Феминизм — далеко не подростковое движение, но у него много молодых последовательниц, которые еще не столкнулись с неравенством в зарплатах и возможностях с мужчинами, но уже поняли, что не хотят слушать шутки про блондинок или выглядеть согласно общественной конвенции о женской привлекательности. The Village поговорил с несколькими подростками-феминистками о том, почему они заинтересовались этим движением, как оно помогло им справиться с комплексами, свойственными пубертату, и влияет ли это на отношения с парнями.

Текст

Даша Крокодилова

Фотографии

Ольга Воробьева

Даша Плетюшкина, 15 лет

Ругательное «феминистка»

Этой осенью будет три года, как я перешла от стадии неловких смешков под шутки о блондинках к постам о неравенстве. Знакомая как-то рассказала мне о видео Ники (Водвуд — известная в интернете фемактивистка. — Прим. ред.), но оно тогда не нашло у меня отклика. Я не то что не видела проблемы [в неравенстве], я считала, что так и должно быть, а угнетение и дискриминация остались где-то в странах третьего мира и нас это вообще никак не касается. На тот момент я была среди людей, которые только вступили или уже находились в цветущем пубертатном периоде. Мальчики шутили про секс и подобные вещи, перенимая поведение своих родителей: шутки про то, как женщины водят, что женщины ничего не добьются и им только детей рожать. Большое количество моих сверстников считает, что женщины кому-то что-то должны.

Сначала я стеснялась, что заинтересовалась феминизмом. Мне это казалось чем-то стыдным, что не надо выносить напоказ. В моей жизни слово «феминистка» было ругательным: вплоть до того момента, когда подружка меня просветила, я была уверена, что феминистка — это просто закрытая баба, которая всех отшивает и сидит со своими 40 кошками. Это такие глупые стереотипы.

Одну мою подружку начали называть феминисткой, потому что она грубо ответила мальчику, который как-то приставал к ней по-дурацки пубертатно. Сейчас я осознаю, что эта ситуация могла вообще закрыть мне рот навсегда. Но тогда это сильно меня рассмешило и заставило пересмотреть свою позицию. Наверное, это был переломный момент, когда я уже больше не стеснялась (ненавижу это слово, когда оно используется в отношении убеждений) феминизма и того, кем я являюсь.

Очень много людей плохо относятся к феминизму просто потому, что не знают каких-то вещей. Моя одноклассница как-то спросила, что такое феминизм, и, кажется, она была удивлена, что это движение за права женщин. Мы белые цисгендерные женщины, и наши права не сильно ущемляются, если смотреть через призму патриархального сознания, в котором мы выросли. Кажется, что если со мной и моими близкими этого не происходило, то этого вообще нет. В России очень высокий процент домашнего насилия. И когда я говорю с кем-то об этом, они не воспринимают всерьез те же изнасилования, домогательства. Феминистки просто пытаются донести до людей, что такое есть и это нельзя игнорировать.

Как сказала моя знакомая, феминизм — это естественная реакция на всю ту жесть, которая происходила и происходит до сих пор. Я понимаю, что не делаю ничего существенного для решения этой проблемы. То есть я не могу донатить деньги в какие-то фонды (я не обеспечиваю себя сама), я не хожу на митинги, хотя очень хотела бы пойти в этом году. Я не так много занимаюсь активизмом в интернете. Но тем не менее я чувствую, что не сижу сложа руки, я рефлексирую об этом, читаю что-то, просвещаюсь. Нужно, чтобы как можно больше людей знали о проблеме, для того чтобы приступить к ее решению.

Я пишу тексты в дочернее издание «Новой газеты», оно называется «Параллели» — про социальные проблемы, например про эйджизм или подростковую преступность. Довольно много этим занимаюсь в последнее время, хочу реализовать себя в сфере журналистики.

О красоте

У меня были проблемы с принятием тела из-за стандартов красоты. Сейчас я не считаю, что кто-то в какой-либо мере должен им соответствовать. Но пару лет назад (когда я уже говорила, что феминистка, ругалась на сексистскую рекламу и шутки) были популярны паблики про анорексию. А я всегда очень критично относилась к себе: принять других, мне кажется, намного проще, чем принять себя, — каждый человек может выглядеть так, как он хочет, но я должна выглядеть определенным образом.

Я помню ситуацию, которая сильно утвердила мое желание похудеть. Мне было лет 12, я вернулась в летний лагерь спустя год. Естественно, мое тело в это время менялось, я росла, набирала вес — это нормальный процесс. Но вожатый, в принципе замечательный человек, пошутил что-то вроде «как тебя разнесло, мать». Все должны понимать, что любые подобные комментарии могут изменить жизнь людей. Началось все с правильного питания, а через полгода я очнулась, когда плакала из-за сиропа от кашля с сахаром, который мог быть слишком калорийным для моей диеты из пары яблок в тот день.

Благодаря бодипозитиву я почти вышла из этого. «Почти» — потому что это не по щелчку пальцев делается, это большая работа. Сейчас я нравлюсь себе. Я очень люблю смотреть фотографии разных людей, потому что так лучше понимаешь, что ты тоже можешь быть разной, такой, какой хочешь быть. Не через призму какой-то идеальной красоты в 40 килограммов и ровных черт лица.


Сначала я стеснялась, что заинтересовалась феминизмом. Мне это казалось чем-то стыдным, что не надо выносить напоказ. В моей жизни слово «феминистка» было ругательным


Лет в 13, когда я решила, что супервзрослая и что мне нужно скрывать недостатки, я купила тональный крем, гель для бровей, тушь и почувствовала себя прекрасной, начала краситься каждый день. Но чем больше ты красишься, тем больше ты замечаешь, что без косметики у тебя другое лицо, и ты меньше начинаешь его принимать. Сейчас я наношу блестки на лицо, крашусь разноцветными тенями, темными и яркими помадами и чувствую себя комфортно, потому что это своего рода произведение искусства, которое ты можешь изменить, но не с целью сделать лучше, а с целью просто сделать его другим и клевым. Мне кажется, это очень важно осознавать. Особенно девушкам-подросткам, которые под огромным давлением начинают краситься и замазывать прыщи и синяки под глазами.

Феминизм и бодипозитив очень сильно помогли мне: эти простые базовые вещи типа «тело — это просто тело, волосы — это просто волосы» сначала были для меня непонятными, но сейчас я осознаю это, и мне суперкомфортно. Я всегда не любила свои волосы, постоянно с ними что-то делала: красила в разные цвета, стригла, отращивала. Я дико ненавидела это, рыдала, в какой-то степени от комментариев других людей тоже. Прически меняются до сих пор, но это происходит не из-за ненависти, а больше из-за любопытства и любви к себе. Я хочу пробовать разное и хочу запомнить себя молодой, клевой, разной, а не просто закомплексованной девочкой, которая парится из-за каждого торчащего волоса.

У меня неровные зубы, и раньше я не улыбалась на фотографиях, не смеялась с зубами. А сейчас я очень сильно полюбила свою улыбку — мне помог инстаграм. У меня есть пост, где я говорю про свой комплекс и «fake it until you make it» — и широкая улыбка на фотографии. Я горжусь этим, как и всеми избавлениями от комплексов.

Любить и нравиться — очень разные вещи. Любить можно себя как личность за то, что неразрывно связано с твоими мыслями, что будет с тобой всегда. А нравиться себе можно далеко не всегда. Мне кажется, я могу сказать, что я нравлюсь себе сейчас.

Отношения

В школе я довольно часто высказываюсь по поводу феминизма, когда у меня есть силы и ресурсы. Был случай, когда я не пошла против течения, и меня это очень сильно расстроило — на 23 Февраля учителя желали стать мальчикам настоящими мужчинами и пойти в армию. Это так грустно. Не нужно делать всех мужчин воинами и всех воинов — мужчинами. Раньше я часто вступала в конфронтацию, пыталась что-то объяснить, но потом поняла, что людей, которые жили с определенными ценностями последние 40–50 лет, не переделаешь за 20 минут разговора.

Я хорошо отношусь к 8 Марта как к дате, а не как к празднику женственности, любви и красоты. Я поздравляю своих подруг, желаю им оставаться сильными, несмотря ни на что, любить себя и верить в себя, в других женщин, которые их окружают, не поддерживать те дурацкие стереотипы о соперничестве и осознавать, что мы все в одной лодке.

У меня очень либеральные родители в плане позволения мне всяких вещей. Мама красила мне волосы в синий цвет. Сначала она относилась к моему увлечению феминизмом как к подростковому желанию идти против течения, юношескому максимализму. Я думаю, что она боялась отходить от привычных рамок, которые кажутся безопасными. Типа так было всегда, зачем это менять.

Мой бывший молодой человек не понимал моих позиций, называл меня очень радикальной. Я не могу назвать его фэтфобом (от английского «fat» — «жир», «phobia» — «боязнь», человек, осуждающий людей за лишний вес. — Прим. ред.), но у него была вот эта классическая призма «ну это же нездорово, некрасиво», «я бы не стал встречаться с полной девушкой». Когда мы еще были вместе, он говорил, что одной из причин нашего расставания может стать то, что я растолстею и перестану за собой ухаживать.

Сейчас я точно не хочу семью, мне 15, и я не вижу смысла задумываться о таком далеком будущем. Но если у меня будет ребенок, я хочу воспитывать его в соответствии с идеями равенства. Я полностью поддержу сына, если он захочет покрасить волосы, приведет домой парня, а дочь не захочет заводить семью или, наоборот, захочет сидеть дома и рожать детей.

Аня Зенькович, 18 лет

Путь к феминизму

Как феминистку я стала воспринимать себя лет в 14–15 лет. Подруга рассказала мне о ютьюб-канале про бодипозитив. Я начала его смотреть, но через некоторое время отписалась. Там очень часто выкладывали фотографии голых тел, а я стеснялась тогда смотреть на них, потому что была маленькой.

В другом феминистическом паблике меня даже забанили за бездумный комментарий под постом о том, что аборты должны быть общедоступны. Я тогда написала что-то типа «я бы себе не сделала аборт». Только через много месяцев до меня дошло, что это был абсолютно бесполезный комментарий. Тогда я даже до конца не знала, что думаю по этому поводу, просто решила высказаться. Сейчас я считаю, что решать женщинам, хотят они делать аборт или нет. И эта медицинская услуга должна быть доступна всем, женщин не должны принуждать к рождению детей. Но, несмотря на инцидент с тем комментом, уже тогда была уверенность, что феминизм — это то, что мне нужно.

В детстве, когда я была еще не толстой, просто чуть крупнее, чем остальные дети, мне часто говорили, что у меня еще детский жирок не сошел. В санатории называли «слоном в очках». Когда я начала больше читать о феминизме, то стала понимать, что многие вещи, которые со мной происходили, были токсичными, и это понимание меня ошарашило.

Я постоянно сидела на диетах, и бодипозитив помог мне из этого выбраться. Я считала, что дружить с мальчиками, неважно с какими, круче, чем с девочками, и что мне нужно срочно похудеть, потому что я должна выглядеть как люди с обложек журналов. Ушла внутренняя мизогиния, много других предрассудков. Я, например, разделяла женщин на «нормальных» и «ненормальных», которые слишком красятся или не слишком. Есть такое ужасное слово «телочка», которое нельзя использовать. Это обесценивающее слово, оно заводит в рамки, из которых очень сложно выйти. Внешность женщины — это ее выбор, никто не может ее осуждать. Если она очень феминна или вспыльчива — это просто черты характера, их наличие не должно считаться поводом накладывать на человека стереотип.

О борьбе и принятии себя

Но остались вещи, с которыми я борюсь и по сей день. Например, я всегда представляю себя худее, чем я есть на самом деле. Мне кажется, это из-за того, что я смотрю на моделей в журналах, даже если в основном я подписана на толстых девушек и моделей (@luhshawnay, @elotepreparado). Поэтому я специально больше фотографируюсь или снимаю видео со стороны, просто чтобы понять, что на самом деле я выгляжу вот так, и это нормально.

Сейчас мне 18, я учусь на иллюстраторку-аниматорку, веду свой блог в инстаграме про бодипозитив и феминизм. Я начала его лет в 14 просто как второй личный аккаунт, недоступный родителям и родственникам, чтобы у меня было свое пространство. Это было как раз время, когда я худела и писала, как мне все это не нравится, как я устала, фиксировала ощущения тела, размышления на тему диет. Я никогда не задумывала этот аккаунт как блог, но он начал расти. Сейчас у меня 65,5 тысячи подписчиков, последние года полтора количество не сильно растет, не понимаю почему. Пока я решила, что для меня это не самое важное, так как много учебы, но я иногда могу из-за этого переживать, потому что соцсети имеют большое значение в нашей жизни.

Когда я перестала сидеть на диете, то начала набирать вес. Я редко говорю об этом, потому что не чувствую себя безопасно: писать заявления в интернете мне некомфортно и даже немного страшно. Я не ненавижу свое тело, но бывают периоды, когда я меньше с ним дружу, и это нормально, как любые отношения с чем-либо или кем-либо. Из-за этого на меня иногда пытаются напасть в интернете: «Ага, ты упомянула, что у тебя плохой период со своим телом, значит, ты не любишь себя, значит, ты нам врешь». Но это так не работает. Да, у меня до сих пор есть комплексы, но я не боюсь писать, что они у меня есть, потому что это нормально.


Поэтому я специально больше фотографируюсь или снимаю видео со стороны, просто чтобы понять, что на самом деле я выгляжу вот так, и это нормально


Очень часто, когда дело касается толстых людей, все пытаются докопаться до болезней. Мне писали, например: «Мы бы смирились, если бы у тебя была какая-то неизлечимая болезнь». И я думаю: «Зачем им вообще нужно знать, по какой причине я набрала вес, почему я выгляжу так, как выгляжу?»

Я могу просто существовать, и мне не нужно никому ничего доказывать. Иногда я классно одеваюсь, иногда классно крашусь, веселюсь с друзьями. Я показываю, что могу жить так, как хочу, так, как мне комфортно. И люди пишут, что я вдохновляю их тем, что живу как толстая женщина.

Я понимаю, что в России не всегда безопасно самовыражаться. Если вы чувствуете, что очень ярко сейчас накраситься и выйти погулять будет для вас небезопасно, то не делайте этого, но знайте, что хотеть это делать — нормально.

Про интерсекциональный феминизм

Для меня феминизм не заключается в том, что нужно срочно перестать носить каблуки. Я никогда не ставила общепринятые стандарты выше собственного комфорта. То, что женщина не посудомойка и не должна стоять на кухне, для меня не стало открытием. В детстве иногда мне говорили, что девочка должна выглядеть так-то, но в целом мне не приходилось полностью менять свои установки.

Я придерживаюсь идей интерсекционального феминизма. Он мне нравится тем, что включает в повестку опыт всех людей, особенно людей с не белым цветом кожи и ЛГБТ+. Феминизм нужен, чтобы всем жилось хорошо. Я верю в то, что у каждого человека должна быть возможность выражать себя так, как они хотят, внутренне и, конечно, внешне, ведь я бодипозитивная активистка. И я верю в то, что все человеческие права должно соблюдать и государство, и люди. Политкорректность — особенно необходимая в наше время вещь.

Я замечаю, что феминисток стало намного больше, много кто их стал поддерживать. Конечно, никуда не уходит сексистская реклама, но ее становится меньше. То, что тебя окружает, формирует твое видение мира, поэтому чем больше у блогерок-феминисток будет возможности высказываться в массмедиа, тем больше людей будут узнавать о феминизме и тем менее токсичным станет информационное пространство. Это сейчас как раз и происходит. Я этому очень рада.

В этом году все готовятся праздновать 8 Марта как день эмансипации женщин, борьбы за их права. Я бы посоветовала всем помнить о настоящем предназначении праздника. И поправляйте мужчин, которые поздравляют вас с Днем весны и желают быть всегда красивыми. Можно поддержать информационно и денежно проекты, которые устраивают женщины и для женщин (@nevinovatafest, @femland_camp).

Катерина Студенко, 19 лет


Киберактивизм

Я стала активисткой около года назад. Основная моя деятельность — это киберактивизм, то есть ведение ютьюб-канала и блога в инстаграме. Его я посвящаю феминизму, бодипозитиву, репрезентации сообщества ЛГБТ+. На ютьюб-канале я реже поднимаю серьезные темы, больше снимаю развлекательный контент. У меня такой safe space для людей, которые хотят посмеяться над мемчиками, но не словить случайно каких-то сексистских высказываний и шуток. Можно шутить и общаться, никого не дискриминируя, не обижая и не транслируя ненависть.

Когда мне было лет 13–14, я думала: чтобы стать «хорошей женщиной», а потом женой, нужно полностью себя поменять — похудеть, хотеть много детей, не хотеть работать, считать, что слово мужчины важнее, чем мое, что мне нужно воспринимать своих подруг как соперниц и стараться быть лучше них, а не поддерживать. И у меня никогда не было мысли о том, что у меня есть выбор. С самого детства были установки о том, что это женственно, а это нет: «Надо подчеркивать свою фигуру, далеко не все тебе идет. Длинные волосы — хорошо, короткие — не очень, потому что длинные нравятся мужчинам».

И эти фразы «че ты как мальчик», комментарии про одежду, поведение. Из всех разговоров про мою гипотетическую жизнь с мужем через 10–15 лет я понимала, что мне нужно будет скрывать от него огромную часть себя, чтобы быть хорошей женой. Потому что «мужчина не должен видеть твоего белья, когда оно сушится и стирается, он не должен видеть тебя без макияжа».

То есть я, такая, какая я есть, — этого недостаточно. Но для кого недостаточно? Непонятно. Тогда в мою жизнь пришел феминизм и сказал, что быть собой — этого достаточно и ты — это классно.

Чему учит феминизм

Феминизм очень многому меня научил в плане внешности: например, что мне необязательно любить розовый цвет и косметику. Но я также могу любить розовый цвет и косметику и не стану от этого хуже, глупее или слабее. Если я раньше видела спортивные штаны и футболку и понимала, что мне это не идет (хотя мне просто нужно выйти из дома на час), то сейчас я понимаю, что спортивные штаны и футболка — это очень удобно и все мне идет. Или, если я наряжаюсь на концерт или вечеринку, меня уже не заботит, что обо мне скажут люди, я просто думаю, как чувствую себя сегодня: прозрачная кофточка или с блестками? И если я надеваю прозрачную, то чувствую себя супер. Раньше я этого не смогла бы сделать.

Вплоть до самого недавнего времени я чувствовала, что мне надо чем-то компенсировать то, как я выгляжу. Поэтому я хорошо училась, давала списывать мальчикам, чтобы они звали меня гулять в компании. Сейчас я понимаю, что мне не нужно быть смешнее, чем девчонки, которые выглядят как модели из журналов, мне не нужно быть умнее, чем они, стараться в чем-то их превзойти.


Из всех разговоров про мою гипотетическую жизнь с мужем через 10–15 лет я понимала, что мне нужно будет скрывать от него огромную часть себя, чтобы быть хорошей женой


Наверное, в какой-то степени я все еще оцениваю, как выгляжу, согласно конвенциональным стандартам красоты: например, на фотографии у меня волосы хорошо лежат, я улыбаюсь более-менее ровно. Учитывая то, как нас бомбардируют стандартами красоты со всех сторон, сложно не пытаться хотя бы подсознательно подогнать себя под них, но очень важно отдавать себе в этом отчет. Когда я призналась себе, что хочу похудеть, потому что все худеют и всем нравятся худые, я почти перестала этого хотеть. И мне кажется, что это очень важно.

Комплексов было много. Наверное, по большей части они заключались в том, что многие мои подружки были худыми. Когда мы тусовались в компании с мальчиками, я понимала, что все девчонки здесь, потому что они красивые и веселые, а я здесь, потому что я веселая и даю списывать. Мне казалось, что внешность позволяет сказать, что кто-то хуже, кто-то лучше. Но только у девчонок — внешность мальчиков вообще не играла роли. Благодаря феминизму я с этим разобралась. Я сейчас вообще не смотрю на девушек как на соперниц. Если я вижу, что девчонка красивая, то думаю: «вау, она красивая», а не «она красивее меня». И мое окружение сменилось на 100 %, все подруги сейчас разделяют мои взгляды, и все они пришли ко мне благодаря феминизму.

Об опасностях феминизма

Но если под угрозой мое физическое или ментальное благополучие, я не делаю выбор в пользу феминизма. Я вряд ли буду отмечать каждую сексистскую или гомофобную фразу, которую сказал мой близкий человек, если я понимаю, что у меня сейчас нет времени и ресурсов на дискуссии. Я помню, как преподавательница английского языка на уроке рассказывала, как она год жила в Германии и какие там все ужасные люди: мужчины ходят за ручки, красят волосы в разные цвета, делают пирсинг. Я тогда даже подумала, что она прикалывается, потому что мне казалось, что эти вопросы должны быть уж точно в прошлом, но потом она продолжила про однополые браки. Я понимала, что, если даже захочу что-то сказать, меня никто не услышит — я просто встала и вышла.

Если посмотреть на то, сколько активисток и феминисток в офлайн- и онлайн-пространстве было два года назад и сколько сейчас, насколько больше движух и инициатив, то кажется, что все неплохо. Но потом я выглядываю из своего кокона замечательных людей — профеминистов и феминисток и понимаю, что я вряд ли могу пошутить на вечеринке среди малознакомых людей феминистскую шутку и быть понятой.

У меня скачан Tinder, я периодически лайкаю там кого-то, но не более того: я боюсь ходить на свидания с мужчинами оттуда, потому что шанс того, что они окажутся безопасными, очень мал. Я хочу Tinder для профеминистов и феминисток, это очень нужно!

Для меня феминизм — это прежде всего про свободу быть собой, про свободу в отношениях с людьми. Я думаю, что всем очень полезно будет принять тот факт, что им никто ничего не должен. Стоит отучить себя ожидать чего-то от других людей и ситуаций. Чтобы, если происходило что-то классное, был сюрприз, если плохое — плохой сюрприз. С этим намного легче и счастливей жить всем.