31 октября в здании Третьяковской галереи на Крымском валу открылась одна из самых ожидаемых выставок года — основной проект 8-ой Московской биеннале. Помимо того, что само наличие собственной биеннале важно для Москвы, она стала ожидаемой еще и благодаря скандалу вокруг ее президента — Юлии Музыкантской. Все началось с открытого письма, опубликованного сайтом Biennial Foundation 6 июня: в нем участники предыдущей Московской биеннале 2017 года, призывают художников и кураторов не сотрудничать с московской биеннале в целом и Юлией Музыкантской в частности.

Оказалось, что за два года многим не были выплачены гонорары за участие, работы хранились и выставлялись недолжным образом, а Музыкантскую обвиняют в хамстве, неэтичном поведении и нарушении финансовых договоренностей. Вслед за этим последовало еще одно обращение уже со стороны российского художественного сообщества, под которым подписались более ста художников, кураторов, деятелей искусства и культуры. Юлия Музыкантская ответила постом в фейсбуке, в котором отрицает все обвинения.

Несмотря на все попытки Музыкантской и команды биеннале переключить внимание публики со скандала на только что открывшийся основной проект, от участников и сотрудников продолжают поступать жалобы о некомпетентном поведении комиссара, а основной проект уже называют самой провальной выставкой года.

The Village сходил на биеннале и попытался разобраться, почему выставка, на которую потратили десятки миллионов рублей, обернулась провалом.

Текст

Мария Евдокимова

Редактор

лев левченко

Отсутствие внятной концепции

Основной проект биеннале занимает один зал Третьяковской галереи на Крымском валу. Еще до входа в зал зрителей встречает длинный список партнеров, «без которых биеннале не смогла бы состояться» (у биеннале действительно сильные спонсоры: Газпром-банк, «Траснефть», Ингосстрах, ЦУМ, а также Министерство культуры, которое, по данным Forbes, выделило на проект 8,5 миллиона рублей).

При этом на входе нет главного — кураторского текста или хотя бы описания выставки и ее основной идеи (спойлер: на выставке вообще не будет ни одного текста).

Продумывание концепции — дело куратора. В этом году им стал оперный режиссер Дмитрий Черняков. Черняков, обладатель нескольких государственных наград, ни разу не имел дело с нетеатральными постановками, не написал ни строчки о теме выставки, и, возможно, поэтому не пришел на открытие. Помимо этого он ни разу не коммуницировал с участниками биеннале.

Об этом говорит российский художник Андрей Кузькин, чья работа «Молельщики и герои» представлена на биеннале: «Куратор ни разу не общался с художниками. Я впервые с таким сталкиваюсь. На мой взгляд, любая выставка начинается с диалога куратора и художника. Я участвовал в нескольких биеннале и каждый раз работа начиналась именно с этого. Несколько раз я просил о встрече с Черняковым или хотя бы о разговоре по телефону, но этого не произошло».

Андрей Кузькин, «Молельщики и герои»

Также Кузькин добавляет: «Музыкантская сказала, что он не умеет общаться с художниками, а умеет общаться только с танцорами, которые делают так, как он скажет. Я думаю, что, возможно, так они хотели себя обезопасить от того, что могут возникнуть какие-то конфликтные ситуации». Это подтверждают и другие участники, имена которых попросили не разглашать, чтобы избежать конфликта с организаторами биеннале.

Ответы на все вопросы Юлия Музыкантская советует искать в названии — «Ориентирование на местности». Очевидно, что под ориентированием понимается невозможность сориентироваться в самом зале — попадая внутрь, зритель не знает, куда идти. Люди в недоумении бродят в пространстве, где в хаотичном порядке расставлены павильоны и стены с огромными буквами-именами художников — задумка архитектора Сергея Чобана. По мнению куратора и бывшего сотрудника Третьяковской галереи Кирилла Алексеева, именно эта идея с буквами оказалась самой проигрышной в оформлении выставки: «Гигантские буквы имен художников стали конкурировать с самими произведениями, что в экспозиционном плане абсолютный проигрыш, ведь выставочная декорация абсолютно не может быть частью экспозиции. Она должна обволакивать произведение искусства, должна подчеркивать его, а не заслонять. Это, в свою очередь, показывает непрофессионализм тех, кто выбирал вариант архитектурного решения».

«С архитектором мы встретились во время монтажа. Я неоднократно просил, чтобы мне прислали план экспозиции, но со мной так и не обсудили ни размеры зала, ни то, как будет выставляться моя работа. В связи с этим в первый день монтажа оказалось, что зал Чобана не подходит под размеры моей работы. Естественно, стенки уже были построены, ничего изменить уже было невозможно», — говорит Кузькин.

В этом «белом городе», по задумке организаторов, должен вестись «уникальный диалог» работ российских авторов и знаменитых художников из собрания музея венской Альбертины (главный музейный партнер этой биеннале). Несмотря на то, что никакого диалога так и не получилось, многие работы из Альбертины действительно показывают в России впервые. Одной из первых посетителей встречает работа Германа Нитча «Крестный ход» из одного из немногих циклов того периода, написанных черным цветом, а не кровью. С ней соседствуют работы Натальи Ситниковой — также на религиозную тему.

Рашид аль Кхалифа (Бахрейн) «Лабиринт»; Стефан Балкенхол (Германия) «Шесть стоящих мужчин в черных брюках и белых рубашках»

Помимо этого можно увидеть классиков современного искусства Георга Базелица, Алекса Каца и Герхарда Рихтера, деревянные скульптуры Стефана Балкенхола и Тони Мателли. В ближневосточном зале художница и художник из Саудовской Аравии говорят о положении женщин и, на удивление, мужчин-соотечественников. Одна из самых популярных художниц биеннале Халла бинт Халид представляет тело женщины в разных образах: как грушу для битья или торговый автомат с младенцами внутри, а тело мужчины — как банкомат с ногами.

Единственно удачным примером использования белых построек архитектора Чобана стала имитация подземного перехода для работы Александра Бродского — с белой плиткой и музыкантами, поющими «Эх, дороги». Среди произведений российских художников стоит обратить внимание на документальную работу Павла Отдельнова, для которой он отследил собственный мусор при помощи GPS-маячка, проследовав таким образом до свалки, больше похожей на отдельную планету — так футуристично и пугающе выглядят ее пейзажи.


Современные биеннале все чаще обвиняются в поверхностности исследования, пренебрежительном и неэтичном отношении к художникам и обесценивании искусства как такового, и нынешняя Московская биеннале является в этом смысле идеальным объектом для критики


Несмотря на громкие имена, куратор Кирилл Алексеев считает, что выбор художников говорит о заметном снижении качества биеннале, ведь «набранные вещи уже вторичны для европейского уровня, чего не скажешь о российских авторах — они заложники плохой концепции организаторов». Диалог получился невнятным, зачастую основанным лишь на чисто визуальном и почти никогда идейном сходстве работ. Юлия Музыкантская утверждала, что художники сами могут выбирать, с кем «вести диалог», однако это не совсем так. «Я узнал о том, что буду соседствовать с Базелицем, посмотрев видео со скандальной пресс-конференции, которая была за три недели до открытия, — говорит Кузькин. — Я очень хорошо отношусь к Базелицу, но, на мой взгляд, его цветная работа совершенно не гармонирует с моей. Позже, уже на открытии, все согласились со мной».

Он также добавляет: «Когда выяснилось, что моя работа не может экспонироваться в своем изначальном виде, мы начали обсуждать. Но мои варианты не подходили, так как они мешали бы работе Базелица. Музыкантская потом долго извинялась за это недоразумение и даже предлагала какие-то деньги. В какой-то момент мне было предложено снять свою работу с биеннале, если я не пойду на компромисс».

Интересно, что в то время как молодых российских художников комбинируют с не совсем подходящими титанами из венской Альбертины, некоторые художники представлены в отдельных павильонах. Среди них художница Лейла — единственная, кто указан без фамилии, а зря. Лейла Алиева — дочь президента Азербайджана Ильхама Алиева и вице-президент Фонда Гейдара Алиева, спонсирующего биеннале.

Помимо прочего, традиционно биеннале через работы художников должна представить срез тем, максимально отвечающих проблемам сегодняшнего дня. Очевидно, что в современной повестке организаторы ориентируются также плохо, как зрители в зале.

По словам Юлии Музыкантской, такая выставка должна стать для зрителя приключением, «когда не знаешь, что будет за соседним поворотом. Мне кажется, даже очень серьезные, сложные темы, как борьба с терроризмом, права женщин, показаны тонким, эстетским образом». То, как темы прав женщин или убийства представителей ЛГБТ-сообщества террористами могут быть показаны эстетски, вопрос спорный, но очевидно, что для организаторов гораздо важнее было сделать акцент на развлекательном формате выставки.

По мнению Александра Буренкова — куратора галереи на Ходынке — который вопреки бойкоту все же посетил выставку, «современные биеннале все чаще обвиняются в поверхностности исследования, пренебрежительном и неэтичном отношении к художникам и обесценивании искусства как такового, и нынешняя Московская биеннале, к сожалению, является в этом смысле идеальным объектом для критики».

«Почему биеннале с таким составом работ вообще в 2019 году проходит в Москве, как она отражает текущий социальный контекст и уместна ли она вообще в 2019 году? Хорошая биеннале современного искусства это всегда результат долгого исследования, диалога куратора с художниками, работа с локальным контекстом, а не случайная подборка работ, существование которой оправдывается притянутой и максимально размытой концепцией».

Организация

Удивительно, что во времена, когда каждый музей старается стать ближе к разным группам посетителей (в том числе и с инвалидностью), организаторы допускают отсутствие текста, не говоря уже о том, что людям в принципе стоит предоставлять альтернативу того, как они хотят получать информацию — через текст, разговор или аудио.

Вместо текста на каждом шагу вас встречает девушка или парень в футболке «Смотритель Ингосстрах» с навязчивыми вопросом «Что вы думаете об этой работе?» или предложением «Если что-то непонятно, спросите у меня».

На этот счет Музыкантская дает зрителям два совета. Первый — скачать мультимедийный гид по биеннале, сделанный вместе с «Яндексом» (выставка работает уже неделю, но гида пока еще не существует). Второй совет — «ничего не скачивать и не читать и пойти на выставку с групповыми экскурсиями, которые каждый день будут проводить волонтеры».

Из присутствующих в день открытия волонтеров никто не знал английского языка, а информации о гидах для посетителей с нарушениями слуха не было. Почему к выставке, которую должны были готовить два года, не успели записать гид и сделать текстовое сопровождение? Эти и многие другие вопрос The Village организаторы проигнорировали.

Единственное текстовое описание к работе есть у уже упомянутых «Молельщиков и героев» Андрея Кузькина. На этом настоял сам художник: «Моя работа довольно фашистская по форме, но антифашистская по содержанию, и текстовый комментарий был для меня крайне важен, я сам написал его. А за день до открытия поинтересовался, напечатана ли экспликация, —на что мне сказали, что все тексты будут в QR-кодах. Я сам не пользуюсь смартфоном, те, кто пользуются, часто ленятся их сканировать, пожилые люди вообще не знают, что это такое. Я был готов снимать работу, потому что текст должен быть. Крупное описание сделать так и не получилось, так как Чобан очень охраняет свой дизайн».

Тони Мателли (США) «Пара» и Ксения Хауснер (Австрия) «Отель Шанхай», «Ночь скорпионов»

Скандал, тянущийся с предыдущей биеннале

Московская биеннале современного искусства проводится по нечетным годам начиная с 2005 года. Ее учредил российский куратор Иосиф Бакштейн — он же был бессменным комиссаром биеннале и за десять лет смог привлечь к сотрудничеству огромное количество известных художников и кураторов. В разные годы в биеннале участвовали Луиз Буржуа, Марина Абрамович, Мэтью Барни, Бьорк, Илья Кабаков, Кристиан Болтански и многие другие. Важно понимать, что Московская биеннале — событие не локального, а международного масштаба, которое позволяет Москве встать в один ряд с культурными столицами, принимающими биеннале, — Венецией, Стамбулом, Шанхаем и другими городами. По крайней мере, так было раньше.

В 2016 году должность комиссара была упразднена, и Иосиф Бакштейн представил президента нового фонда «Биеннале современного искусства» — бывшую сотрудницу Министерства культуры и дочь бывшего префекта ЦАО Юлию Музыкантскую. Для Музыкантской эта биеннале уже вторая по счету — и вторая провальная. Многие критики и кураторы были не в восторге от биеннале 2017-го года, но тогда никто не подозревал, что во время подготовки и проведения было допущено столько нарушений, ставших явными благодаря открытому письму бывших участников: работы выставлялись и хранились неправильно, многие сотрудники не получили зарплату, а художники — гонорары.


Что этот проект с нечетко артикулированной темой «Ориентирование на местности» говорит о Москве и стране сейчас, кроме как о тотальной потере каких-либо ориентиров?


Помимо этого, из расследования «Артгида» следует, что долги у фонда Биеннале есть не только перед сотрудниками, но и перед крупными фирмами, в том числе иски от туристической компании «Стар Трэвел Лтд» и компании-поставщика техники «Ай Эм Эс» (каждый на сумму в 2 миллиона рублей), МВО «Манеж» (на сумму более 300 тысяч рублей) и многими другими. Все обвинения Музыкантская отрицает, однако не предоставляет при этом никаких доказательств обратного.

Как бы то ни было, опасность для Москвы колоссальная: она не только дискредитирует само понятие биеннале как независимого смотра современного искусства на действительно важные темы, но и перечеркивает все то, что было сделано Бакштейном в предыдущие годы. Попытка замять скандал и все же провести биеннале с неоплаченной работой сотрудников предыдущего проекта в такой институции как Государственная Третьяковская галерея подрывает не только (уже давно утраченное) доверие к организаторам, но и авторитет самой Третьяковки.

На пресс-конференции директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова на вопрос о скандале с невыплаченными гонорарами ответила, что посмотрит финансовые документы на этот счет, но результаты «проверки» (если она вообще была) так и не были опубликованы.

Таким образом Третьяковская галерея дискредитирует себя как серьезную художественную институцию и обесценивает труд художников и работников культуры — он может быть не оплачен.

Нерешенными остается много вопросов. Зачем и для кого эта биеннале? Почему ей занимались люди, которые не имеют к ней никакого отношения? Ответят ли организаторы за нарушения?

«Учит ли Московская биеннале чему-нибудь ее участников и ее посетителей? Возможно, тому, как не стоит делать культурные проекты, — размышляет куратор Александр Буренков. — Что этот проект с нечетко артикулированной темой „Ориентирование на местности“ говорит о Москве и стране сейчас, кроме как о тотальной потере каких-либо ориентиров?».


фотографии: обложка, 1, 5 – Юлия Захарова / Новая Третьяковка, 2, 3, 4, 6 – Новая Третьяковка