В рубрике «Новая классика» авторы The Village предлагают по-новому взглянуть на фильмы, вышедшие в течение последних 20 лет, но уже успевшие стать классикой — иногда позабытой, иногда — не очень. В третьем выпуске Алиса Таёжная рассказывает о «Жизни Адель» Абделатифа Кешиша — одном из главных квир-фильмов в истории кино и одновременно мелодраме о незащищенности неопытного человека в первой большой любви.

«Жизнь Адель»



ОПИСАНИЕ

Год выхода: 2013

Режиссер: Абделатиф Кешиш

Сценарий: Абделатиф Кешиш, Галия Лакруа, Жюли Маро

В ролях: Адель Экзаркопулос, Леа Сейду, Жереми Лаэрт, Салим Кешьюш


Где смотреть фильм

Megogo

Netflix

iTunes

В книге социолога Ренаты Салецл «Тирания выбора» размышления о трудности быть собой начинаются с анекдотической истории — как сама Рената ошалела, выбирая на Манхэттене сыр для дружеского ужина. Рутинное действие вызвало в ней замешательство и страх: простое решение о продукте на ужин оказалось многоуровневым, включающим неочевидные колебания. То включалась прилежная студентка, которая хотела за пару минут узнать о сыре все по этикетке, то взрослая женщина, злая на свою нерешительность, то срабатывал механизм «помогите мне» и параллельно с этим — недоверие перед консультантами в магазине: они эксперты по сырам или просто впаривают что подороже? За пару абзацев Салецл расписывает, как маленькое решение превращается в травматичный выбор — найти лучшее для себя, проверить свой выбор оценкой других, задаться вопросом о личной ответственности и прийти к выводу, что свободного выбора не бывает. Эта история становится для Салецл способом объяснить, что при кризисе идентичности маленькие вопросы способны втоптать самоуверенность в землю, а выбор, конечно, что-то говорит о нас, но не всегда описывает человека целиком. Выбор — это часто совокупность неуверенности в себе, настроения, сложившихся обстоятельств и желания всем угодить.

О чем-то подобном говорит Абделатиф Кешиш, снимая в мелодраме «Синий — самый теплый цвет» (или «Жизнь Адель» во французском названии и переводе) долгие эпизоды семейных трапез с болоньезе и устрицами. Итак, есть две семьи: семья Адель и семья Эммы. Родители Адель (Адель Экзаркопулос) — обыватели, которые не проводят в магазине слишком много времени и не переживают еду экзистенциально (для гурманской Франции — важная черта). Голодный? Хочешь болоньезе? Положить еще? Спасибо, что помогаете моей дочери с уроками философии, философия — невероятно трудный предмет. Родители Эммы (Леа Сейду), напротив, разбираются в белом вине и подают гостям устриц. Адель не только не ест устриц, но и вообще не любит морепродукты — это не еда ее круга. Ей неловко и странно в гостях, и, кажется, ее выбор что-то о ней говорит. Или не говорит вообще? О чем думает Адель, когда ест дешевые спагетти? О чем думает Эмма, когда пьет дорогое белое вино? Почему им обеим так неловко в гостях друг у друга? Почему они так неистово занимаются сексом до и после родительских трапез?

Учитель — одна из ключевых профессий в драматургии французского кино, к которой авторы возвращаются постоянно: «В доме» Франсуа Озона, «Класс» Лорана Канте, документальный фильм «Быть и иметь», «Невинность» Люсиль Хадзихалилович, фильмы Тешине и Деплешена, «Увертка» того же Кешиша постоянно работают с темой ученичества и наставничества. Интересно, что Кешиш делает Адель учительницей младших классов — тем человеком, который не рассуждает с подростками о философии и великой литературе, а дает детям их первые, часто практические навыки и уроки эмпатии. Профессия Адель явно не очень хорошо оплачиваемая, но базовая, без которой люди не способны совершить свои следующие шаги.

Одна из самых распространенных трактовок «Жизни Адель» — что это история о доминировании класса над личными чувствами: твое происхождение разрушает твою любовь, если вы люди из разных кругов. Адель — юная старшеклассница из обычной школы, растущая в мире, где быть лесбиянкой — что-то как минимум странное, а как максимум — плохое. Она настроена на отношения с мальчиками (сейчас это называют гетеронормативностью), но они не вызывают у нее почти никаких сильных чувств, несмотря на попытки сблизиться. Зато поцелуй с курящей девушкой на лестнице будит внутри Адель что-то новое. Вообще, она хочет быть учительницей в младших классах, потому что мечтает «отдать обществу долг» за все, что оно сделало для нее. Эмма, в которую Адель влюбляется уже по-настоящему, — девушка повзрослее, ученица арт-школы, которая занимается живописью и графикой. Поддержка родителей и артистичный отец внушили ей природную уверенность, что можно рассчитывать на талант и не думать о куске хлеба. У Эммы скоро выставка, она открытая лесбиянка с синими волосами, которая курит за одним столом с родителями. В ее семье нет иерархии и секретов между собой: родители и дочка — друзья. Сцены с богемными устрицами и пролетарской пастой смонтированы одна к другой и противопоставляют семьи Адель и Эммы, а следом и их самих, как два мира — интеллектуальный и рабочий, — которые не совпадают с самого начала. Но вряд ли все настолько просто.

Большинство удаленных сцен из 800 часов съемок недоступны, но уже по некоторым можно понять, какой нарратив был построен вокруг главных героинь, а от какого можно отказаться. В частности, семейные сцены и сцены общения героинь с друзьями отодвинуты на задний план — например, эта сцена семейного обсуждения первой любви и серьезных отношений родственников, где не перечислено почти ничего, что переживает и проносит в себе Адель: мы слышим стандартные семейные романтические истории, рядом с которыми мы растем и усваиваем наши представления о правилах любви.

Еда уже была центром повествования другой драмы Абделатифа Кешиша — фильма, его по-настоящему прославившего, гимна постколониальной Европы, в которой еще ничего не решилось окончательно. «Кускус и барабулька» — история о том, как попытаться сохранить и одновременно продать свою идентичность: бедный и уволенный араб ценой огромных усилий открывает на ржавом корабле ресторан с национальной едой. Копеечные кускус и барабульку собираются подавать обеспеченным людям как специалитет и относительную экзотику. Этот фильм — история выстраданная, а не выдуманная: Кешиш родился в Тунисе и с шести лет рос на юге Франции среди людей, максимально далеких от мира кино. Он — один из немногих европейских режиссеров из неевропейской семьи — знает об адаптации и разнице доходов все. И именно тему бедности он делает главной в «Кускусе и барабульке», где главному герою нужно буквально лечь костьми, чтобы объединить семью из 20 человек, жену и любовницу, родных детей и чужую дочь, которая стала ему как своя. От всех близких он слышит о нужде и необходимости сводить концы с концами, деньги беспокоят каждого, и общий бизнес становится сценарием коллективного спасения. Белых европейцев можно накормить кускусом и барабулькой с тунисской кухни, Запад можно помирить с Востоком, католичество — с исламом, богатых — с бедными, а потом — умереть спокойно. Это и происходит в напряженном финале, где привилегированные люди едят тунисскую еду под танец живота, пока главный герой падает без сил на пустой улице.

Другие важные фильмы о взрослении:

«400 ударов» Франсуа Трюффо

«Клуб „Завтрак“» Джона Хьюза

«Отрочество» Ричарда Линклейтера

«Джуно» Джейсона Райтмана

«Кальмар и кит» Ноа Баумбаха

«Девственницы-самоубийцы» Софии Копполы

«Бунтарь без причины» Николаса Рэя

«Академия Рашмор» Уэса Андерсона

«Вероятно, дьявол» Робера Брессона

«Розетта» братьев Дарденн

Помирить разное Кешиш старается и в «Жизни Адель», только на этот раз объясняет, что союз двух разных людей устроен намного сложнее, чем взаимопроникновение двух сообществ. Еда становится постоянным мотивом — как и синий цвет в волосах, море, платьях, пейзажах, цвете маникюра, украшениях. Как-то Адель захочет сделать приятное интеллектуальным гостям Эммы и приготовит те самые болоньезе: гостям такая еда будет непривычна. В конце фильма Адель придет на вернисаж Эммы (та наконец пришла к успеху) и от неловкости схватит бокал дорогого игристого. У Адель есть и персонаж-двойник, сопровождающий ее на протяжении фильма, — молодой парень арабского происхождения. На вышеупомянутой вечеринке для интеллектуальных друзей единственным человеком, который оценит жест с болоньезе и заведет с Адель неповерхностный разговор, будет только он. Он начинающий актер, играющий террористов в сериалах на ТВ, потому что ни на что большее во французской киноиндустрии он рассчитывать не может: укол Кешиша в сторону фрейминга и ксенофобии в европейской культуре, которая неохотно прислушивается к непривычным голосам. В последней сцене на вернисаже — той самой, где Адель будет трепетать с бокалом игристого в руках, — этот же парень расскажет, как сложилась его жизнь: он снова единственный, кто в разговоре с ней избежит формальностей. Что же, жизнь — странная штука: он хотел быть актером, но в итоге стал риелтором. А Адель все еще осталась школьной учительницей для малышей — работа, в которой Эмма не находила ничего вдохновляющего, агитируя свою девушку вложиться в писательское мастерство. Пока художники и кураторы вальсируют в галереях, риелторы продают нам квартиры, а учителя воспитывают наших детей.

Лимонный пирог сыграл решающую роль в выборе Адель Экзаркопулос на главную роль. На нее принципиально искали непримелькавшееся свежее лицо, и хотя Кешиш признается, что Адель очаровала его с первого взгляда и он практически сразу решил утвердить ее на съемки, именно их встреча в кафе определила будущее фильма. Та манера, с которой Адель ела лимонный пирог, показала Кешишу, что она идеальная исполнительница для 18-летней героини, пробующей жизнь на вкус.

«Жизнь Адель» легко укладывает двух героинь в резюме: а чего добился ты? Как на встрече выпускников, мы видим, кто и к чему пришел — но эти результаты совершенно не описывают ни Эмму, ни Адель. Ведь самое важное — как они смотрят исподлобья, с какими лицами идут по улице, как улыбаются новым гостям и танцуют под Ликке Ли. Волшебство трехчасового фильма, который многим кажется затянутым, необязательным и излишне подробным — в подсвечивании постоянного движения: мы не можем влиять на других людей, они, находясь с нами в одном пространстве, всегда движутся в свои стороны. Адель движется по своей траектории, но ее родители, одноклассники, дети, которых она учит, — совсем другая песня. Одноклассники сменяются однокурсниками и коллегами, ровесники — детьми, которых надо обучать, девушка ускользает из ее жизни, а общих знакомых спустя годы не вспомнить по именам.


Чтобы завершить свой последний — слишком длинный и слишком рискованный — проект «Мектуб, моя любовь», от которого в ходе постпродакшена отказались продюсеры, Кешиш выставил на аукцион картины и «Золотую пальмовую ветвь», полученную в Каннах в 2013 году.

Отличия между фильмом и комиксом «Синий — самый теплый цвет»

«Синий — самый теплый цвет» — графический роман Жюли Маро, по мотивам которого придуман фильм. «По мотивам» — ключевые слова, потому что события романа и фильма перекликаются, но не дублируются. Самое главное: объект любви главной героини — действительно девушка с синими волосами, но многие определяющие вещи в сюжете разнятся.

Главную героиню зовут не Адель, а Клементина.

Весь сюжет графического романа построен как чтение дневника покойной Клементины ее бывшей девушкой Эммой.

История отношений девушек в романе охватывает почти 15 лет.

Девушки по очереди живут в домах родителей друг друга (и с этим связан один из самых гомофобных моментов в романе).

Клементина в романе не учительница малышей, а преподавательница в старших классах.

Судьба Клементины заканчивается глубокой наркотической зависимостью и очень ранней смертью.

Время неустойчивости Адель — продолжение важнейшего канона в кино: фильмов о переходе из детства в юность, во время которого герои продолжают быть детьми в новых телах с большими сомнениями о праве находиться среди уважаемых людей, настоящих взрослых. Взросление Адель — в первую очередь в осознании того, что она не может влиять на желание своей девушки двигаться дальше, в понимании своей беспомощности и принятии однозначно печальных и неловких событий — как драматичного финального свидания, полного слез, так и обжигающего равнодушием появления на вернисаже. Другая сторона тирании выбора — в угрозе быть отверженным: пока ты перебираешь новые возможности, другой человек может так же перебирать — и в итоге не выбрать тебя.

Главный скандал, связанный с фильмом, касался условий, в которых снимались актрисы Леа Сейду и Адель Экзаркопулос. Позже они заявили, что никогда больше не будут играть у Кешиша, потому что он злоупотреблял властью на площадке и пренебрегал чувствами своих исполнительниц. В очень подробном интервью Леа и Адель рассказали о десятидневных съемках сексуальных сцен, с которых вообще началась работа над фильмом — актрисы тогда были представлены друг другу, но еще не были хорошо знакомы. Кешиш ответил им так, что это не оставило надежды хоть на какое-то примирение в будущем: «Я точно не заставлял никого страдать. Слово „страдать“ совершенно не подходящее для съемочного процесса. Когда актер говорит про страдания, я могу только смеяться — в такой прекрасной профессии, где ты создаешь через свои эмоции и тело, для меня нет никакого страдания. Работа актера — для избалованных детей. Ты просыпаешься, тебя приводят в порядок, ты делаешь несколько дублей в прекрасном освещении. Не будем погружаться в мое происхождение, но я видел тяжкий труд, и это несопоставимые вещи».

Одна из как будто бы проходных, но на самом деле важнейших сцен в истории Адель — Адель обменивается парой реплик со своей однокурсницей, которая не просто обращает на нее внимание и делает комплименты, но флиртует и проявляет инициативу в поцелуе. Для Адель это часть ее биографии, где каждый человек является камушком в уникальном собственном пути, пустяковое общение, ведущее к чему-то большему.

Лесбийская любовь с ярко выраженным male gaze — то, за что больше всего критиковали «Жизнь Адель» и продолжают критиковать новый фильм Кешиша «Мектуб, моя любовь». Кинокритик Sight and Sound написала о Кешише: «Его знакомая маскулинная идеализация возбуждающей аппетит женственности замещает новый лесбийский голос (Жюли Маро) старым добрым мужским взглядом, в котором распущенность спутана с освобождением».

Еда и образ жизни — одна из центральных тем Кешиша — прорабатывается в сюжете несколько раз. Так, при знакомстве с родителями Адель, которые не понимают, что девушки встречаются и кормят обеих как подружек, на столе фигурирует болоньезе. В гостях у родителей Эммы подают другую еду (устриц) и поят белым вином. Позже спагетти станут тем блюдом, которое Адель приготовит для высоколобых друзей Эммы — действительно, ковыряние вилкой в тарелке с соусом не сочетается с их вернисажно-фуршетным образом жизни.

Адель — имя исполнительницы главной роли, которое приписали героини по ходу съемок. Сперва в фильме использовали имя из графического романа, но Кешиш постоянно снимал Адель Экзаркопулос вне съемочной площадки — в дороге, на улице — и слышал, как актрису зовут ее настоящим именем. К тому же «адель» на арабском означает «справедливость», и Кешишу понравилось это добавленное значение к имени прямолинейной и искренней главной героини.

Абделатиф Кешиш снял 800 часов материала, из которого выбрал три часа для финального монтажа — именно длительные съемки позже вменили ему в вину: по словам участников процесса, режиссер сам не понимал, что хочет видеть в итоге.

Леа и Адель столько прожили на камеру за три часа экранного времени и почти тысячу часов всех съемок, что незаметно для себя и, очевидно, для всех зрителей стали соавторами фильма: Каннское жюри в 2013 году наградило «Пальмовой ветвью» не только Кешиша, но и двух его актрис. Актрисы действительно держат на себе разлившийся по экрану фильм: он будто бы может длиться и три, и десять, и сотню часов. На что мы смотрим все это время? На их телесность и органику общения — пламенеющего и угасающего. На вечеринки, с которых они уходили. На людей в кроватях после трудного дня. На завтраки в городе. На ссоры на пустом месте из-за одного, когда нас на самом деле злит другое. На проживаемую жизнь, в которой все пустяк, но нет ничего второстепенного — и к которой стремились приблизиться все режиссеры, волновавшиеся за реализм: от итальянских классиков до братьев Дарденн. Жизнь, которая проходит, пока мы строим планы. Или пытаемся совершить правильный выбор, окидывая мир возможностей голодным взглядом 18-летних.


Фотографии: Кино Без Границ