В издательстве «Альпина» выходит книга «Скрытый смысл: Создание подтекста в кино». Ее автор, Линда Сегер, консультировала сценаристов двух тысяч фильмов и написала девять книг по сценарному мастерству. В этой книге она рассказывает о скрытом подтексте известных фильмов. The Village публикует отрывки из главы про самые яркие кинометафоры.

Ассоциации в кадре

В фильмах и книгах смысл раскрывается через образы, а не только с помощью слов, жестов и поступков. Воспринимаемый нами визуальный образ вызывает — при наличии в нем подтекста — подсознательные ассоциации. И тогда визуальный ряд становится не просто иллюстрацией — он влечет за собой широчайший спектр смыслов и эмоций. В знаменитой сцене ужина из «Тома Джонса», когда Том и любвеобильная красотка вгрызаются в бедро индейки, мы знаем, что на самом деле за этой алчностью скрывается их вожделение друг к другу. В фильме «Пианино», когда Бейнс, раздевшись, вытирает пыль с фортепиано, мы понимаем, что он не уборкой занимается, а представляет себе, как ласкает Аду. Эти образы и действия подсказывают нам, что происходит на самом деле.

Время года, атмосферные явления, время суток

Даже если ночь действительно темная и ненастная, в большинстве случаев за этим клишированным образом прячется дополнительный смысл. В детстве темные и ненастные ночи наверняка вызывали у нас беспокойство. Мы боялись грозы и до сих пор помним этот страх. Для создания подтекста автору достаточно лишь пробудить ассоциации, которые связаны с этим образом у многих из нас. Когда нам показывают грозовую ночь, у нас возникает ощущение близкой опасности. С помощью атмосферных явлений автор обозначает какие-то подспудные, глубинные процессы. Если он хочет сказать нам, что опасности нет, он выберет тихую, ясную ночь. Если же ему нужно натолкнуть нас на мысли о чуде и волшебстве, возможно, он покажет нам падающую звезду и залитую лунным светом тропинку, по которой бежит ребенок или скачет какое-то прелестное существо, похожее на эльфа.

В сценарии «Психо», когда Мэрион уезжает из города с похищенными деньгами, есть такая ремарка: «В темном небе, c фоном которого почти сливается и потом словно исчезает в нем автомобиль, чувствуется что-то зловещее». Зловещее небо намекает на душевное состояние Мэрион, убегающей с деньгами. Визуальная метафора подчеркнута в сценарии словом «исчезает»: Мэрион исчезнет в темноте, и ее сложно будет отыскать. Гроза надвигается и в «Трамвае „Желание“» параллельно с растущим накалом страсти между Стэнли Ковальски и Бланш Дюбуа. Пелена дождя может означать, что нам не удается ничего толком разглядеть и мы бредем под ливнем вслепую. Дождь может нести очищение, смывать все плохое. Иногда он символизирует слезы, которые не в силах пролить персонаж.

О настроении и смысле происходящего в фильме можно судить и по времени года. Когда происходит действие? Весной, когда все в цвету, поют птицы, все такое юное и жизнерадостное, как зарождающаяся любовь? Или на дворе осень — время перемен и тоски по утраченным чувствам? А может, лето — жаркое, как страсть, охватившая любовников? В «Обществе мертвых поэтов» Нил совершает самоубийство зимой. Мы слышим раскат грома. Ночь. Нил уже хладный труп. Падает снег, укрывает землю, как и отец Нила, который скрывал свою причастность к его самоубийству, чтобы свалить вину на Китинга. Читатель воспринимает метафору в тексте, зритель — на экране, и в обоих случаях они еще глубже погружаются в повествование. Связь возникает на интуитивном, «утробном» уровне и влияет на зрителя безо всяких слов.

В какое время суток происходит действие в вашей сцене? На заре нового дня, сулящего радужные перспективы? В кромешном мраке, где творятся темные дела? В жаркий полдень? Перед ужином во время коктейля? Глухой жуткой ночью? Ночная тьма и яркий солнечный день рождают у нас абсолютно разные ассоциации. Закат может ассоциироваться с романтической историей или угасанием красок дня, с тоской по несбывшемуся или с переходом ко всему тому, что творится под покровом ночи. Закаты в фильмах вызывают разные ассоциации, в зависимости от визуального ряда и от контекста. В «Унесенных ветром» именно на закате Скарлетт вытаскивает морковку из истощенной пыльной земли и клянется больше никогда не голодать. И ей как-то удается переломить ситуацию. Кажется, что это конец, а на самом деле — начало пути к новой цели. Закат как образ превратился в клише, потому что уже перегружен ассоциациями. Мы слишком часто видим его в фильмах. Если в кадре закат, нам обычно уже все понятно. И тем не менее, несмотря на избитость и затасканность, этот подтекст остается подтекстом, поскольку мы воспринимаем его не буквально. Мы знаем, что это образ, и означает он нечто большее, чем окончание дня.

Создание контекста

С помощью визуального ряда автор создает контекст. Где происходит действие? Что это за место? Какие ассоциации должны у нас появиться по замыслу автора, когда созданный им мир начнет разворачиваться перед нашими глазами? Где происходит первая сцена — на открытом пространстве, на просторе, в лугах, в большом поместье, на море? Или в пространстве замкнутом, в четырех стенах — дома, в тюрьме, в кабинете, в театре? Что сообщает место действия о сюжете и психологии персонажей?

В «Тени сомнения» Хичкока дядя Чарли ведет племянницу в «душный прокуренный» бар. Почему? Спектр потенциальных подтекстов в таком пространстве достаточно широк, но, когда мы видим эту сцену в фильме или читаем сценарий, одни варианты подтекста реализуются, а другие нет. Дядя Чарли кажется человеком приличным, однако племянницу ведет в заведение, которое приличным не назовешь. У нас может закрасться подозрение, что дядя Чарли отъявленный мерзавец и будет приставать к девушке, но ни в сценарии, ни в фильме на такую вероятность указаний нет. Возможно, он ведет ее в этот бар, чтобы девушка ощутила, что не так уж искушена в жизни, как думает, и поняла, как плохо она знает реальную жизнь. Дядя Чарли боится, что племянница догадывается насчет убийств, а если так — пусть осознает, насколько ее суждения о жизни и людях расходятся с действительностью. Из происходящего в этой сцене можно заключить, что такая мотивация у дяди Чарли действительно присутствует. Он разговаривает с племянницей как с несмышленышем.

Дядя Чарли: Ты, значит, чего-то наслушалась? То есть ты теперь такая умная девочка, которой кое-что известно. Но ты пока мало в чем смыслишь.

Слова «девочка» и «ты пока мало в чем смыслишь» отражают его отношение. Однако затем он пробует сменить тактику и, наоборот, подчеркнуть, что племянница уже достаточно взрослая и хорошо все понимает: люди совершают ошибки, но эти ошибки не ее ума дело.

И в «Посланнике», и в «Повелителе бури» есть сцены в продуктовом магазине. Продуктовый магазин — это быт, обычные житейские дела. Все то, чего нет на войне. В «Повелителе бури» поход в магазин побуждает персонажа вернуться на войну, где можно умереть в любой момент, но есть четко обозначенные обязанности и он знает, что ему делать. Тюремная камера в «Молчании ягнят» дает нам немало сведений о Ганнибале Лекторе. Согласно описанию, там «немногочисленная прикрученная к полу мебель, много книг в мягких обложках и газет. На стенах мастерски выполненные подробные рисунки — в основном городские европейские пейзажи углем или восковыми мелками». Судя по книгам и рисункам, Лектору хочется быть где-то в другом месте, то есть выбраться отсюда. Кроме того, мы догадываемся, что он образован и много путешествовал. У него есть художественные способности. И этот адский замес в одном персонаже — художник и людоед — порождает у зрителя суеверный ужас от его злодеяний.

Иногда мы чувствуем, что место действия «нагружено» подтекстом, и подозреваем подвох, но какое-то время, прежде чем подтекст прояснится, автор держит нас в неведении. Стратегия действенная, особенно если мы и вправду пытаемся разгадать интригу, а не просто недоумеваем. Действие «Бесславных ублюдков» начинается на идиллической французской ферме. Мы видим машины вдалеке. Они приближаются. Приезжает нацистский офицер с солдатами. Все вежливы и учтивы, садятся за стол, разговаривают, пьют. Вроде бы все прекрасно, но что-то здесь настораживает. Несмотря на учтивость немецкого офицера, мы чувствуем угрозу по отношению к фермеру и его дочерям. Подтекст насыщенный. Ощущается что-то гнетущее, скрытность, недосказанность. «Что здесь творится? — гадаем мы. — Что-то ведь происходит?» И только потом нам открывается подтекст: в подвале дома хозяева прячут еврейскую семью. Вот теперь, когда нам показывают этих людей и мы осознаем подлинный смысл происходящего, подтекст становится текстом.

Иногда контекстом служит исторический период, к которому относятся события. В «Белой ленте» действие происходит в канун Первой мировой войны, и велосипед символизирует неумолимую поступь новой эпохи. В «Новых временах» часы напоминают о беге времени и происходящих переменах. О наступлении перемен говорит и закрытие кинотеатра в «Последнем киносеансе». В «Гладиаторе» Максимус гладит пшеничные колосья, шагая через поле. Смех детей вдалеке олицетворяет для него дом, по которому он тоскует и который надеется отвоевать. В «Лестнице Иакова», когда Джейкоб принимает факт собственной смерти, его ведет вверх по лестнице сын, погибший несколькими годами ранее. Уход в сияние на вершине лестницы означает вознесение души к свету Господа. Кроме того, этот образ вызывает в памяти библейскую лестницу Иакова, ведущую на небеса, к Богу. У кого-то могут возникнуть ассоциации с Джеком и бобовым стеблем из народной английской сказки и еще одной лестницей, ведущей к богатству и благу. Источником ассоциаций с теми или иными предметами и визуальными образами нам служат жизненный опыт и впечатления, так же как и коллективное бессознательное. С годами предметы и образы обрастают дополнительными смыслами, и авторы могут пользоваться ими, чтобы пробудить у зрителя нужные ассоциации.

Метафоры и реквизит

Предметы, как разъяснил нам Фрейд, часто несут глубинные ассоциации. Нож можно использовать по прямому назначению — для нарезки продуктов, но в то же время он может быть угрозой, потенциальным орудием убийства, предостережением — в зависимости от того, как с ним обращаются. Веревка может просто служить реквизитом, чтобы привязать лошадь, и не означать ничего большего — просто полезная вещь. А может быть намеком на приближение толпы линчевателей. Веревка может символизировать плен, потерю свободы. Это может быть узда, в которой пытаются удержать животное или человека. Все эти образы обогащают фильм, уточняя основную тему и пробуждая дополнительные эмоции — страх, беспокойство, сочувствие.

И в хичкоковском «Психо», и в «Правилах виноделов» существуют перечни предписаний, которые сообщают нам что-то независимо от того, соблюдает их персонаж или нет. В «Психо» правила поведения на зеркале в гостиничном номере зритель видит в первой же сцене. Однако это история о том, как много правил будет нарушено. В «Правилах виноделов» перечень предписаний висит на стене. Зеркала в фильмах нередко наделяются особенным смыслом — отражают нашу собственную жизнь или оказываются окном в другую реальность. В «Психо» в комнате есть комод с зеркалом, однако, надевая сережки, Мэрион, согласно ремарке, «не удосуживается или не хочет взглянуть на себя в зеркало». В данном случае убогая обстановка олицетворяет убожество ее жизни. Нежелание смотреть в зеркало подчеркивает унизительность любовной истории для Мэрион и в то же время ее стремление сохранить хоть какое-то достоинство.

В «Титанике» Роза бросает бриллиант в океан, поскольку ее сокровище — это ее любовь и жизнь, а не драгоценный камень. Очень удобный реквизит — фотографии, которые к тому же несут множество ассоциаций. Фильм «Роковое влечение» заканчивается общим фотоснимком счастливого семейства, и кажется, что теперь все хорошо — ведь Алекс убита. Но фотография заставляет усомниться: действительно ли все хорошо, или это иллюзия? В фильме «Назад в будущее» Марти постепенно тает на фотокарточке — по мере того, как тают его шансы на существование, если он не вернется в настоящее.

Сильным метафорическим смыслом обладает паутина, как в серии фильмов о Человеке-пауке. В «Человеке-пауке 2» Мэри Джейн привязана в центре гигантской паутины, и Человек-паук подползает к ней примерно так же, как паук-самец во время брачного ритуала подбирается к избраннице. Ключи нередко служат символом вступления в новую жизнь. Они могут означать инициацию, проникновение в храм знаний, отмыкание двери в сокровищницу тайн и возможностей.


Обложка: ООО «Альпина Паблишер»