть  смысл, потому что на серьезных состязаниях можно поубиваться и лошадей покалечить. На мероприятия приглашают людей, про которых ты все знаешь: где он ездил, что собой представляет, какое у него железо, насколько он тебе подходит.

О западной тусовке рыцарей

Попасть в тусовку в России сейчас все же проще. С заграницей сложнее. Я сам в струю попал нахрапом. Сначала мы организовали в 2013 году турнир в рамках фестиваля «Времена эпохи». Затем я предложил «Ратоборцам» (агентство, которое организует исторические проекты и праздники различной тематики - Прим ред) сделать первый в России турнир. Это чрезвычайно дорогое удовольствие, и сделать хорошее мероприятие международного уровня на средства энтузиастов — задача практически нерешаемая. Я даже не могу сказать, что иностранцы тогда к нам не хотели ехать — 90 % людей просто не отвечали. При этом сейчас я уже со всеми этими людьми знаком, мы такие все друзья, рыцарское братство, и они мне говорят: «Ну что вы, Дмитрий, не держите зла. Ну вы же понимаете».

К нам тогда чудом приехал Арне Кётц из Германии. Он привез своего друга Йормула ван Нессена, натовского наемника, пса войны, и норвежца Ивара Маурица-Хансена.

А после этого, в 2014 году, я попал на турнир в Штаты. Я понимал дуализм ситуации: c одной стороны, если тебя не знают, то не позовут, а с другой — как сделать, чтобы тебя узнали, если тебя не зовут? Несмотря на то что заявочная система на турнире отсутствует, я выбрал Америку и решил ее дожать, начал им писать письма. Получил отказы несколько раз. Я писал, что есть хорошие рекомендации. А до этого еще я сделал на заказ седло в Нидерландах. Съездил туда на семинар, с ребятам познакомился, себя показал, их посмотрел.

Как раз встретился с Арне — он в этом году, кстати, у нас на турнире в качестве судьи. С ним сложная ситуация: он выступает на других турнирах, но мы не хотим, чтобы его убили у нас. У него уже было много ударов в голову, сотрясений мозга, и теперь любой серьезный удар в голову его выключает просто. А это рано или поздно может нехорошо кончиться. Пусть это произойдет не на нашем турнире.

Так вот, я писал им письма. Мне отвечали отказами. Я уже забил на это дело, как вдруг спустя полгода приходит письмо: один из участников слился, есть место. Я попросил голландских друзей написать мне рекомендательные письма. Отправил все в Америку, там сказали: «Очень хорошо, но не достаточно. Теперь снимите нам видео, как вы ездите верхом». Я снял видео со своих тренировок. «А теперь пришлите нам фотографии в костюме, в доспехах». Я прислал им фотографии. «Сколько вы весите?» У меня рабочий вес 105 килограммов, с доспехами 140–150 выходит. «Нет, у нас нет таких лошадей». Еще на месяц тишина. Потом еще через месяц лошадь нашлась.


Он выступает на других турнирах, но мы не хотим, чтобы его убили у нас. У него уже было много ударов в голову, сотрясений мозга, и теперь любой серьезный удар в голову его выключает просто. А это рано или поздно может нехорошо кончиться


А это 2014 год, происходят известные события — просто отжали полуостров, и мне организатор пишет: на фоне внешнеполитической ситуации мы не можем гарантировать вам теплый прием со стороны американской публики. Я отвечаю: «Я мальчик взрослый, могу за себя постоять». Потом мне прислали анкету, совершенно дичайшую. Там были вопросы: «Какая будет ваша реакция, если вашим оруженосцем окажется чернокожий? А что вы будете делать, если вашим оруженосцем будет женщина? А если будет представитель нетрадиционной сексуальной ориентации?» Я когда приехал — понял, почему так происходит.

Ребята, которые Турнир феникса организуют, живут в городке Рамона и окрестностях — это какой-то дичайший пригород Сан-Диего. И для них внешний мир — это что-то очень далекое, они на полном серьезе повторяют сказки о России про медведя с балалайкой. Они в центре цивилизации, а что происходит на периферии, их просто не волнует. Мне одна тетечка из организаторов, когда мы сидели выпивали, прямым текстом сказала: «Вы не удивляйтесь. Я когда в школе училась, нам угрожали ракетной атакой Советского Союза, и все, что мы знали о русских, — что это страшные люди в больших шапках с пулеметами». Я ей на это ответил: «Ну, как бы ничего не изменилось. Все так».

Я, кстати, нормально выступил в США. В первый же день отправил одного из американцев в больницу. А потом случайно переехал лошадью организатора. За меня приехала болеть русская община Лос-Анджелеса, круто было. Чувствуешь, что бьешься за флаг. При этом американская публика не воспринимает рыцарское наследие как часть своей культуры. Они считают: это не наше, это чужое, что-то примерно как японские ниндзя. В принципе, это логично. У них не было никогда как такового дворянства.

После США я ездил на турниры в Данию, Англию. Стали приглашать, то есть вошел в пул. В прошлом году съездил во Францию, как раз на один из этих трех крупнейших турниров, Орден Святого Михаила, который организует в замке Майкл Сад, он выступал на нашем прошлом турнире. Съездил хорошо, выиграл. Всех побил. В этом году в Австралию поеду. Стараюсь, хочется ведь и отечественному комьюнити рыцарей открыть путь на Запад. Я, конечно, постоянно пытаюсь наших двигать, но пока не очень получается — авторитета не хватает.

О различии российского и западного менталитета в сражениях

Есть интересная разница между нашими ребятами и европейскими. Для наших это во многом спорт, кураж: очень важно и очень хочется победить. Прям показать, что ты самый мужицкий мужик. Это здорово, но не всегда хорошо, а иногда и очень плохо. Потому что когда у тебя главная цель — победить, то все подчиняется этой цели и люди порой совершают недопустимые ошибки. Европейский менталитет тех, кто занимается в этой дисциплине, другой. Ристалище — это место, где два равных человека выходят обмениваться любезностями. И важно не кто победит, а доверие, которое люди оказывают друг другу. То есть, если я выхожу против тебя биться, это акт абсолютного доверия. Я знаю, что ты настолько хорошо подготовлен, что не ударишь в запрещенное место, будешь действовать строго в рамках правил.

Они не ставят победу на сколько-нибудь значимое место. И нам на это странно смотреть. Я сейчас чувствую себя проводником: пытаюсь нашим транслировать их философию, а им — нашу. У меня в голове складывается впечатление, что идеальный турнир получится, когда на нем будут выступать всадники с европейским уровнем подготовки и нашим отечественным желанием победить.

В России такое случается (не на Турнире Святого Георгия, у нас корпус правил очень жесткий), что и лошадей бьют. В европейской философии это вообще харам. В верховой езде есть определенная наука: вот рыцари заходят в барьер, один сделал галоп — у него лошадь не с той ноги поднялась. Он чувствует, что не идеален, и не будет бить, просто уберет копье, проедет. И хороший тон, уважение — это, если ты видишь, что противник отказывается от боя, тоже не вытаскивать. У наших парней такая история отсутствует. Если ты не бьешь — ну хорошо, делаешь мне подарок. Я сейчас тебе втащу и за тебя, и за себя, и за всю историю. На кураже они могут себе позволить допустить ошибку. Ударить любой ценой, причинить противнику вред: пусть это будет неидеальный удар, но я же ему втащил. И бывает, где-то не удержал копье, оно вниз нырнуло, ударило лошадь. На европейском турнире если ты ударишь лошадь, то о поездках туда можешь забыть. Тебя больше не позовут никогда никуда, и, скорее всего, ты еще и на серьезные деньги попадешь. У нас, к сожалению, по-другому относятся.

Арне в прошлом году, когда турнир приезжал судить, собирал всех. Он говорит: «Ребята, поймите одну вещь, через два года никто не вспомнит, кто выиграл этот турнир. Но если вы убьете лошадь или человека, об этом будут помнить всегда. Думайте, что вам важнее». Наши ребята смотрят на это, кивают головой. Арне авторитетный дядька, ему ничего не скажешь. Потом отходят в сторону и обсуждают, что ерунда все это и как бы кому-то втащить.

О деньгах и травмах

Джостинг (вид конного спорта, сшибки на копьях. — Прим. ред.) нельзя попробовать, ты либо занимаешься этим, либо нет. И решение придется принимать на берегу. Потому что надо вбухивать миллион рублей в свое железо. Есть люди, которые дают возможность попробовать, я считаю, что это пагубный путь. Люди не ценят то, что получают бесплатно. За свои желания и стремления надо бороться, платить кровью, тогда ты к этому по-другому относишься. Если ты два года жрал только манную кашу на завтрак, обед и ужин, откладывал деньги, а потом заказал себе доспехи в лучшей мастерской страны, то ты и относишься к этому иначе. Плюс качество — доспехи XV века строго подгоняются под фигуру владельца, учитываются анатомические особенности, и это влияет на все. Если тебе в доспехах неудобно (а в чужих доспехах, скорее всего, неудобно), ты не покажешь нужного результата. Мне бы хотелось, чтобы все это стоило дешевле, и тогда приток людей был бы больше. Но, к сожалению, оно стоит сколько стоит, и приток микроскопический.

Кстати, на турнире в 2013 году, про который я рассказывал, выиграл Павел Коленков из минской «Золотой шпоры». Говорят, бог любит смелых: у него доспехи были такого качества, что его просто чудом не убили. Он еще и без травм с этого турнира уехал. Это реально по моему опыту чудо чудное, диво дивное. Сейчас он не принимает участия в турнирах — как раз из-за доспехов. Я, кстати, сам с того турнира уехал в больницу на машине с мигалками, прям с ристалища. Тоже дыра в доспехах была, мне ногу разворотило в первом же бою. В общем, мы много шишек набили в 2013 году.

На турнирах всегда обязательно дежурит скорая помощь. Но на самом деле наш спорт не самый травматичный. В том же хоккее, например, тяжелых травм куда больше. А в боксе? А гимнасты что, мало ломаются? Если ты выходишь драться и думаешь заранее о том, как тебе сейчас больно будет, то лучше вообще не выходить. Ничего хорошего из этого не выйдет. Человек, которого вышибли из седла, если он настоящий воин, джентльмен, всегда потом подойдет и поздравит. Скажет: «Молодец! Хорошо втащил. Дай бог, в следующий раз я тебе тоже так втащу».

Русские рыцари самые молодые. Действующему чемпиону, Андрею Камину из Петербурга, всего 28 лет. Мне вот 36, я приезжаю за бугор и самый молодой оказываюсь, как правило. При этом к нам приезжают в этом году дядьки: англичанин, канадец — им по 50 лет. А еще есть такой дядечка в Новой Зеландии, Джесс Смит его зовут. Его местные называют josting grandpa. Ему седьмой десяток. И ничего, выступает.

На Западе дольше к этому идут. Канадец Марк Амель, ему как раз 50 лет, перед тем, как выйти на свой первый турнир на цельных копьях, имел десять лет турнирной практики на бальсе (мягкие породы дерева из Южной Америки. — Прим. ред.) — это копья, которые легко разлетаются в щепки. Бальсовые турниры тоже не бесполезные. Это школа езды, соревновательный опыт, база. И я пришел на конюшню 25 августа 2005 года. Первый турнир у меня был в октябре, два месяца спустя. Потому что был праздник на ВДНХ, День урожая, и так получилось, что мы должны были показательное выступление сделать. Так что бери палку и воюй. Ну, понятно, что отвоевали мы так, что жалко смотреть было. Но это принцип. А у них принцип другой.


Я, кстати, нормально выступил в США. В первый же день отправил одного из американцев в больницу. А потом случайно переехал лошадью организатора


Об исторической достоверности

Мы на Турнире Святого Георгия реконструируем турниры XV века — это мейнстрим. Весь период истории до 1917 года, все вот эти развлечения, турниры в Средние века, «царские карусели» в XVIII веке. В них участвовала знать, и делалось это для нее. О шоу не думал никто — мнение людей, которые стояли за забором и на все это смотрели, никого не интересовало. Сейчас нам важно сохранить достоверность, но при этом нужно делать турнир для зрителей. То есть соблюдать как раз таки жанр шоу, и здесь сложно соблюсти баланс.

Исторически спорт-то на турнире был неважен. Но в голове-то, у себя внутри, ты никогда это не победишь — для наших ребят это все равно спорт. И зритель воспринимает это как спорт. Потому что мы боремся, нам важно, кто победит, человек получает приз. А в Средние века на турнир приезжали не для этого. Уважаемый человек приезжал на турнир, чтобы другие уважаемые люди увидели, что все у него хорошо. То, что при этом есть какой-то фон: куда-то поскакать, палкой потыкать, — это не первое и даже, наверное, не второе.

Есть такой известный фильм — «История рыцаря», где Хит Леджер играет рыцаря XIII века Ульриха фон Лихтенштейна. Фильм классный, но к истории не имеет вообще никакого отношения. Если бы человек неблагородного происхождения поучаствовал в рыцарском турнире и об этом бы узнали, была бы однозначно смерть, обсуждался бы только вопрос, насколько она была бы ужасной. Оригинальный Лихтенштейн — дворянин, не только турнирный боец, но и писатель, целую книгу написал о поклонении дамам. Он совершил в свое время дичайший гендерный вызов, один из первых в истории, это была одна из первых ступенек на пути сексуальной революции. Лихтенштейн совершил свой знаменитый тур Венеры — в честь Девы Марии и всех прекрасных дам отправился в европейское турнирное турне в женском платье.

В фильме же исторической достоверности нет никакой. С доспехами там тоже совсем плохо. Я работал в кино, оно живет своими законами. Безусловно, есть какие-то вещи: то, что снимает Би-би-си, или какие-то редкие жемчужины кинематографа типа фильма «Ватель» с Жераром Депардье, где матчасть — просто отвал башки. Но на это нужны специалисты. У нас в России таких нет.

Плюс я обычно начинаю проецировать свое личное, субъективное восприятие: я к отечественному кинематографу отношусь, мягко говоря, скептически. Обязательно надо побольше грязи, чтобы все орали. У нас снимали фильм «Золотая орда», и все ордынцы были похожи реально на бомжей с Казанского вокзала. Человек, который создавал костюмы, не задавался вопросом: «Почему орда называлась золотой? Может, она не просто так золотая?» Орда действительно была в золоте, в шелках, драгоценных камнях, особенно если мы говорим о принцах, о чингизидах. То, что показано в фильме, — все равно что Путин сейчас на саммит куда-то поедет в драном ватнике и потертых трениках.

Сергей Журавлев,

31 год

кузнец, рыцарь, победитель Турнира Святого Георгия в 2016 году

О том, как стал кузнецом

Вообще я окончил университет по специальности «инженер-землеустроитель», но еще на первых курсах увлекся реконструкцией — обустроил свою первую мастерскую и сделал горн. Профессия, которой я учился, не была творческой, зато техническое образование пригодилось в кузнечном деле, которым я занимаюсь сейчас. В первую очередь нужны знания физики, сопротивления материалов, теоретическая механика.

Я не планировал быть кузнецом, все случилось спонтанно. Доспехи в начале 2000-х годов стоили космических денег и при этом часто не устраивали по качеству или не соответствовали историческим реалиям. Можно, конечно, было найти хороший меч или какую-то часть доспехов, но собрать образ целиком было нереально. А делать на заказ — это очень дорого, тем более тогда.

Поэтому в нашем клубе доспехи делали все сами — из того, что было под рукой: плели кольчугу из проволоки, например. Профессиональным кузнецом, правда, никто не стал, кроме меня. Теперь у меня есть востребованная профессия, опыт и мои знания приносят деньги. Я честно пошел в налоговую и заявил себя как индивидуальный предприниматель, указал несколько видов деятельности, как основной — «изготовление различных изделий из железного листа, ковка, прессование и штамповка».

Обычно доспехи делаются полгода-год. Полные доспехи конного рыцаря вместе с седлом стоят от 200 тысяч до 1,5 миллиона. Часто это бывает гарнитур со сменными деталями, потому что нужны разные виды забрала и шлема для разных видов боев. Но бывает, что у рыцаря есть и целиком разные доспехи для разного вида боя: для пешего — со сплошной юбкой, без выреза для сидения на лошади и шлемом с маленькими дырочками, без прорези для глаз, и для конного — со специальным вырезом под седло спереди. Сейчас для кольчуги я использую высокоуглеродистую сталь. Конечно, стоит это дорого, но ее можно закалить и сделать прочные доспехи, пригодные для соревнований.

Раньше, в 2000-х, многие клубы занимались реконструкцией рыцарства, но это было рыцарство духа — реконструкция каких-то традиций, нарядов. Было много людей, которые провозглашали себя рыцарями — но не бывает пеших рыцарей. Когда я понял, что нет возможности ездить на лошади, я просто ушел в реконструкцию XVII века — шведской пехоты. Сейчас в основном формат всех европейских рыцарских турниров — это конец XV века. В Москве раньше ориентировались на XIV век, там проще доспехи, но они и менее безопасные. Потом перешли на общеевропейский формат. Есть отдельные маньяки, которые ориентируются на XVI век, это люди, которые делают что-то в стол, как, например, я. Движения и единой среды на эту тему пока не сложилось. Все движение XV века, по сути, тоже держится на нескольких людях. Если они вдруг куда-то денутся, то всего этого тоже не будет.

Первую сшибку рыцарей на лошадях я увидел, наверное, году в 2007-м или 2006-м на ВДНХ, с участием Дмитрия Савченко. Меня это так впечатлило, я решил, что тоже хочу принять в этом участие. К тому времени я научился делать доспехи как положено. Дмитрий обратился за этим ко мне, и так мы познакомились.

Он и его команда в тот момент как раз тренировали лошадей. Самое главное — научить их выходить на встречный курс, то есть не бояться противника. Это дело высокопрофессиональное: наездники должны думать не о том, как больнее друг друга ударить, а о том, как технически лучше осуществить маневр, как правильно войти в барьер (выехать навстречу противнику вдоль разделительного заграждения. — Прим. ред.) на лошади. Нужно объяснить животному, что это нормальное занятие, не страшное, чтобы выработать соответствующий инстинкт. Наездники тут как два профессиональных пилота, которые отрабатывают маневр. А удар — это уже так, обмен любезностями. Тут никому не нужны проблемы: удар должен быть точным и профессиональным, аккуратным. Наличие крюка и стопорного кольца копья делает удар таким, что противника невозможно пришибить. Нельзя сделать удар более сильным — рыцарь по факту только направляет копье. Фактически сила удара равна крепости копья.

Об опасностях на турнире

И я тоже решил стать наездником. В 2012 году состоялся мой первый рыцарский турнир. Это был так называемый Рождественский турнир, который проходит каждую зиму на конной базе «Храброво», позвали рыцарей со всей России. Набралось 12 человек, способных принять вызов. И я относительно удачно выступил. Мне помогло то, что там, где я до этого тренировался, кони были очень вредные, а в «Храброво» я получил коня Виктора, который очень хорошо знал свое дело, и с его помощью мне все удалось. Мы сразу отобрались в полуфинальные бои. Там были маленькие группы по четыре человека, как в футболе, потому что если 12 человек будут сражаться все со всеми, то это будет бесконечный турнир. В полуфинальном бою меня победил Танкред де Гордон, который тогда еще сидел в седле, а сейчас завязал и является судьей Турнира Святого Георгия.

Сам Турнир Святого Георгия в том виде, в каком он есть сейчас, существует с 2015 года, и я принимаю в нем участие каждый год. Для первого турнира изготовили необычные копья — из прямослойной древесины без сучков. Копья для турнира изготавливают в собственной мастерской компании «Ратоборцы». Они делают эти копья на экспорт для турниров в других странах. Если на копье есть сучки, то оно может сломаться от пустякового удара, поэтому организаторы решили делать копья без сучков из дерева высшего сорта. Таким образом, все палки получаются примерно одинаково крепкими. Но в нашем случае они оказались очень крепкими. Я никогда раньше не держал такого копья в руках. Мы вызвались первыми опробовать новые копья с норвежцем. В итоге на третьем заезде я сбил его с лошади вместе с седлом. Второй поединок был между Андреем Каминым из Петербурга и Юрием Богуновым — единственным московским рыцарем, который ездит на собственной лошади, — и Юрий был опрокинут вместе с конем. Тогда я осознал, что это очень серьезное мероприятие, и стал опасаться за свою жизнь.


Я получил коня Виктора, который очень хорошо знал свое дело, и с его помощью мне все удалось


Тот турнир я весь отвоевал из позиции обороны, стараясь очень аккуратно все делать. На второй год было уже легче, потому что ни с кем ничего страшного не случилось в итоге. То есть это выглядело очень страшно, но никто особых травм не получил: ни люди, ни лошади. Второй раз я понял, что никто никого не убивает и можно в полную силу выступить. Это был как раз 2016 год, когда я занял первое место. На том турнире я выбил из седла Арне Кётца, он потерял сознание. Но между участниками турнира нет каких-то обид на этот счет. Тут все зависит от крепости копий, и если крепость тебя не устраивает, то можно просто не ввязываться. Все понимают, на что идут, когда принимают вызов. Арне потом сказал, что это был хороший бой, что все так и должно быть.

Среди контингента Турнира Святого Георгия победы ожидать можно от любого. Там так подобраны люди, что их силы в принципе равны. Я в этом году не участвую из-за травмы руки. Травму я получил в Татарстане — руководство республики решило провести свой рыцарский турнир в городе Болгар. Не знаю, почему и какая связь между Татарстаном и рыцарями — видимо, решили показать заморскую диковинку. На турнире я не рассчитал силы, у меня сломалось седло, буквально развалилось. Износилась металлическая конструкция, я за этим не уследил, и в итоге в момент удара сломался упор, который поддерживает всадника. Я упал на столб ограждения, и у меня вышла из сустава рука. Добрые татарские врачи все быстро починили, но выступать я пока не могу. Это досадная травма, потому что она влияет на мою работоспособность. Для человека, который сидит на компьютером, это ерунда, а если ты работаешь руками — уже совсем не дело.

Виктор Ручкин,

35 лет

участник всех Турниров Святого Георгия, программист

О приходе в конный спорт

Вообще я по профессии программист. Но в 2001 году, когда я был студентом и не работал, друг позвал вместе сходить на историческое фехтование. Пошел, увлекся, сначала занимался только фехтованием, потом, через несколько лет, увлекся лошадками, ну и вот так потихоньку дорос до конных турниров.

Исторический интерес изначально тоже был. Позже я заинтересовался лошадьми, но опять же не в привязке к исторической реконструкции. Какое-то время занимался конным спортом, а потом как-то оно вот так сошлось. Непосредственно рыцарской реконструкцией я занимаюсь уже лет семь.

Я продолжаю работать программистом, потому что рыцарством деньги не заработаешь. Наоборот, это хобби, причем очень дорогостоящее. Так что приходится много работать и зарабатывать на него. Для того чтобы начать, тоже нужно целенаправленно копить, потому что доспехи покупают в сборе, чтобы все выглядело как единый комплекс. А учитывая их стоимость, собирается все это не один год. Поэтому, чтобы не тратить зря деньги, надо очень четко понимать, что, зачем и в какой последовательности. Это требует большой подготовки. Также нужно сразу определиться с веком, чтобы весь доспех соответствовал одному времени, одной стилистике, а не вышло так, что ты купил какую-то деталь, а она потом никуда не подходит.

О расценках на доспехи

Сначала где только не тренировался: сложно найти место для тренировок в железе. Если человек начал заниматься рыцарской реконструкцией с нуля, то сбор полного комплекта всего необходимого для турниров займет порядка двух лет. Хороших мастеров очень мало, у всех очереди, ну и в принципе изготовление доспехов требует много времени. Свои доспехи я целиком делал в России: тут есть такой момент, что если кирасу (часть доспехов, закрывающая грудь и спину. — Прим. ред.) можно заказать по меркам, то у латных рук и ног уровень подгонки такой, что требуется примерка в процессе изготовления. Есть люди, которые работают по слепкам, но в идеале надо иметь человека, к которому ты можешь приехать на подгонку. Поддоспешник и другие элементы костюма я шью себе сам по макетам XV века. Под латами он быстро изнашивается, но одного может хватить лет на пять, пока он окончательно не придет в негодность.

Доспехи такого уровня, в которых можно участвовать в турнирах с правилами, аналогичными Турниру Святого Георгия, — это высшая лига. Это наиболее сложные варианты по конструкции, и стоить такие доспехи будут не менее 400 тысяч. Я участвую в Турнире Святого Георгия с самого его начала, и в 2015 году был мой третий или четвертый турнир в жизни.


Если человек заинтересовался этой темой и хочет участвовать в турнирах, ему нужно сперва освоить верховую езду, собрать минимальное снаряжение и дальше пытаться себя продемонстрировать на других мероприятиях


Изначально турниры в нашей стране были по XIV веку — точнее, по очень условной его стилизации. Потому что доспехи XIV века намного проще, намного дешевле и намного технологичнее. Такие доспехи можно собрать за сумму в пределах 80 тысяч рублей. Но надо понимать, что он и менее безопасный. Тут широко используются бригандины — мелкие платины металла, наклеенные на тканевую основу. Они достаточно хорошо защищают от ударов, но при попадании таким копьем бригандина может пробиться. Поэтому реконструкторы пользовались тем, что на сленге называется «швабрами» — более легкими и простыми копьями. Ими можно демонстрировать чудеса меткости. На северо-западе Европы было популярно снимать им кольцо, диаметр которого всего на сантиметр превышал диаметр самого копья. Но нанести сильный удар таким копьем невозможно в принципе.

У меня один доспех для пеших боев и сшибок на копьях, меняется только шлем. К пешим боям я тоже готовлюсь, но это отдельная дисциплина и отдельная подготовка. Кто-то специализируется на лошадках, кто-то на пеших боях. В рамках турнира в этом году будет отдельный пеший турнир, который пройдет вне общего зачета. Там как раз будут выступать люди, которые по каким-то причинам не хотят или не могут ездить верхом, но при этом интересуются пешими боями и тоже хотят выступать.

У меня были травмы во время выступления на турнирах, но ничего особо серьезного. Самое страшное, что у меня было, — это рассечение. Для рыцаря нет ограничений по возрасту — в Европе, например, есть рыцари, которым за 50 лет. Я тоже пока не планирую сворачиваться.

Как попасть в рыцари

В идеале перед турниром, чтобы быть в форме, надо тренироваться два-три раза в неделю. Но у меня получается тренироваться на лошади только один раз в неделю по средам. Чаще нереально — из-за работы. По выходным на конюшне тренироваться нельзя, потому что приезжают люди покататься на своих лошадях, позаниматься. Чтобы не пугать ни людей, ни лошадей, есть такое ограничение. В остальное время я занимаюсь спортом, чтобы поддерживать себя в должной физической форме.

Сейчас я нигде не выступаю, кроме Турнира Святого Георгия, но если пригласят в Европу — было бы интересно. Для этого нужно, чтобы тебя заметили и оценили. Турниров на цельнодеревянных копьях очень мало ввиду повышенной опасности для участников. Всего их, по сути, три: во Франции, в Австралии и Турнир Святого Георгия. В Европе турниров проводится намного больше, и там намного больше участников.

Новый человек в эту среду прийти может, однако здесь очень высокий порог вхождения. И для этого, конечно, нужно быть очень мотивированным. На моих глазах было несколько случаев, когда люди начинали заниматься, а через год-два понимали, что это требует очень много усилий, очень много расходов и свободного времени, и интерес угасал.

Если человек заинтересовался этой темой и хочет участвовать в турнирах, ему нужно сперва освоить верховую езду, собрать минимальное снаряжение и дальше пытаться себя продемонстрировать на других мероприятиях. Почти все турниры собирают участников по приглашениям, но есть мероприятия, куда может заявиться любой человек. Это, как правило, фестивали. Или вот в январе проводится Рождественский турнир, куда также можно попасть.