Дрэг-квин на Западе выбились из андеграунда в мейнстрим благодаря шоу RuPaul’s Drag Race и соцсетям. В России тоже есть свои локальные звезды дрэга, у некоторых из них десятки тысяч поклонников в инстаграме и TikTok, но это предел их успеха. Получить миллионные рекламные контракты им мешают гендерные стереотипы и общественные предубеждения. The Village пообщался с четырьмя дрэг-артистами — тремя мужчинами и одной девушкой — о том, какой косметикой лучше наносить грим, как прятать (или имитировать) член и почему на российской травести-сцене все грустно.

Автор

Женя Созанкова

Редактор

Юлия Рузманова

Фото- и видеосъемка

Дарья Глобина

Свет

Анна Кортюкова

Продюсер

Наташа Шляховая

Фригида

Сергей, 24 года

Фригида любит ретро и фигурное катание. Когда Фригида выходит из образа, она становится Сергеем, выпускником МГУ и преподавателем норвежского языка

Не все то, что мне хочется делать на сцене, подходит для клуба. Дрэг в России скован форматом

С января 2019 года я работаю в «Центральной станции». Это очень старый и самый известный московский клуб. Дрэг — моя основная работа. Параллельно я еще работаю репетитором норвежского и русского языков. У меня обычно три-четыре постоянных ученика, с которыми я занимаюсь несколько раз в неделю. Это так странно. Сначала ко мне обращаются как к Сергею Алексеевичу, а через несколько часов: «Эй, ты, п***а!»

Шоу

В «Центральной станции» от нас требуют каждый месяц готовить один новый номер с танцорами и один сольный. У нас как в театре: делаешь номер, под него отдельный костюм и показываешь его пока номер не «износится». Костюм со всеми стразами, блестками, аксессуарами и париком обходится где-то в 15 тысяч. Танцоров тоже надо одеть — еще 8 тысяч. Итого новый номер обойдется тебе в 20 с лишним. Часто приходится экономить, забивать на Сережу, чтобы сделать хороший костюм для выступления.

Сейчас у меня около 30 костюмов и, соответственно, 30 полноценных номеров. Есть любимые номера, которые мне никогда не надоест показывать и которые можно назвать моими фирменными. Например, «Аленка». Я в образе Аленки с одноименной шоколадки срываю с себя обертку и «порождаю» маленьких Аленок, апокалиптически разбрасывая шоколад под песню «Zombie». Или еще номер в образе Кати Пушкаревой из сериала «Не родись красивой». Я сначала выхожу в черном мешковатом платье, невзрачном пиджаке, такая серая офисная мышка, а к концу номера перевоплощаюсь в эффектную женщину, срываю пиджак, ко мне выходит Андрей Палыч — возлюбленный героини в сериале — и герои вместе то ли во сне, то ли наяву танцуют под песню «Если в сердце живет любовь».

К сожалению, не все то, что мне хочется делать на сцене, подходит для клуба. Дрэг в России скован форматом. Хотя это рамки, а дрэг — про свободу самовыражения. Мне хочется просвещать публику, добавлять в номера разные культурные отсылки, но людям нужны хиты и красивая картинка на сцене, чтобы расслабиться и выпить. Эксперименты мало кто может оценить.

Недавно я делал номер «Яичница». Выходил на сцену в костюме яйца. У меня была корзинка с яйцами, одно из них, настоящее, разбивал себе о голову, муляжные — бросал в зал. К концу номера я постепенно превращался в курицу и в финале откручивал себе голову превращался в курицу под мелодию, которая звучит во время минуты на размышление в «Поле чудес». Когда я кидался яйцами, люди в испуге разбежались. Начальство меня отчитало, и это номер я больше не показываю. Разве только в Хеллоуин.

На Западе дрэг — это искусство, а в России — коммерция. Клубная политика такова, что артисты должны приносить прибыль. Если мы будем делать «скучные» и «сложные» для людей вещи, на понимание которых они не хотят тратить время, то они просто отойдут от сцены поближе к бару или курилке. Начальство это видит и пресекает, и артистам приходится ломать себя, свое видение и подстраиваться под непритязательные вкусы публики, чтобы хоть как-то продолжать заниматься дрэгом на сцене. Это очень печально.

Также в соцсетях я часто вижу, как люди, которые не ходят в клубы и не смотрят дрэг на сцене, пишут, что в России дрэга нет. На самом деле дрэг в России, конечно, есть, но не вся клубная публика может оценить то экспериментаторство, которое лежит в его основе, и это мешает дрэгу получить у нас должное развитие и признание. Что взять с той публики, которая может просто поставить артисту под ноги стакан с коктейлем во время выступления и сидеть весь номер в телефоне. Хотя артисты чаще всего вкладывают в свои костюмы последние деньги, а в выступление — всю душу и огромный труд

Но иногда я все-таки могу показывать то, что мне хочется. Коммерческие дни — это пятница и суббота, в клубе собирается много гостей, нужно показывать что-то форматное, для всех, а в воскресенье народу поменьше, программа более свободная, нет жесткой цензуры — можно сделать что-то свое. По воскресеньям на сцене я могу показывать фактически все, что угодно — «запрещенные» номера или же мои любимые «фригидные треки» («Ранетки», гимн «Фабрики звезд», «Улицу Сезам», группу «Стекловата» и прочее. 

О дрэге и травести

В России есть два слова, описывающие нашу профессию, — «дрэг» и «травести». В широком смысле их используют как синонимы. Так называют артиста, который воплощает на сцене образ как правило противоположного гендера с гипертрофированными чертами .Слово «дрэг» — это неологизм, который еще не до конца укоренился в нашем языке, поэтому для большинства он звучит инородно. Русскому человеку более понятен термин «травести», хотя изначально травести (с ударением на последний слог) называли актрис в театре, игравших роли маленьких мальчиков и девочек.

Некоторые артисты сейчас воспринимают травести как что-то олдскульное, поющую тетку в платье. А дрэг — как просто красивый макияж и танцульки под современные треки. Но эти определения — это две крайности, идущее от «конфликта поколений» и от стремления разделить поджанры дрэга. 

В наши дни многие русские травести-артисты активно экспериментируют с образом, создают новых персонажей, комбинируют музыкальные дорожки, совмещая классику и современность, театр и фрик-шоу, и это не может не радовать. Я предпочитаю понимать дрэг в широком плане — как поле для экспериментов, где ведущую роль играет свобода самовыражения.

Общежитие МГУ vs. C.L.U.M.B.A.

Первый раз я попробовал себя в дрэге в Хеллоуин. Я учился в МГУ на преподавателя норвежского языка. Это был четвертый курс, и в нашем общежитии устраивали костюмированную вечеринку. Я очень долго к этому готовился, морально в том числе. Искал подходящие вещи, практиковался в макияже. Мой образ оказался довольно банален и напоминал Мортишу Аддамс — черное готическое платье, длинные черные волосы. Мы с подругой устроили перформанс в духе Студии 54 под «If You Could Read My Mind». Кому-то понравилось, кто-то был в шоке и не понимал, как реагировать, кто-то весь вечер острил и подкалывал, среди них были даже близкие люди.

Вечеринка длилась не всю ночь, и после нее я решил поехать на «Клумбу» (C.L.U.M.B.A. — популярная фрик-вечеринка, которая проходит несколько раз в год. — Прим. ред.). Каждый раз называют какую-то тему, на которую нужно подготовить костюм.

Поехал один на метро. Ко мне подсели какие-то нерусские ребята, начали приставать. Кроме нас, в вагоне больше никого не было. Как только открылись двери, я выскочил из поезда и в ужасе побежал. Потом понял, что на мне висит только сумка с вещами, в которые я должен был переодеться после вечеринки, а маленькой сумочки с паспортом, деньгами и всеми картами нет — осталась в вагоне. Мне повезло, что перед этим я достал из той сумочки телефон, чтобы посмотреть время. Под чехлом телефона еще оказалась старая банковская карта без денег.

На телефоне — два процента зарядки. Мне нужно было быстро решить, что делать. Я позвонил подруге и попросил перевести на карту 500 рублей, снял их в ближайшем банкомате. Столько стоил вход на «Клумбу». И примерно за столько же я мог доехать на такси до общежития — переходы метро уже закрылись. И внутренний club kid во мне выбрал «Клумбу».

Российский телик и фигурное катание

Для меня никогда не было странным, что мужчина примеряет на себя женский образ. В детском саду на 1 апреля у нас был «День наоборот» — девочки должны были одеться в мальчиков, а мальчики в девочек. Я взял старые сестринские платья, паклю из папиных инструментов, из которой сделал подобие парика, стащил мамины тени. В итоге я выиграл конкурс на лучший образ, и воспитательница в костюме гусара с почетом провела меня по залу, чтобы показать другим ребятам, как надо готовиться.

Что такое травести, я знал с детства. Я часто болел и в принципе не любил гулять, поэтому постоянно оставался дома и смотрел телевизор. Тогда часто показывали Зазу Наполи, Сердючку, на СТС я даже смотрел обзор какого-то конкурса травести-артистов. Были еще Стоянов с его женскими образами в «Городке», Нагиев и Рост в «Осторожно, модерн!», Калягин из «Здравствуйте, я ваша тетя!», Табаков в роли мисс Эндрю из «Мэри Поппинс». И это только первое что пришло на ум из всей той галереи травести-образов, принятых и одобренных широкой российской аудиторией.

Телевизор был моим лучшим другом: «Что? Где? Когда?», «Форт Боярд», «Угадай мелодию», «Слабое звено», «Последний герой» и так далее. Я всегда восхищался красотой ушедших эпох, читал классику, слушал милое сердцу ретро и не понимал, почему многие гонятся исключительно за самым современным и популярным. Все это я вобрал в свой образ — Фригиду. Наблюдая погоню за «актуальным материалом» я понял, что хочу привнести свою эстетику в русский квир-андерграунд, открыть для зрителя «шкатулку с драгоценностями» – теми образами, которые они забыли или никогда и не знали.

Еще меня очень расстраивало, что в клубах все базируется на пошлости и откровенном сексе. Мне хотелось создать персонажа противоположного этому, асексуального, даже антисексуального, фригидного и при этом веселого и открытого. Так в 2017 году появилась Фригида. Некоторые, услышав это имя, думают, что это греческая богиня, кто-то ассоциирует с картошкой фри, кто-то с freedom, свободой, кто-то слышит «фрик» — получился такой калейдоскопический образ, чего я и добивался, такой человек-переливашка.

Еще я очень люблю фигурное катание. В десять лет посмотрел зимнюю Олимпиаду в Турине, и с тех пор меня захватило. Я часто включал по телевизору какое-нибудь соревнование, и если оставался недовольным музыкальным сопровождением, то просто выключал звук и ставил свою музыку, мог включить начинал танцевать и «кататься» — бросал глянцевый журнал на пол, прыгал на него, скользил и еще липсинковал параллельно. Мог еще нацепить на себя каких-нибудь тряпок — и вот тебе тоже дрэг, спонтанный и наивный. Думаю, что-то такое делали многие дети.

Мне нравится смотреть, как люди обыгрывают музыку, подмечать взмах руки или поворот, удачно попавшие в отдельный музыкальный фрагмент. Я хотел заняться фигурным катанием, но мама сказала, что мне это не нужно. Сейчас я постоянно пересматриваю архивы 80-х и 90-х годов. Современное фигурное катание меня не привлекает, потому что теперь делают большой акцент на запредельную технику в ущерб артистизму и интерпретации музыки.

Двойная жизнь

Моя семья не знает, кем я работаю, а, может, знает, но не говорит. Сейчас я живу в Москве вместе с сестрой. Она человек очень строгих нравов — в одно время уходит, приходит, ложится спать, встает. На выходные она уезжает к семье во Владимир. Я могу построить свой график так, чтобы незаметно уходить на работу, привозить и увозить костюмы. Вещи частично хранятся в клубе, частично в моей комнате, но туда сестра не заходит. Если мне нужно что-то постирать или подшить, я делаю это днем, когда сестра на работе. Это не очень удобно, конечно, но перспективы того, что может случиться, если я все расскажу, пугают сильнее.

Сестра будет в шоке и, возможно, примет меры. Помню, как в детстве она застукала меня, когда я красил губы маминой помадой. Мне просто как ребенку было интересно. Сестра отобрала помаду и пригрозила в следующий раз рассказать все матери. Мы недавно заговорили с ней про Кончиту Вурст, дрэг-квин и певицу, победительницу «Евровидения-2014». Сестра отплевалась и сказала, что не следит за жизнью этого «существа». Я понимаю, что сейчас не готов рассказать семье про дрэг. И вряд ли когда-то смогу. Хотя стараюсь вкладывать в своего персонажа то, что моя семья могла бы оценить, что-то светлое и доброе, чему они могли бы умилиться, а не отвергнуть.

Дрэг спас меня от рутины, подарил ощущение сказки. Да, как в любой сказке, в ней иногда встречается нечисть, но волшебство в ней тоже есть, и его гораздо больше. Занимаясь дрэгом, мы как бы создаем другую реальность, становясь лучшей версией себя. Сережа — тихий человек-завторник, который никогда не испытывал к себе столько внимания, сколько получает Фригида.

На Fashion Week в Москве со мной была часовая фотосессия, крупные издания просят сделать со мной интервью, в преддверии 2020 года я снялся для видео Vogue о культуре балов 80-х, меня регулярно приглашают на выставки современного искусства в качестве живого экспоната. Но самое важное, что дала мне клубная жизнь и арт-тусовка – это общение и знакомство с интересными творческими людьми, яркими личностями, которые понимают меня и могут оценить то, что я делаю. Словом, благодаря дрэгу в определенные моменты своей жизни я могу назвать себя счастливым.

Моника

Андрей, 22 года

Ночью Моника ведет шоу Drag Race Moscow в баре. Днем становится стилистом Андреем, который живет в коммуналке с отцом и скрывает, зачем ему на самом деле сумки женских вещей и парики

Если ты не можешь позволить себе билет за 8 тысяч на Лободу, ты можешь прийти ко мне бесплатно, и я покажу тебе и Лободу, и Аллегрову, и Леди Гагу

Первые месяцы я выступал как Ники Стринг. Но потом ко мне подошла известная российская дрэг-королева Ники Джем и сказала, что не может быть двух Ники на одной сцене. Я попросил знакомую помочь выбрать мне новое имя. Она меня спросила:

— Какая самая красивая женщина в мире?

— Моя мама.

— А после твоей мамы?

— Моника Беллуччи.

Так появилась Моника.

Моя женская половина не дает мне построить нормальные отношения. Большинство парней пугаются того, что я занимаюсь дрэгом. Многие думают, что я проецирую свой сценический женский образ на жизнь, то есть думают, что я и в жизни Моника, а не Андрей. И в принципе среди ЛГБТ-комьюнити далеко не все воспринимают дрэг адекватно, считают это извращением. Очень хочется объяснить окружающим, что я надеваю женские вещи не потому, что я извращенец. Дрэг помогает перевоплотиться в другого человека и выразить мой артистизм, экспрессию. На сцену выходит не Андрей, а Моника, и у нее нет тех проблем и загонов, которые есть у Андрея.

В последнее время я часто замечаю, что многие новые дрэг-артисты относятся к этой работе несерьезно, выходят просто поплясать в бабских тряпках. Еще меня раздражает, что мальчики, которые красятся и выкладывают красивые фото в инстаграме, называют это дрэгом.

Для меня дрэг — это обязательно сцена, перформанс. И еще работа над собой. Ты перекраиваешь себя, становишься смелее, учишься говорить, выступать перед публикой. Не каждому это дано и не каждому идет. У человека должно быть хотя бы немного артистизма и огромное желание работать.

Drag University и театральная косметика

Выступать на каблуках с самого начала для меня не было проблемой. В 11 лет я ходил на танцы. В группе был я и 15 девочек. Мы занимались разными стилями, и один раз в неделю у нас были уроки lady’s dance. У меня был лучший вертикальный шпагат на десятисантиметровых каблуках — я мог встать, поднять ногу и спокойно стоять так где-то с минуту. Потом с танцев пришлось уйти по состоянию здоровья.

В дрэг-университет я попал случайно. Однажды мы на «Китай-городе» познакомились с парнем, который рассказал про Drag University. Это специальная программа для начинающих артистов, которая только открылась в гей-клубе Boy-Z (закрылся прошлой осенью. — Прим. ред.) недалеко от «Проспекта Мира». Участие там было бесплатное, тебе давали площадку, ты показывал образ и номер. Выступление оценивали уже известные московские дрэг-королевы, критовали и давали советы, как тебе развиваться дальше. Раз в несколько месяцев проходили экзамены. Лучшим давали работу.

Поначалу я участвовал ради прикола, но постепенно втянулся, вкладывал в это больше времени и денег. В прошлом году я подсчитал, что за два года работы у меня на костюмы, парики и косметику ушло около 350 тысяч. Полностью это еще не окупилось.

В дрэг-университете у нас были задания. Например, арт-директор давал каждому тему выступления и указания, какой макияж сделать. В России у тебя нет заботливой дрэг-мамы, как в Америке, которая бы научила тебя краситься и готовить образ. Ты всему учишься самостоятельно, постепенно набиваешь руку, находишь свое лицо — то есть то, что тебе идет. Я смотрел тьюториалы на ютьюбе, в основном Cosmo Queens, где западные дрэг-королевы показывают, как делают себе мейк, и пробовал что-то сам.

На перевоплощение сейчас у меня уходит часа три, из них часа полтора-два на макияж. Почти все дрэг-артисты используют театральную косметику Kryolan — она лучше держится и дольше расходуется. Периодически я докупаю что-то в обычных магазинах косметики. За раз могу оставить до 8 тысяч. Главное, что нужно, — контуринг, тени, помада, ресницы, что-то для бровей и тональный стик.

Часть костюмов и париков перекуплена у других артистов. Некоторые костюмы сшиты на заказ. У меня есть швея, с которой мы уже очень давно работаем. Последний раз мы шили образ певицы Биби Рексы с показа Victoria’s Secret — розовые плащ и купальник. Ткань мне обошлась в 4 тысячи, плюс еще фурнитура на полторы. За работу она с меня денег не берет как с близкого друга.

Drag Race Moscow

Дрэг — это подработка, моя основная работа — ведущий стилист модного дома Sabina Mak. С марта прошлого года по субботам я еще веду шоу Drag Race Moscow в экспат-баре на Мясницкой. Обычно дрэг-артисты липсинкают, то есть поют какую-то песню под фонограмму. Могут еще хореографию добавить или актерскую игру, могут устроить небольшой стендап и пообщаться с людьми. В Jim’n’Jack’s, где я работаю, концепция шоу другая.

Drag Race Moscow изначально задумывалось как просмотр новых серий шоу «Королевские гонки Ру Пола» (RuPaul’s Drag Race — американское шоу, в котором соревнуются дрэг-квин. — Прим. ред.). Потом я связался с организаторами и предложил делать шоу в американском формате — сначала смотрим новую серию «Гонок» или других проектов, связанных с дрэгом, а после я выступаю. Организаторы согласились, и я начал вести шоу.

Наша публика — это поклонники «Гонок», интересующиеся дрэгом, и постоянные посетители бара. На шоу обычно собирается от 30 до 50 человек. Сейчас мы смотрим сериал AJ and the Queen, в котором главную роль играет Ру Пол. После просмотра я общаюсь с публикой, липсинкаю — в основном под популярные современные треки. Особенно люблю нарезки Биби Рексы, Марув и Лободы. Иногда мы приглашаем начинающих артистов, которым помогаем развиваться и работать на сцене.

Drage Race Moscow — это некоммерческий проект. Я получаю за работу деньги, но постоянной ставки у меня нет. Я этим занимаюсь не ради денег. Мне очень хочется, чтобы это шоу выросло, чтобы больше людей узнало про него и про дрэг. Если ты не можешь позволить себе билет за 8 тысяч на Лободу, ты можешь прийти ко мне бесплатно, и я покажу тебе и Лободу, и Аллегрову, и Леди Гагу.

Гомофобия

Мои родители знают, что я гей, но не знают про Монику. После развода родителей я остался с отцом. Сейчас мы живем с ним в коммуналке, вместе в одной комнате. Мои костюмы хранятся дома — четыре кофры и хоккейная сумка. Я как-то сказал, что моя подруга переезжает и ей негде хранить вещи. Так она уже два года переезжает. У отца не возникает вопросов.

О своей ориентации я рассказал не сам. Мне было 17 лет, когда отец однажды залез в мои переписки и прочитал то, что ему читать не следовало бы. Он пригрозил, что расскажет матери. Я сказал: «Вперед». Он звонит маме: «Наш сын — пидорас».

Я слышу сдавленный мамин смешок: «Выбирай, пожалуйста, выражения». Через минуту мне приходит СМС от мамы: «Что мне делать с этой информацией?» И следом еще одно: «Сегодня ты едешь ко мне». В итоге мама лишь сказала, что хочет видеть рядом со мной хорошего человека и попросила не водить домой всякую шелупонь.

С отцом было тяжелее. Однажды я поехал ночью в клуб, а отцу сказал, что останусь у друзей. Утром, когда папа уже ушел на работу, я вернулся домой пьяный и увидел, что пропустил 75 звонков. Оказалось, он позвонил друзьям, у которых я типа должен был остаться, и узнал, что я не у них. Во время ссоры отец сказал: «Я тебя стесняюсь». А я ведь не вор, не убийца, не наркоман — на тот момент я учился и работал, не просил у родителей ни копейки. И тут я слышу такое и думаю: «Что я тебе сделал? За что ты со мной так?» Я заплакал, собрал вещи и поехал к маме. В метро получил сообщение: «Я не хотел этого говорить». То есть не «прости меня, я так не считаю», а «я так считаю, но не хотел, чтобы ты об этом знал».

Мы с отцом не близкие друзья, у нас мало общего. Он типичный суровый мужик, работает в мужском коллективе, после играет в компьютер или смотрит телевизор, пока я листаю инстаграм и читаю Vogue. Но он все-таки мой отец, и слышать такое больно. На следующий день я вернулся домой. Отец так и не извинился передо мной, но к этой теме мы больше не возвращались.

Кроме этого эпизода, в моей жизни был еще один неприятный случай. Я познакомился с парнем в Hornet (социальная сеть для гомосексуалов. — Прим. ред.). Мы встретились, он попросил заскочить с ним домой что-то забрать. Буквально первый темный переулок. Он меня останавливает и говорит: «Либо я тебе сейчас размозжу е***о, либо мы что-то с этим делаем». Показал мне корочку — он был сотрудником ФСКН. У меня в паспорте лежали 10 тысяч рублей, которые мне подарила бабушка на 23 Февраля. Еще у меня с собой был телефон за 9 тысяч и 750 рублей в кошельке. Не помню, как я от него отговорился, но в итоге он забрал у меня телефон и кошелек, а потом проводил до остановки и сказал, как доехать до метро. У меня случилась истерика, но зато я остался жив.

Банды охотятся на геев через приложения для знакомств. Новое нападение — в центре Москвы
ЧИТАТЬ

Скинни Дженни

Глеб, 23 года

Среди дрэг-артистов гетеросексуалы редкость. Скинни Дженни в их числе. На сцене он выступает со своей девушкой Верой.

Я не стремлюсь к образу роскошной валютной женщины, а, скорее, стараюсь показать простых девчонок

Я решил, как порнозвезда, назвать себя именем своего домашнего животного. Дженни — имя моей морской свинки. Но Дженни звучало как-то скучно, и я добавил Скинни (от английского «skinny» — «тощий». — Прим. ред.), потому что я очень худой.

Скинни Дженни — это такая девчушка-простушка из Техаса с рыжими волосами и веснушками. Чем-то напоминает Пеппи Длинныйчулок. Я изначально хотел в своем сценическом образе высмеивать стереотипные представления о девушках — недалекость, наивность, наигранное кокетство. Я не стремлюсь к образу роскошной валютной женщины, а, скорее, стараюсь показать простых девчонок, которые не красятся ярко и не имеют пышных форм. Я хочу смешить людей на сцене.

Сейчас я выступаю в дуэте вместе со своей девушкой Верой. Я дрэг-квин, а она дрэг-кинг Роберт. Среди дрэг-артистов гетеросексуалы встречаются очень редко, но пренебрежения или негатива в нашу сторону нет. Разве что кто-то из неадекватных гостей клуба пару раз подкалывал.

Мы с Верой начали выступать вместе еще в дрэг-университете. В своем сезоне мы стали победителями. После остались работать в Boy-Z и проработали там полтора года, до его закрытия. В основной состав нас не взяли. Мы просто показывали по три номера по выходным — и получали в среднем по тысяче рублей за выступление. Для многих травести-артистов шоу — это подработка. Для нас с Верой дрэг — основная работа.

Помощь семьи

Мои родители знали про дрэг практически с самого начала. Они увидели записи с выступлений, которые я выкладывал в соцсетях, спросили, и я все рассказал. Оба это приняли, хотя мама все еще надеется, что я найду другую работу. Она учительница английского языка и хотела, чтобы я был переводчиком.

У нас воцерковленная семья. Моя бабушка — монахиня. Она ушла в монастырь через несколько лет после моего рождения. Отец старается всячески помогать монастырю. Года четыре назад мы вместе с ним построили им новую уборную. Бабушка знает, что я работаю в ночном клубе, но не знает, что я переодеваюсь в женщину.

Папа активно следит за нашей с Верой деятельностью, комментирует ролики, которые мы выкладываем на ютьюб. Он научил меня шить. Часто помогает выбрать подходящую ткань и дает какие-то советы. Мы с отцом беседуем о выступлениях и сцене и говорим об этом именно как о работе, о том, в каком направлении нужно развиваться.

Брат тоже знает про дрэг. В свое время мы с ним вместе ходили на косплей-фестивали. Сейчас он профессионально занимается фотографией и видеосъемкой и старается помочь нам с развитием наших соцсетей, предлагает технику и свет.

Бабушка и папа учили меня, что если ты чем-то занимаешься, то нужно доводить это до ума, делать на 100 %. Дрэг показал мне, что можно совмещать работу и творчество и зарабатывать деньги, занимаясь тем, что тебе нравится. Я хочу продолжать делать это дальше и параллельно просвещать людей.

Этим летом я начал активно заниматься своими аккаунтами в соцсетях, особенно TikTok. Там у меня сейчас больше 40 тысяч подписчиков. Периодически я провожу прямые эфиры, в которых что-то шью или сижу в образе и рассказываю про свою работу, стараюсь объяснить людям, что наше сообщество не содомиты, как многие почему-то думают. На ютьюб я выкладываю ролики в образах, рассказываю, какие средства использую, и показываю, как их наносить.

Накладные бедра и колготки с «Садовода»

У нас с Верой есть своя небольшая мастерская. Мы шьем костюмы для других артистов, укладываем парики, делаем грим, изготавливаем разные накладки и бутафории. Это пошло еще со времен косплея — и я, и Вера занимались им. Собственно, благодаря косплею мы и познакомились. Косплей и дрэг, кстати, очень близки, только в косплее ты показываешь определенного персонажа. Мы с Верой продолжаем заниматься косплеем, но его бум уже прошел, сейчас мало людей готовы тратить время и деньги на костюмы. Тем более это не окупается.

Иногда могу перекупить что-то у других артистов, но в таком случае надеваю это спустя год, чтобы публика успела подзабыть. Могу взять за основу что-то купленное в магазине, а потом перешить, украсить и дополнить.

Полноценных костюмов у нас не так много, а вот париков дома где-то сотня. Разных вещей для номеров тоже много. В Boy-Z от нас не требовали отдельный костюм для конкретного номера. Вещи можно было комбинировать, то есть, например, взять юбку от одного образа, а топик от другого.

Косметики у нас тоже много — отдельно для номеров и отдельно для заказов на грим и макияж. Пополняем мы ее редко и чаще всего делаем заказы на западных сайтах вместе с другими дрэг-квин, потому что так выгоднее. Последний раз у нас вышел общий заказ на 25 тысяч.

Кроме костюмов, париков и косметики, для выступления нужны еще накладные бедра. Их вырезают из куска поролона, и по форме они напоминают куриные наггетсы. Их не клеят, просто накладывают на бедра, а сверху надевают пять или шесть колготок. Колготки нужны на размер меньше, чтобы натяжение было сильнее. Первые две штуки подрезают на мысках, чтобы пальцам не было больно. На западе дрэг-квин используют скотч, чтобы убрать член назад, спрятать между ягодицами. Но у нас так не делают. Это не очень удобно, и колготки все и так отлично маскируют.

Почти все травести Москвы покупают колготки на «Садоводе», потому что только там есть колготки больше 100 ден, то есть они плотные, дольше служат и их удобнее стирать. Чтобы тон ног не был очень темным из-за плотности колготок, под финальный слой надевают белые колготки — так получается почти в цвет кожи.

Для образа также нужен корсет. Его используют, чтобы поднять массу тела с живота к груди и создать линию талии. Кто-то еще надевает накладную грудь, кто-то подкладывает валики, которые поднимают твою собственную. Я себе делаю небольшие поролоновые вставки под костюм.

Многие, и я в том числе, сбривают себе брови. Так удобнее наносить макияж и не нужно тратиться на мастику для бровей, чтобы их замазывать.

У меня длинные волосы. В детстве мне не разрешали их отращивать, и постоянно стричься мне надоело. В итоге я заигрался и отрастил их до середины спины. Я прячу волосы в специальную шапочку, которая надевается под парик, и использую их, чтобы добавить объем. За париками тоже нужен уход. Если парик без укладки, его нужно как можно чаще расчесывать и раз в полгода мыть с шампунем. Если парик в укладке, то есть залит лаком, нужно хранить его на подставке и чем-нибудь аккуратно укрывать.

Отношение к дрэгу

До дрэга у меня было достаточно прямолинейное представление о том, как должна сложиться жизнь: оканчиваешь школу, потом университет, идешь работать в офис, в 25 заводишь семью. Клуб показал, что нужно заниматься тем, что ближе к сердцу.

Дрэг помог понять, что не все то, чему нас учили в школе, единственно верно. Нам твердили, что нужно найти работу как у всех — в компании, в офисе и ни в коем случае не в сфере развлечений. Говорили: «Вот вырастешь, клоуном станешь — стыдно будет». А не так уж и просто стать клоуном.

Роберт

Вера, 22 года

Роберт — это гример Вера, которая смогла сломать систему и стать первой (и пока единственной) женщиной на российской дрэг-сцене.

То, что я единственный дрэг-кинг в Москве, поднимает мне самооценку

Несколько месяцев я ходила в дрэг-университет с Глебом за компанию. Я гример по образованию, могла помочь ребятам накраситься, что-то посоветовать. Хотя в гримерку меня не пускали. Я просто сидела в зале по шесть часов, ждала, пока ребята соберутся, смотрела выступления и снимала их на видео.

Раньше от «Центральной станции» после выступлений ходили автобусы и везли народ к 04:30 на афтепати в клуб Boy-Z. Чтобы попасть на автобус, нужно было получить браслеты — их раздавали начинающие артисты. Когда Глеба поставили работать на эти автобусы, он спросил арт-директора, можно ли мне тоже поехать в мужском образе. Директор согласился. Тогда там проходила «Мексиканская вечеринка», и я нашла желто-полосатый костюм, накрасилась. Посетители на меня смотрели странно, не понимали, что я такое. Так до сих пор смотрят на самом деле.

В тот же день ко мне подбежала Ники Джем. Она увидела меня в костюме, поржала и буквально за пять минут до начала вытащила с собой на сцену. Дала стремянку, сказала, закинуть на нее ногу и изображать сексуального мужчину. У меня, конечно, чуть сердце не остановилось от страха и такой внезапности. В итоге меня оставили работать на автобусах, и я начала ходить в дрэг-университет уже как участница.

Над именем я долго не думала. Моего дедушку звали Роберт, и я тоже решила так назваться. Мой Роберт — это тупой метросексуал, такой стереотипный образ мужчины. На сцене я могу вести себя то как скотина, то как обиженный мальчик. Женские образы я тоже делаю, не топтаться же на одном месте. Я прикалываюсь, говорю, что Роберт — дрэг-кинг, который переодевается в женщину, то есть еще и дрэг-квин.

«Мужской макияж» и AliExpress

Для меня как для дрэг-кинга главная проблема — придумать образ. Во-первых, нет такого понятия, как «мужской макияж». Дрэг-королевы могут просто выделить себе скулы и накрасить глаза и губы, а мне приходится себе лицо заново рисовать. Я должна в зеркале видеть мужчину. Рисую по мышцам и строению черепа. У мужчин, например, лоб больше, надбровные дуги тяжелее — вот это я рисую. Иногда хочется добавить Роберту чего-то яркого, но тогда станет видно женщину. Нанесу немного блесток в уголок глаз и думаю: «Ура, я не перешла грань». В наших клубах еще перерывы между отделениями очень короткие, приходилось иногда за 20 минут под совершенно другой образ перекрашиваться. Делать один грим на всю ночь я не могу, к каждому костюму я рисую конкретное лицо.

То же самое с одеждой. Для женских образов есть куча платьев, юбок, всяких комбинезончиков, блузочек, корсетов, латексных костюмов, а для мужских — брюки, рубашки, пиджаки. Мало разнообразия. У мужчин все завязано на фактуре и ткани, а я не хочу себе десяток одинаковых пиджаков, только в разном цвете. Мужских париков тоже мало, все однотипные. Из женских тоже не обрежешь, потому что краевая линия другая, не мужская. У Глеба целая гора париков, а у меня штук пять всего. Причем один из них старый мамин, который она купила еще в 90-е, когда сделала неудачное окрашивание. Самой мне лень шить, и дорого.

С телом тоже проблематично. Одно дело — что-то добавить, другое — убрать. Грудь я раньше отводила назад с помощью скотча, но это было не очень приятно. Резало по бокам, руки было больно поднимать. Потом у меня еще раздражение пошло. В итоге я купила себе утяжку для трансгендеров на AliExpress за 200 рублей.

В дрэг-университете мне еще советовали использовать ракушку для спортсменов вместо члена. Это такая защита паха, выглядит как трусы с пластиковой вставкой. Я ходила с ней какое-то время, но по анатомии все равно выглядело не так. Как будто пчела куда-то не туда укусила. И я перестала ее носить.

Зато для мужского номера мне приходит больше идей. Это для меня своеобразная клоунада, и я могу быстро придумать что-нибудь смешное и отыграть. Поэтому я и не бросила это дело до сих пор.

Влияние цирка на дрэг

Я училась в театрально-художественном колледже по специальности «гример-пастижер». Я всю жизнь занималась чем-то творческим, с детства рисовала что-то на своем лице. В первый раз, по-моему, нарисовала Симбу из «Короля Льва». Сначала думала стать архитектором, но там одна математика, а грим — это весело и классно.

В десятом классе я поняла, что не хочу сдавать ЕГЭ, потому что этого просто не выдержу. Мне хватило экзаменов после девятого класса. Сказала папе, он спокойно к этому отнесся. Он и дрэг спокойно воспринял, сказал, что это крутое занятие. В итоге папа сам нашел мне колледж и ездил туда показывать мои работы.

Очень много мне дал цирк. На третьем курсе зимнюю практику я проходила в цирке Никулина. В первый же день мой набор косметики и навыки грима раскритиковали, но зато потом рассказали, какие нужны кисти и для чего, как правильно растушевывать и так далее. Мне настолько понравилось в цирке, что я проработала там все новогодние каникулы.

Дрэг для меня — клоунада и театр. Я, кстати, не понимаю, почему клоун для многих — оскорбление. Я люблю цирк и часто пересматриваю выступления Карандаша, Никулина, «Лицедеев», «Маски-шоу» и так далее. Мне дрэг помог реализовать мое стремление к чему-то театральному.

Дрэг, или, как у нас говорят, травести, существуют давно, и в России в том числе. Все пошло из театра. Мужчины изначально играли все женские роли, а женщин в театр вообще не пускали. Калягин, Табаков в женщин переодевались, Сердючку сколько лет по телевизору показывали. Это всегда было. Этого просто стало больше, и с появлением интернета люди начали показывать, чем занимаются.

В Америке дрэг — это огромная и очень популярная индустрия, и кто-то говорит, что нам до них далеко, что у нас все плохо и что в России дрэга вообще нет. У нас просто по-другому. Пока что дрэг в России развивается сам в себе, хочется, чтобы это вышло на новый уровень.

Проблемы дрэг-кинга

Я уважаю себя за свой труд, но не могу сказать, что люблю себя. Меня раздражают негативные комментарии в интернете в мой адрес, особенно когда мне пишут, что я похожа на мужика. Причем пишут это обычно под фотками, где я не в образе. Я понимаю, что это пишут какие-нибудь дети со стереотипным мышлением, но все равно задевает.

То, что я единственный дрэг-кинг в Москве, поднимает мне самооценку. Я этим горжусь, это мотивирует меня стараться больше, делать более интересные и продуманные образы.

Из-за того, что я девушка, наш с Глебом дуэт не хотели брать на «Диву» — это конкурс травести-артистов. Он проводится в России каждое лето. Финал проходит в Сочи, а перед ним идут отборы в разных российских городах. Мы с Глебом подались на отборочные, и нам отказали именно потому, что я девушка. Тогда мы обратились к Зазе Наполи и Эвелине Гранд, они поддержали, и в итоге нас взяли. В финал мы не вышли. Но отзывы были очень хорошие.

Другие артисты на меня поначалу реагировали странно. Такого ведь не было никогда, чтобы девушка в гей-клубе в образе мужика выступала. Но постепенно мы нашли общий язык, хотя до сих пор кто-то из посетителей может бросить косой взгляд. Некоторые ведь считают, что если гей-клуб, то только для парней. Для девушек вход туда дороже. По мне, так все вместе должны тусить, и цены я бы одинаковые сделала.


Редакция выражает благодарность студии Qweex за помощь
в организации съемки