28 января в московском Манеже открылась выставка «Сальвадор Дали. Магическое искусство». Это уже вторая выставка работ испанца в Москве за десять лет — предыдущая прошла в Пушкинском в 2011 году. Но она же и самая большая: из собраний фонда «Гала — Сальвадор Дали», Национального музея «Центр искусств королевы Софии» и частных собраний привезли почти 200 работ. The Village рассказывает о выставке художника, который до конца жизни переизобретал себя.

Текст

Паша Яблонский

Редактор

Лев Левченко

Сальвадор Дали, «Ураново-атомная меланхолическая идиллия» (1945)

«Сальвадор Дали. Магическое искусство»

Когда

28 января — 25 марта

Где

ЦВЗ «Манеж»

Сколько

300–600 рублей

Графитовый, почти что черный холст, будто бы раскуроченный бомбами, — и вдруг образы резко меняются: плавящиеся часы окаменевают, люди в облаках теряют свою воздушность, а из слонов на длинных ногах-тростинках сыплются бомбы. «Ураново-атомную меланхолическую идиллию» Сальвадор Дали написал в 1945 году, после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Непривычно для человека, который на протяжении всей своей карьеры воспевал, скорее, похоть.

«Некоторые его сюрреалистические вещи и правда могут показаться поверхностными, однако затем всплывают неожиданные, пронзительные картины или даже иллюстрации, которые позволяют взглянуть на Дали совершенно с другой стороны», — объясняет Александра Данилова, заведующая отделом искусства стран Европы и Америки ХIХ–ХХ веков в Пушкинском музее и куратор выставки Дали в 2011 году.

«Ураново-атомную меланхолическую идиллию» она считает одной из таких — колющей, мрачной, искренней работой. Но, как и в случае со всем творчеством Дали, интересен здесь не конечный результат, а процесс. Написав «Идиллию», испанец открывает для себя новый, атомно-мистический период — преодолевает трагедию войны и переходит к кристально чистому, научному видению. Постоянное переизобретение Дали самого себя — именно за этим интереснее всего наблюдать на всеохватывающей, почти на две сотни работ, выставке «Сальвадор Дали. Магическое искусство», которая открылась в Манеже в конце января.

Сальвадор Дали, «Безумный Тристан». Эскиз декорации (ок. 1944)

Дали и Москва

Эта выставка художника в Москве уже вторая за десять лет — в 2011 году испанца привозили в Пушкинский музей. Обе эти выставки не только сольные, но и биографические — во второй и вовсе прослеживается весь творческий путь Дали от импрессионистских опытов начала 20-х годов до возвращения к классической живописи в конце 70-х.

Это отличается от того, как выглядели другие недавние выставки художника. Параллельно с сольной выставкой Дали в Москве кураторы брюссельских Королевских музеев изящных искусств столкнули испанца с другим представителем сюрреализма (уже из Бельгии) — Рене Магриттом. А в 2017 году в Лондоне картины Сальвадора соседствовали с работами Марселя Дюшана — еще один сюжет, еще одно исследование. «Оба подхода — биографический и тематический — имеют право на существование, и, наверное, для формата Манежа локальная тема, может быть, была бы не столь интересной и представительной», — говорит Данилова.

В любом случае это сработало: с точки зрения очереди «Магическое искусство» с большим отрывом — главная выставка-блокбастер зимы.

Что произошло с российским искусством в 2010-е
ЧИТАТЬ

Сальвадор Дали, «Максимальная скорость Мадонны Рафаэля» (1954)

Поверхностность против пронзительности

«Дали, к сожалению или к счастью, фигура необычайно интересная — я не могу назвать ни одного исследователя, про которого я могла бы сказать, что он понял его на 100 %. Выставка в Манеже дает ощущение этих разных ликов Дали — от ранних экспериментов к сюрреалистическим, модным, даже поверхностным вещам. С другой стороны, появляются письма, рисунки, может быть, не входящие в топ-10 — вещи неожиданные, пронзительные, которые позволяют взглянуть на Дали совершенно с другой стороны; при всей популярности есть такие художники, которые все равно оказываются непонятыми до конца. Дали — одна из таких фигур», — рассказывает Данилова.

Взгляд Дали, его способность менять угол зрения — его главный дар, за которым и стоит идти на выставку, а не за его отдельными работами. Тем более что безусловных хитов там не так уж и много, главный — «Мягкий автопортрет с жареным беконом» (организаторы попытались максимально выделить его — перед входом в Манеж автопортрет стоит в виде скульптуры, а сама картина в зале представляет собой нечто вроде алтаря).

Двойственность взгляда применима и к самой выставке — Дмитрий Песков и Ксения Собчак на вернисаже выставки, профинансированной департаментом культуры Москвы и Виктором Вексельбергом, слова главы этого департамента Москвы Александра Кибовского о важности события для имиджа Москвы: «Ни один солидный фонд, галерея, музей не дадут шедевры мирового уровня на выставку в город, где есть какие-то тревоги, связанные с добросовестностью, надежностью, стабильностью». После слов о городских тревогах и отсутствии стабильности в голову приходят лишь мысли о летних протестах.

«Этика победит эстетику»: Юрий Болотов — об урбанистической революции и ОМОНе в Москве
ЧИТАТЬ

И о том же думаешь, смотря, например, на картину «Пятьдесят абстрактных картин, складывающихся на расстоянии два метра в три портрета Ленина в виде китайца, а с шести метров превращающихся в голову королевского тигра». С одной стороны — Песков и московская мэрия, с другой — возможность посмотреть 180 работ одного из ключевых художников XX века. «Портреты Ленина и голову тигра» Дали написал уже в 1962 году — а это значит, что, чтобы добраться до этой работы, вам придется пройти через пару-тройку залов, охватывающих более ранние периоды его творчества.

Сальвадор Дали, «Пятьдесят абстрактных картин, складывающихся на расстоянии два метра в три портрета Ленина в виде китайца, а с шести метров превращающихся в голову королевского тигра» (1962)

Как устроена выставка

В соответствии с монографическим подходом первый зал посвящен раннему Дали — здесь есть небольшой пейзаж «Кадакес. Порт Альгер», который юный каталонец написал в 15 лет, еще даже не поступив в академию художеств в Мадриде. Еще «Купальщицы в Эс-Льянер», выполненные на стыке постимпрессионизма и пуантилизма. Затем — «Кубистический автопортрет». В самом начале 20-х Дали переехал в Мадрид, где познакомился с Федерико Гарсиа Лоркой, Луисом Бунюэлем (на выставке есть его портрет), вдохновился Хуаном Грисом и Жоаном Миро и потихоньку делал первые шаги в сторону сюрреализма. Уже в 1929 году Сальвадор начал писать сюрреалистического «Невидимого человека», в том же году вместе с Бунюэлем представил в Париже короткометражку «Андалузский пес» (она вдохновляла, например, группу Pixies), которую тоже можно посмотреть в Манеже.

Примерно в эти же годы Дали познакомился с Галой (урожденная Елена Ивановна Дьяконова), которая стала его музой, менеджером и спутницей на долгие годы. Картины 30-х годов — это сюрреализм Дали: «Пейзаж с загадочными элементами», уже упомянутый «Мягкий автопортрет с жареным беконом». Параллельно с живописью художник занимался всем, чем только можно: писал книги и статьи, снимался для журналов, ставил спектакли и снимал мультфильм Destino вместе с Уолтом Диснеем (закончил проект племянник Диснея в 2003 году; работу также показывают на выставке).

Помимо основных залов с картинами, в Манеже построили еще два экспозиционных помещения: в одном на больших экранах показывают Destino и «Андалузского пса», в другом — иллюстрации Дали к «Божественной комедии» (чем-то напоминают галерею с иллюстрациями Шагала к Ветхому Завету на выставке в «Новом Иерусалиме»). Проведя восемь лет в Америке, Дали с женой вернулись в Европу в конце 40-х. Буквально через год художник отрекся от присущего ему ранее атеизма, провозгласив себя мистиком, — с этого и начинается его работа над иллюстрациями к труду Данте.

Сальвадор Дали, «Фигуры на песке» (1926)

Вдохновляясь Блейком и Боттичелли, Сальвадор работал целых два года, используя преимущественно гуашь и акварель. Результат — 102 иллюстрации, большую часть которых можно увидеть в Манеже. Если полотно Дали периода сюрреализма разово удивляет своей вычурностью, то много десятков небольших, но максимально разнообразных картинок в полной мере показывают, насколько крутым воображением обладал Дали.

Провозглашенный ранее мистицизм сделал Дали неоклассиком — пока все остальные увлекались абстракционизмом, испанец начал смешивать религию с наукой. Это видно в «Максимальной скорости мадонны Рафаэля», которая также представлена на выставке, — классическая голова эпохи Возрождения будто бы распадается на атомы. «В сюрреалистский период я хотел создать иконографию внешнего мира — мира чудесного, мира моего отца Фрейда. И я добился этого. Сегодня внешний мир — мир физики — превзошел мир психологии. Мой отец сегодня — доктор Гейзенберг», — говорил сам Дали.

Позже Дали начал с еще большим рвением продвигать себя при помощи любых доступных медиумов. «Между прочим, все, что я говорю, очень утрированно, и я непрерывно занимаюсь саморекламой, которая эффективна, очень эффективна в навязывании моей личности современникам», — говорил художник. В то время Дали успел подружиться и с Тимоти Лири, главным покровителем ЛСД и научной контркультуры, и с Денешем Габаром, лауреатом Нобелевской премии по физике. В этот момент испанцу было глубоко за 60.

Под конец жизни, на фоне смерти Галы, Дали вернулся к классике. Копии Рубенса и прямые оммажи Веласкесу и Микеланджело — все это можно увидеть уже в последнем зале Манежа. Раз уж переизобретать себя, то это надо делать до самого конца, верно?

«Эта двойственность взгляда Дали, его умение переключать оптику, очень созвучна нынешнему дню, — говорит Данилова. — Сейчас людям не хватает умения смотреть на одну и ту же вещь разными взглядами».


Фотографии: Роберт Уитакер / Фонд Гала-Сальвадор Дали, Фигерас, 2020