Клоун стал символом 2019 года в кино. Сперва «Джокер» Тодда Филлипса выиграл главного «Золотого льва» на Венецианском фестивале, теперь «Оно-2», завершающая часть истории об адском клоуне Пеннивайзе и повзрослевших детях из городка Дерри, грозится стать самым кассовым хоррором в истории. Первая часть, обогнав «Изгоняющего дьявола», уже стала.

Текст: Роман Навескин

«Оно-2»

It Chapter Two

Режиссер: Андрес Мускетти

В ролях: Джессика Честейн, Джеймс Макэвой, Билл Хейдер, Айзая Мустафа

в кино: С 5 сентября


«Оно-2» по-прежнему фильм о Дональде Трампе, который скрывается под рыжим клоунским париком Пеннивайза. Образ Трампа-клоуна уже давно закреплен в общественном сознании: дело не только в его вызывающем поведении, но и, например, в названии книги «Безумный клоун-президент: Письма из цирка 2016 года» Мэтта Таибби. Клоуном называют Трампа Джо Байден (вице-президент Обамы и кандидат в президенты грядущей гонки), Барбра Стрейзанд, Кристиан Бэйл, уличные художники (сравнивая его с серийным убийцей-клоуном Джоном Гейси). Поэтому отчетливо видно, что «Оно-2» — фильм не про мифическое чудовище вне времени, а история падения клоуна, дергающего за рычаги общественных страхов.

Все другие отрицательные персонажи — ментально оставшийся в прошлом хулиган Генри Бауэрс или компания гомофобов с обостренной национальной идентичностью — все они равно являются прямыми или косвенными агентами Трампа-Пеннивайза. Этим «Оно-2» наследует традиции немецкого киноэкспрессионизма — фильмам вроде «Носферату: Симфония ужаса», «Кабинет доктора Калигари» или франшизе о докторе Мабузе.

Именно тогда, в донацистской Германии получила свое первое воплощение идея политического хоррора. Кинозлодей, манипулирующий чувством страха, впервые начал символизировать политического лидера, творящего хаос и беззаконие чужими руками. Кнок — слуга Носферату, Чезаре — послушный раб-сомнамбула доктора Калигари, и все люди, попавшие под чары психоаналитика Мабузе, — все эти марионетки в руках диктатора стали воплощением немцев, очарованных пламенными речами Гитлера.

Самый яркий герой политизации хоррора в США сегодня — Джордан Пил, автор нашумевших картин «Прочь» (2017) и «Мы» (2019). Да что говорить — все главные фильмы и сериалы хоррор-мейнстрима, от «Судной ночи» до «Американской истории ужасов», иносказательно говорят о политической ситуации в стране и мире.

Во второй части «Оно» подросшие герои сталкиваются со все более изощренными манипуляциями клоуна-диктатора. Детей пугать просто — достаточно превратиться в неопрятную старуху или прокаженного, но вместе с героями повзрослели и их страхи. Особенно это заметно в сцене с повзрослевшим Ричи Тозиером, которому нужно найти любой артефакт из прошлого — для ритуального убийства Пеннивайза: неожиданно адский клоун Пеннивайз пугает Ричи — как выясняется из флешбэка, тайного гомосексуала — аутингом, обещая рассказать всем «его маленький секрет».


Спасти героев, угнетенных почти неограниченной властью эксцентричного клоуна, могут только три вещи: память, солидарность и воля


Буллинг, газлайтинг, фэтшейминг, агрессивная гиперопека, абьюз, расизм, гомофобия, наркофобия и другие табуированные вещи — вот арсенал психологических пыток, которыми Пеннивайз мучает героев во второй главе «Оно». Билл Денбро, формальный лидер «Клуба неудачников» (его взрослую версию играет Джеймс Макэвой), обобщает в себе все перечисленные страхи — его гложет невозможность защитить близких от очередных безумных и жестоких выходок рыжего клоуна. Это бессилие, напоминающее реакцию демократа на твиттер Трампа. Спасти героев, угнетенных почти неограниченной властью эксцентричного клоуна, могут только три вещи, они же — три ступени ритуала: память, солидарность и воля.

Во-первых, героям надо пересмотреть свое прошлое: темная магическая сила городка Дерри заключается еще и в том, что стоит уехать из него — как травматичные эпизоды прошлого тут же затираются, заставляя сомневаться в себе: а было ли мне так плохо? Защитный механизм человеческой психики также представлен здесь метафорой того, как общество наступает на одни и те же грабли — благодаря этому адский клоун может возвращаться в город, забывший о давних преступлениях, каждые 27 лет.

Диджеи — о том, можно ли играть музыку Джексона после «Покидая Неверленд»

Читать

Этим Дерри напоминает Неверленд — другой печально известный «городок», в котором, судя по всему, одна за другой ломались детские судьбы, а покидающие его годами молчали о произошедшем в нем ужасе. Если верить истории документального фильма «Покидая Неверленд», Джексон — что-то вроде хулигана Генри Бауэрса, выражающий все то, что максимизировано в Трампе, — губящую волю к власти над судьбой невинных.

Поэтому «Оно-2» можно смотреть не только как сатиру на Трампа, но и как гротескный байопик Майкла Джексона, Харви Вайнштейна и других новейших врагов США. Как бы то ни было, силу «перепросмотр» прошлого обретает только при соблюдении второго этапа ритуала — солидарности, необходимости сплотиться, быть открыто вместе.

Это очень не нравится Пеннивайзу — как волк в исполнении Михаила Боярского в старой киносказке «Новогодние приключения Маши и Вити» («Оно-2» все еще детская сказка), клоун хочет «разлучить и сожрать» героев по одному. Убить его не может одиночка — только коллектив и его одновременный, неугасимый шквал голосов, подобный ленте фейсбука, которые хором поддерживают жертву несправедливости.

Третий этап ритуала — воля, самый простой и одновременно загадочный. После того как мы все вспомнили и объединились, осталось еще что-то с этим сделать. Когда все три этапа ритуала выполнены, Пеннивайз теряет былое могущество — и перед героями предстает, как говорит героиня Беверли Марш (Джессика Честейн), «злой клоун с испуганным сердцем» — которое герои разрывают на части.

При этом главной проблемой фильма остается то, что в отличие от Пеннивайза, который лишается силы, стоит включить коллективную память, «Оно-2» перестает работать вне ностальгического сеттинга, заданного первой частью (и «Очень странными делами»). Мир тут же становится блеклым, шутки — плоскими, а та особая изобретательность первой части, за которую ее так полюбила публика два года назад, погибает смертью сакральной жертвы, принесенной в угоду топорной политической актуальности.

Смогут ли прообразы главных героев, густо населившие США, повторить этот ритуал, покажут президентские выборы в следующем году — там ожидается такой цирк, на который не способны ни молодой Андрес Мускетти, ни матерый Стивен Кинг.


Фотографии: «Каро-Премьер»