В прокат выходит «Боль и слава» — важнейший фильм в 40-летней карьере Педро Альмодовара с Антонио Бандерасом в роли стареющего режиссера на пороге смерти (плюс-минус самого Альмодовара). Новому, многослойному и очень интимному фильму испанца удалось соединить несколько главных тем его фильмов, любимых актеров и фирменную визуальную подачу. Кинообозреватель The Village Алиса Таёжная рассказывает об одном из самых сильных фильмов испанского классика, где он бесстрашно рассуждает о наболевшем.

Антонио Бандерас

Актер, которого в свое время Альмодовар открыл миру («Лабиринт страсти», «Матадор», «Закон желания» и «Женщины на грани нервного срыва» не случились бы без него), приходит в фильм в лучшей из своих последних ролей. К сожалению, Голливуду, помимо амплуа мачо или бойца, предложить Бандерасу с его актерским диапазоном было особенно нечего.

Последний раз Бандерас играл у Альмодовара в «Коже, в которой я живу» — триллере-перевертыше, заигрывающем с эстетикой кино категории «Б» и бульварными сюжетами о мести и убийстве. Здесь же он раскрывается во всю мощь, выдавая очень тихую игру и повторяя в методе строчки своего персонажа: «Лучший актер — не тот, кто плачет, а тот, кто старается сдержать слезы».

Бандерас — хребет фильма. Он играет пожилого режиссера, который хочет превратить свою душевную и физическую боль (тело после 30 мучит его героя постоянными болезнями) в новый фильм, преодолеть усталость и инерцию и рассказать о важных для него вещах: утрате матери, первом желании, непростом детстве и несчастной любви.

Трагикомедия

«Драма или комедия? Заранее ничего не знаешь», — отвечает Бандерас на вопрос о том, каким будет его новое творение. Чем больше снимает сам Педро Альмодовар, тем сильнее стирается разница между одним и другим: легкомысленное перемежается с серьезным, крошечные детали вплетаются в генеральный сюжет, а шутки впроброс не позволяют сценариям скатиться в самодовольный пафос.

В «Коже, в которой я живу» было много ядовитых деталей и шуток о природе маньяков, в «Разомкнутых объятиях» — о ретромании, в «Дурном воспитании» — о гендере, в «Поговори с ней» и «Все о моей матери» — об ожидании смерти. «Боль и слава» рассказывают о примирении с неминуемым концом, но при этом остроумно касается режиссерского и актерского нарциссизма, феномена бега на месте, которым только и заняты многие люди, и попыток поверхностного эскейпа.

Пенелопа Крус

Не просто муза, но и близкая подруга, соавтор ролей и отважная соратница позднего Альмодовара, Пенелопа Крус получила в фильме режиссера особенную роль — его матери, которую Педро потерял несколько лет назад. Вообще, «Боль и слава» — кино о сыновьей любви, письмо на тот свет самому важному, но не всегда понимавшему его человеку.

Мать режиссера, простая женщина, которая мыкается в бедности: одна из самых трогательных сцен фильма — поедание бутерброда из белого хлеба с шоколадкой на вокзале среди тюков с одеждой. Ее главная мечта — чтобы сын вырос грамотным и мог получить хорошую работу, а как это случится — в католической школе или как-то еще — имеет второстепенное значение.

Родившаяся в Мадриде и ставшая не просто актрисой, но и известной испанской бизнесвумен, Крус перевоплощается в «Боли и славе» в героиню, которую можно встретить в фильмах неореалистов — волевую, красивую природной красотой, но совершенно замученную и растерянную женщину с ежедневной задачей выживания. Стирающая белье в реке, одетая в дешевое цветное платье и таскающая воду из колодца, чтобы в землянке без окон могла помыться вся семья, но при этом поющая нежным голосом и ласковая с мужем, она выдерживает то, что другим не по силам. Крус невероятно справляется с этим образом.

Судьба режиссера

Альмодовар снимает фильм о режиссерской судьбе — участи человека рассказывать истории из жизни, питаться воспоминаниями и интерпретировать поступки других, чтобы придумывать новое произведение. «Не очень мне нравится твой автофикшн», — говорит герою Бандераса его мама при смерти, понимая, что за каждым творением сына скрывается его боль, страхи и личный опыт. Она передает, что деревенские подруги совсем не одобряют, как ее сын отображает их на экране.

Приватизируя жизни окружающих, вдохновляясь, додумывая и заимствуя, режиссер рассказывает свою правду и не может при этом не обидеть других. «Боль и слава» — один из фильмов классического уже жанра кино о кино: от классики «Восемь с половиной» и «Звездных воспоминаний» до «Адаптации» и последнего исповедального Терри Гиллиама «Человек, который убил Дон Кихота».

Режиссерские мучения о том, как не разорваться между сном и явью, найти в себе силы сделать что-то большее, чем успешные проекты прошлого, — доля Сальвадора Мальо и при этом двигатель его жизни. «Ты должен быть занят, это твое спасение», — говорит Сальвадору его лечащий врач: только переключаясь с внутренней боли на фантазию, живущий против всех законов биологии режиссер может протянуть еще несколько лет.

Возвращение в прошлое

Большинство героев прошлого в фильмах Альмодовара живут флешбэками и находят в прошлом больше сил и вдохновения, чем в моменте. Они дышат ностальгией, путешествуют к возлюбленным из позавчера, чтобы объяснить себе настоящее, или хранят секреты, опасаясь разоблачения.

Преемственность стыда и насилия — главная тема «Возвращения», где женщины трех поколений оказываются повязаны одной и той же тайной. Джульетта из одноименного фильма мечется между зрелостью и молодостью, пытаясь разгадать судьбоносное событие. Режиссер в «Разомкнутых объятиях» (еще одно высказывание Альмодовара о силе вымысла в кино) переживает разорвавшийся роман и напрасно ищет логику в случившемся. Центральный конфликт «Все о моей матери» — фильма, принесшего всемирную славу Альмодовару в Каннах, — попытка матери поговорить с умершим сыном, рассказать, кто был его отцом и почему все эти годы приходилось его скрывать.

«Боль и слава» строится на двух сильнейших впечатлениях прошлого — первом сексуальном желании и трагическом романе, поворотном в жизни главного героя, когда он так и не смог победить наркозависимость любимого человека и сохранить самые дорогие в его жизни отношения.

Желание и гомосексуальность

Среди квир-режиссеров Педро Альмодовар талантливее многих обращается с визуальностью неконвенциональных отношений, у которых нет 100-летней традиции и представленности в кино. Гомосексуальность и гендерная идентичность были частью повестки Альмодовара до их массового обсуждения в наши дни. Испанскому классику удавалось избегать объективации и обидных клише в самых драматичных его фильмах на тему — «Дурном воспитании» и «Все о моей матери».

«Желание» — настолько важное слово и смысл для Альмодовара, что именно так, El Deseo, называется его продакшен-компания, и именно это наименование он дал вымышленному фильму, который весь фильм конструирует на экране Сальвадор Мальо. Первая вспышка страсти, похожая на солнечный удар (прямо как в «Ста днях после детства»), навсегда меняет понимание Сальвадором его желаний и необходимой ему любви.

Бог и религия

Отношения с богом — тема фильмов большинства режиссеров, воспитанных в католической среде: от Федерико Феллини и Пьера Паоло Пазолини до Михаэля Ханеке и Аличе Рорвахер. Католик Педро Альмодовар говорит о религии с сарказмом устами главного героя: «Когда у меня болит все тело, я верю в бога, когда боль одна, я атеист».

Путевкой в мир для маленького Сальвадора становится звонкий голос, который в католической школе замечают на уроке музыки и делают его солистом церковного хора. Ни разу за фильм Сальвадор не обратится к богу напрямую, но будет с любовью перебирать четки, оставшиеся от матери, обсудит с ней грядущие похороны и последнюю волю и вспомнит, что, попав в нищую землянку, мама повторит за своей знакомой: «Мы живем в пещере, как первые христиане», и это будет ее успокоением от неудобства и нищеты.

Цвет

В последнем фильме Альмодовар проделывает с цветом нечто выдающееся, хотя он всегда был известен как отличный стилист. Прежде всего, он интегрирует в кино свою бытовую жизнь, добавляя детали из интерьера своей квартиры в дома Сальвадора и его друзей. Огромную важность в «Боли и славе» получают текстуры: с разводов на титрах, паттернов тканей, интерьерных решений и пейзажей, в которые вписаны человеческие фигуры.

Главный прием Альмодовара — соседство ярких цветов (красного, желтого, белого, синего, бордового, рыжего) с цветовыми фрагментами или узорами на фонах: геометрические узоры соседствуют с природными орнаментами, дорогое — с дешевым, уникальное — с массовым. Через цвет Альмодовар постоянно выделяет своих героев на фоне антуража, создает напряжение через образы, даже когда персонажи остаются нейтральными в речи, и растворяет главное в рябящей повседневности.

Сон и смерть

Сон — маленькая смерть, и забытье становится главным инструментом Сальвадора на пути к новому фильму. С одной стороны, он пытается избежать физической боли с помощью анестетиков, с другой — как можно скорее попасть в состояние грез, где ему наконец становятся доступны для осязания те моменты, которые память норовит стереть.

Именно в полусне в деталях вспоминает он мать и дом своего детства, шум реки и шепот водопада на экране фильма «Ниагара», «запах мочи и жасмина» в импровизированном уличном кинотеатре с натянутой простыней. Героин становится для Сальвадора временным билетом в полусон (а значит, в прошлое) и способом понять главного возлюбленного его жизни — наркозависимого, которого он многие годы пытался безуспешно спасти.

Фильм «Первое желание» — способ режиссера Сальвадора Мальо остаться на земле, когда его уже не будет. Фильм «Боль и слава» — способ режиссера Педро Альмодовара прямо признаться в любви всем главным людям в своей жизни и никогда их не отпустить. Хотя бы на экране.


Фотографии: Вольга