Текст: Сергей Сдобнов

Даниил Туровский

«Вторжение. Краткая история русских хакеров»

«Индивидуум»

Даже краткая (296 страниц, можно осилить за вечер) история хакеров сразу вызывает много вопросов. Главный — как написать о тех, кто вряд ли хочет светиться? Довольно просто — с помощью интервью и многочисленных журналистских материалов. Из них автор книги, журналист Даниил Туровский по сути сделал нон-фикшн-детектив о жизни взломщиков, для которых доступ к информации оказался критерием свободы, а сам хакинг — зависимостью.

Иногда история в этой книге начинается в лесу под Ганновером, где нашли тело 24-летнего взломщика, который с коллегами годами вскрывал системы Минобороны США, NASA и других американских ведомств для КГБ. Хакеры воровали кредитки американских торговых сетей, данные банков банально от безденежья: «Если в США человек с хорошими программистскими навыками мог и без хакинга пойти получать десятки тысяч долларов, то в бывшем СССР, где люди зачастую зарабатывали несколько сотен долларов в год, искушение было слишком велико».

Идея тотального доступа к данным проникла и в голливудский конвейер: с фильма «Хакеры» началась актерская карьера Анджелины Джоли. В картине взломщики боролись с капиталистами из транснациональных корпораций. Умение работать и побеждать в виртуальном мире вдохновило несколько поколений подростков по всему миру, а в России кассеты с «Хакерами» появились в то же время, что и вышел роман Лукьяненко «Лабиринт отражений» о дайверах — хозяевах сетевых миров. Туровский романтизирует эти сообщества с нестабильной ответственностью, но от этого книга становится еще привлекательней.


Михаил Шишкин

«Буквы на снегу»

«АСТ»

Редакция Елены Шубиной

Автор «Письмовника» и «Венерина волоса», писатель Михаил Шишкин редко бывает в России. Вместо нового, всегда ожидаемого романа он предлагает с географического и временного расстояния посмотреть на миры трех важных для него писателей XX века. Первый, Роберт Вальзер «все время нарушает норму косноязычием — изящный слог засоряется канцеляризмами, канцелярский слог — просторечиями. То самое непереводимое косноязычие, делающее невозможным существование Платонова в немецком пространстве, а Вальзера — в русском».

Второй — Джеймс Джойс. Шишкин рассказывает о том, как знакомились с «Улиссом» в СССР, среди первых читателей которого был и Сергей Эйзенштейн, о частной жизни Джойса, его сомнениях и тревогах: «Когда книга вышла, на нее не обратили внимания, потому что началась война. Джойс грустно шутил: „Надо, чтобы они оставили в покое Польшу и занялись «Поминками по Финнегану». Человечество на Земле, чтобы читать или убивать?“»

В третьем эссе Шишкин ведет подробный и безответный диалог с недавно умершим Владимиром Шаровым: «Все, что нужно знать о советском образовании, — твой рассказ, как в университете Воронежа сжигали книги. В библиотеке не хватало места для новых поступлений — освобождали полки для собраний сочинений Брежнева. Ректор издал приказ сжечь большую часть античной коллекции библиотеки. Тысячи томов, в основном на латыни. Никто из работников библиотеки латынь не знал. Дюжины инкунабул, напечатанных в венецианских, флорентийских и падуанских типографиях».

Никто не любит, когда писатели пишут о писателях, но у Шишкина, кажется, получилось.


Филип Зимбардо

«Эффект Люцифера. Почему хорошие люди превращаются в злодеев»

«Альпина Паблишер»

Перевод Анны Стативки

Переиздание исследования социального психолога Филиппа Зимбардо о том, как быстро потерять человеческий облик. В 1971 году ученый вместе с коллегами по объявлению нашел 24 студента колледжа — белых, психических здоровых, принадлежащих к среднему классу. Зимбардо разбил выбранных студентов на условных тюремщиков и заключенных. Участники эксперимента быстро освоились в новых ролях. Охранники стали оскорблять — физически и психологически — заключенных, возможность помыться превратилась в привилегию, началась травля и привыкание жертв к своему статусу. Эксперимент закончили на шестой день. Впоследствии Зимбардо лично участвовал в расследовании злоупотреблений и пыток в Абу-Грейб, американской военной тюрьме в Ираке. Главный вывод исследователя — «ситуационные факторы оказываются сильнее свойств личности».

Зимбардо начал писать «Эффект Люцифера» — подробные описания этого эксперимента и других случаев насилия в тюремных условиях — в 1971 году, сразу после опыта в Стэнфорде, а закончил в 2003-м. В каком-то смысле все это время психолог пытался понять механику насилия, то, как изменение положения человека на социальной лестнице влияет на его отношение к другим, зависимым от него людям. Зимбардо не исключает из исследования и самого себя, по американской нон-фикшн-традиции описывая свое взросление в нью-йоркском гетто, где всегда нужно было знать, у кого власть. Автобиографические комментарии, частые отсылки к тяжелой доле исследователя насилия, с одной стороны, очеловечивают работу Зимбардо, а с другой — превращают эту книгу в психотерапевтический дневник, автор которого понимает, что и сам он (а значит, и все мы) часть системы.


Юваль Ной Харари

«21 урок для ХХI века»

«Синдбад»

Главная задача философа-провокатора Харари — разбудить читателя, уснувшего в своем айфоне (ох). В своей первой книге «Ноmo Sapiens» Харари уже рассказывал о том, как человек стал главным колонизатором Земли и косвенным убийцей остальных видов. В следующей книге «Homo Deus» автор вставал на зыбкую тропу футурологии и все больше склонялся к гаданию и популизму. Харари не высказался пока только об одном времени — настоящем.

Книга «21 урок для ХХI века» посвящена искусству осознанности, ориентации в эпохе фейков и самоцензуры. Философ предлагает приостановить движение ленты новостей и оглядеться, вспомнить, из чего состоит ваша жизнь прямо сейчас. Харари мастерски соединяет в своих книгах принципы селф-хелпа, проповеди и философские тренды, превращая каждый свой текст из научного в художественный, тем самым защищая свои труды от окончательного поражения в борьбе с экспертами.


Этгар Керет

«Внезапно в дверь стучат»

«Фантом Пресс»

Перевод Линор Горалик

Керет, мастер короткой прозы, в каждом своем рассказе рассматривает человеческую жизнь через очки абсурда. Его герои, вечно одинокие и потерянные, не унывают в реальности XXI века. Один из них между одиночеством дома и в кафе выбирает место, где всегда появляются люди. Там он начинает общаться с незнакомцами, играя роль того, с кем у них назначена в этом кафе встреча. Другой герой Керета живет во сне, даже когда водит машину. Третьему угрожают незваные гости, требуя от него, писателя, новую историю. Керет подмечает страхи каждого из нас, выстраивает вокруг одиночества и зависимости от потребления короткую трагикомедию. Ну в целом это и есть жизнь.


Стивен Фрай

«Герои»

«Фантом Пресс»

Перевод Шаши Мартыновой

Один из главных пересказчиков западного мира Стивен Фрай уже давно добрался и до античных сюжетов. В предыдущей книге «Миф» он прошелся по богам, а в этот раз настала очередь героев. Изначально мрачные персонажи Древнего мира в обработке Фрая оказываются героями анекдотов, которые можно рассказать в баре, — это вам не зубодробительный курс по античке на филфаке.


Колсон Уайтхед

«Подземная железная дорога»

Corpus

Перевод Ольги Новицкой

Цезарь — имя одного из многочисленных рабов, населяющих Америку конца XIX века. Подземная железная дорога — тайное общество, которое помогало рабам сбежать с юга Америки на север. В книге дорога из метафоры свободы превращается в реальный железнодорожный путь, пролегающий через всю страну.

За эту книгу Колсон Уайтхед в 2017 году получил Пулитцеровскую премию. В других он описал американского стахановца, причины падения лифта, расовое неравенство и даже конец света, в котором принимают участие зомби. В «Железной дороге» Уайтхед описывает белых героев максимально жалкими и плохими, об исторической эпохе рабства напоминает сюжет, детали (паровозы), а остальное в этой книге можно с осторожностью отнести к вселенной стимпанка или списать на авторское воображение.


шарон Зукин

«Обнаженный город. Смерть и жизнь аутентичных городских пространств»

Институт Гайдара

Не новый, но хорошо отработанный прием капитализма — превращать городской образ жизни, его аутентичность в товар, ценный для жителей мегаполиса (смотрите Нью-Йорк, Берлин). Городские маркеты, этнические кафе, благородно стареющие здания и парки — привычные вещи для тех, кто считает себя горожанами. Шарон Зукин на примере шести районов Нью-Йорка показывает, как капиталистические силы с помощью джентрификации вытесняют из зон аутентичности их создателей — художников, местных жителей, иммигрантов. Рост цен на жилье и услуги превращает аутентичность в элитарность.

«Обнаженный город» можно поставить на полку рядом с книгой Джейн Джейкобс «Смерть и жизнь американских городов». Возможно, с этой полки книжки будут брать не только градостроители, но и те, кто принимает решения о превращении центра мегаполисов в золотую и часто выжженную зону.


Роберт Герц

«Смерть и правая рука»

Ars Press

Перевод Ивана Куликова

Сегодня одна из главных проблем благополучных стран — старение населения. По всему миру разрабатывается множество программ поддержки пенсионеров. Медленнее всего меняется отношение людей к последнему периоду в их жизни. Разговор о смерти или старении — это прежде всего попытка понять, как мы переживаем утрату, поговорить о границах наших привязанностей. Пионер социологии смерти Роберт Герц написал эту книгу еще в 1907 году. 26-летний ученый показал, какие значения и статусы имеют правая и левая рука в культуре. Свою докторскую диссертацию Герц посвятил изучению греха и нечистоты.

Ученому важно во всех своих работах было показать, что тело человека после смерти покидает мир живых, но остается в обществе. Социальную жизнь наших мертвых и исследует Герц, опираясь на полевые исследования похоронных обрядов и символики мертвого тела в культуре.

Что нового

АННА СОКОЛОВА — «о том, как разговаривать о смерти»

Читать


Карл Уве Кнаусгор

«Моя борьба. Книга первая. Прощание»

«Синдбад»

Перевод Инны Стребловой

Манифест рутинной жизни от знаменитого норвежского писателя начинается с размышления о смерти: воспоминания о том, как Кнаусгор увидел по телевизору новость о гибели рыбацкого судна и разглядел на экране огромное лицо. Но повествование в этой книге держится не на таких флешбэках. Главное событие в романе — жизнь автора, максимально детализированная по методу «я читал Пруста и могу», непридуманная, местами неинтересная, навязываемая читателю до конца, до самых странных деталей.

Кнаусгор пишет гимн одной, своей индивидуальной жизни, но оказалось, что книга получилась про общий негероический опыт, который он пытается объявить интересным. Для восприятия сложно, так что нам предстоит или довериться титулованной книге (это европейский бестселлер), полюбить рутину или ждать продолжения, ведь эта книга — первая в автобиографическом цикле Кнаусгора.


Джуди Вайсман

«Времени в обрез. Ускорение жизни при цифровом капитализме»

ИД «Дело»

Перевод Николая Эйдельмана

Гаджеты должны экономить наше время, но фактически с развитием и распространением технологий жители больших городов стали быстрее жить — и оказались всегда заняты. Профессор социологии Лондонской школы экономики Джуди Вайсман исследует культ скорости. Его адепты — все те, кто подключен к цифровому миру успеха, наблюдения друг за другом и иллюзий.

Исследовательница разбирается, что такое медленное прошлое, мгновенное время и почему повсеместное распространение стиралок и микроволновок так мало повлияло на освобождение человечества от домашнего труда. Значительная часть книги посвящена крушению техномифов, например, о зависимости эффективности от скорости и необходимости постоянного подключения к Сети. В борьбе с ускорением автор рассказывает о возможностях медленной жизни, переосмыслении успеха и личного времени, обращая внимание читателей на нестыковки в речах техноевангелистов.


Андрей Плахов

«Свободный полет»

Музей AZ

Новая книга кинокритика Андрея Плахова написана по мотивам нескольких выставок, в которых зыбкая реальность Тарковского сталкивается с мирами художников-современников. В 2016 году в Электротеатре «Станиславский» в рамках проекта «Предвидение» показали кадры из фильма Андрея Тарковского «Сталкер», а рядом тревожные полотна «панического реалиста» Петра Беленка. В следующем году в Театре наций прошла выставка «Тарковский & Плавинский»: кадры из «Андрея Рублева» и картины Дмитрия Плавинского, современника великого режиссера. В 2018-м на первом этаже барочного особняка фонда Франко Дзефиррелли расположился космический корабль — проект «Полет на Солярис». У экспозиции тот же принцип: кадры из фильма Тарковского совмещаются с работами Зверева, Инфанте и других художников того времени.

В своей книге-эссе Плахов рассказывает о том, как фильмы Тарковского связаны с мировой культурой второй половины XX века (из-за этой связи Тарковский, видимо, и стал международным феноменом), какую свою, мистическую, реальность создавал режиссер и художники-современники. Другая тема «Свободного полета» — относительность времени: как менялся образ Тарковского и художников из неофициальной культуры — от замалчивания до культа — в советском и постсоветском мире.


Элисабет Осбринк

«1947. Год, в который все началось»

«Ад Маргинем»

Перевод Нины Федоровой

Шведская писательница и журналистка Элисабет Осбринк рассказывает о том, как изменилась Европа после Второй мировой войны, на примере событий одного года. Как нюрнбергские процессы над фашистами повлияли на мировую политику, почему в 1947 году произошли антиеврейские беспорядки в Англии и как так вышло, что после войны все начали искать наручные часы («Их крадут, прячут, забывают, теряют. Ясности со временем по-прежнему нет. Когда в Берлине восемь вечера, в Дрездене — семь, а в Бремене — девять. В русской зоне действует русское время, тогда как англичане в своей части Германии вводят летнее время. Спросив, сколько времени, люди большей частью слышат в ответ, что оно пропало. В смысле, пропали часы. А может, пропало время?»).

Осбринк телеграфирует читателям из разбомбленного Будапешта, где жители каждый день несколько часов восстанавливают город, который, как и значительная часть Европы и СССР, лежит в руинах. В Нью-Йорке сотни семейных пар выступают против длинных юбок Кристиана Диора, которые пришли на смену юбкам до колен. Уинстон Черчилль устал от арабо-еврейской войны в Палестине: «…из-за этой бессмысленной грязной войны с евреями, которая ведется ради того, чтобы в конечном счете отдать Палестину арабам или бог знает кому еще».

«1947» — доступный учебник истории для тех, кто хочет почувствовать себя гражданином мира, который способен сделать из года трехмерную модель и посмотреть на этот шар времени на расстоянии десятилетий.


Сара Вайнман

«Подлинная жизнь Лолиты. Похищение Салли Хорнер и роман Набокова, который потряс мир»

«Индивидуум»

Название и сюжет самого популярного романа Набокова знают даже те, кто его не читал. История Лолиты, как рассказывает журналистка и редактор портала CrimeReads Сара Вайман, вдохновлена реальным случаем с Салли Хорнер. Набоков прочитал об этой 11-летней девочке в газетах. Исследовательница изучает документы суда, читает воспоминания родственников Хорнер, находит ранее не опубликованные сведения ФБР, собирает свидетельства знакомых Набокова, чтобы рассказать другую историю Лолиты. True crime, смешанный с литературоведением, — почему бы и нет.


Жан-поль Сартр

«Венецианский затворник»

«Носорог»

Перевод Алексея Шестакова

Отец экзистенциализма Жан-Поль Сартр в 1957 году написал эссе об одном из самых загадочных художников позднего Ренессанса Якопо Тинторетто. Философ маркировал этот текст как часть будущей книги. В этой работе, которая впервые выходит на русском языке, Сартр исследует фрагментарную биографию Тинторетто, связывая конфликт художника и с Венецией.