В издательстве «АСТ» вышел роман Дмитрия Захарова «Средняя Эдда» — антиутопия о Москве, переживающей протесты и жесткие уличные столкновения. Роман назвали пророческим: если верить издателям, Захаров писал книгу несколько лет и закончил за восемь месяцев до начала столичных протестов 2019 года. Рассказываем о ней и других романах о жизни в современной России: страшных, горьких и смешных, о безысходности и надежде, свободе и долге.

Дмитрий Захаров. «Средняя Эдда»

На улицах альтернативной Москвы появляются общественно-политические граффити. Все бы ничего, но изображенные на них политики и бизнесмены вскоре погибают, а на автора, анонимного художника под ником Хиропрактик, охотятся все возможные ведомства. Книга определенно фантастична, но за всеми слоями авторской фантазии лежат безошибочно узнаваемые российские будни. Мясорубка на Тверской и предрешенные «общественные слушания» написаны одновременно отстраненно и до крайности выразительно, как сцены баталий в кинематографе, а рассыпанные по страницам актуальный сленг и упоминания реальных личностей приближают к страшному пониманию, что вот она — наша подблюренная реальность.

Единственный минус дебюта — в случившемся у Захарова «синдроме первого романа», когда начинающий автор стремится уложить в небольшой сюжет все свои идеи и зарисовки. Колоритные персонажи бесследно исчезают после одной сцены, перспективные второстепенные линии чахнут. Но всегда есть надежда на то, что по книге снимут сериал (и пусть бы за это взялся британский ВВС).


Дмитрий Глуховский. «Текст»

На экраны вышел фильм по роману «Текст» с Александром Петровым и Кристиной Асмус в главных ролях, над сценарием которого работал сам автор. По мнению экспертов, у ленты есть все шансы получить самые разные награды заканчивая номинацией на «Оскар» (к этому ее уже готовят), а в 2017 году первоисточник стал прорывом Глуховского, превратив его из подросткового фантаста в автора душераздирающего психологического триллера и человека, сделавшего отважный шаг против системы.

Илья выходит из тюрьмы после семи лет отсидки за торговлю наркотиками, которой не совершал: ему их подкинул молодой опер за то, что тот пытался защитить свою девушку при грубом обыске. За этот срок у Ильи умирает мать, девушка уходит к другому, друзья отдаляются и все, что остается — это жгучая ненависть к почти менту Петру Хазину, посадившего его просто потому, что мог. Он выслеживает его и убивает, а телефон врага оставляет себе. И вместе с трофеем наследует страхи и надежды человека, разрушившего его жизнь — сложные отношения с родителями, страстную любовь, двойную жизнь. Илья начинает переписываться с близкими Хазина от его лица, и потихоньку сходит с ума, стирая грань между собой и своей жертвой. 


Софья Багдасарова. «Воры, вандалы и идиоты»

«Глупость, надежда на авось и пьянство — вот то, что отличает русские преступления в сфере искусства», — так анонсирована вторая книга Софьи Багдасаровой, автора «Омерзительного искусства». На сей раз она пересказывает истории краж из российских музеев: настолько абсурдные, что стыд за соотечественников ощущается прямо физически. Отковырять 602 бриллианта от икон и три дня прятаться за иконостасом, чтобы потом изнемочь от голода и жажды, и в буквальном смысле свалиться на голову полицейским; на глазах у публики вынуть картину из рамы, оставив на брошенной раме свои отпечатки пальцев, спрятать картину на стройке и быть арестованным на следующее утро — это и многое другое россияне выдумали в тот или иной период времени.

По словам Багдасаровой, изначально она намеревалась создать серьезный, — пусть и с ее фирменным юмором — документальный текст о теневом арт-дилерстве, о котором много пишут за рубежом, но только не в России. Однако бессмысленных преступлений отыскалось настолько много, что стало ясно — писать о них стандартной журналистской прозой невозможно. «Только язык Салтыкова-Щедрина, Аверченко, Зощенко и Даниила Хармса способен передать эту русскую хтонь, просочившаяся даже в тот вид криминала, который мы привыкли считать наиболее романтичным и элегантным», — объясняет автор ироничный тон книги.


Анна Козлова. «Рюрик»

До «Рюрика» Козлова написала несколько проходных сценариев к телесериалам и книг. Признание и премию «Нацбест» получила только последняя, «F20», рассказывающая о жизни людей с психиатрическими заболеваниями, — но все же смутила ряд критиков сдержанностью и нарочитостью. Есть подозрение, что виной предыдущего неуспеха автора стали старания редакторов и режиссеров — в «Рюрике» ее слог сшибает с ног своей свежестью и дерзостью, Козлова пишет как будто назло, обращаясь к читателям напрямую и практически прямым текстом говоря: не смейте во мне разочаровываться. Все сцены и типажи здесь одновременно кинематографичные и болезненно родные; Козлова щедро дарит героям свободу побыть иногда плохими и отпускает грехи, потому что дальше так жить — невозможно. Показательно, что книгу представило издательство «Фантом Пресс», обычно не работающее с русскими авторами.

По сюжету, семнадцатилетняя Марта сбегает из элитной подмосковной школы-интерната в Архангельск с острым желанием найти мать. Отец девушки говорил лишь то, что она умерла, но пересказ обстоятельств смерти каждый раз отличается — неудивительно, что Марта начинает подозревать, что та еще жива. А пока подросток будет пытаться искать мать, попадая в разные пугающие ситуации, ее саму искать почти никто не будет; зато в соцсетях отыщутся и раздуются, как это обычно бывает, темные факты из прошлого Марты, объясняющие, почему она оказалась в интернате. 


Алексей Сальников. «Отдел»

После успеха «Петровых в гриппе и вокруг него» читатели «Отдела» немного приуныли, но нужно понимать, что эта книга на самом деле была дебютом уральского автора, по ряду причин изданным после «Петровых». С этим знанием Сальникову легко прощаются некоторые шероховатости, ведь иронии и обаяния тут не меньше. (А вот следующий и на сегодня последний его роман, «Опосредованно», можно без сожалений пропустить).

Бывший полицейский Игорь устраивается работать в некий Отдел, расположенный в здании полузаброшенной котельной, и где трудится ряд других экс-чиновников. Кроме возни с бумагами, их обязанности сводятся к одному — допросам и последующим убийствам мужчин, женщин и даже детей. При этом ни один из героев не понимает, что они делают, на кого работают и в чем провинились перед отчизной их жертвы. Вскоре в романе откроется второе дно: в какой-то момент читатель начинает легко сопереживать убийцам поневоле и задумывается, как же легко перейти на сторону зла, будучи помещенным в определенные обстоятельства. Но когда автор наконец объяснит, чем занимается Отдел на самом деле, придется уже на третий раз переосмыслить прочитанное. 


Шамиль Идиатуллин. «Бывшая Ленина»

До боли актуальный для сегодняшнего Екатеринбурга роман рисует соременную поволжскую глубинку: человеческие муравейники, бестолковых коррумпированных чиновников и растущую свалку, с которой становится все сложнее совладать и с которой никому непонятно, что делать. Под колпаком большой драмы скрывается маленькая — рушится брак мелкого чиновника Даниила Митрофанова и его жены Лены, по совместительству пиарщика. Нахождение супругов по разные стороны баррикад в общегородской повестке лишь углубляет пропасть между ними.

Другое дело, что Идиатуллин в своих будничных зарисовках — по стилю напоминающих его «Город Брежнев», за который тот получил премию «Большая книга» — не предлагает какого-либо решения проблемы. Поиски общего блага здесь оборачиваются несчастьем самых разных людей.


Яна Вагнер. «Вонгозеро»

Литературный дебют Яны Вагнер родился в «Живом журнале», куда автор выкладывала фрагменты истории по мере их написания. Еще не успев завершиться, роман обрел кучу поклонников и фанфиков, а после издания по нему сняли сериал «Эпидемия». Более того, начало публикации совпало со вспышкой так называемого свиного гриппа, так что многие читатели сразу восприняли книгу Вагнер как пророчество. Однако правдоподобие здесь заключается даже не столько в допустимости описываемых событий, сколько в поведении персонажей.

По сюжету, в России царит хаос: деньги и соответственно социальные роли обесценились, выжившие постепенно отступают вглубь, забирая новую валюту — продукты, чистую воду и бензин. Сложно сказать, что пугает их больше — смерть или жизнь в этом непонятном новом мире, но так или иначе, каждому приходится принимать тяжелые, порой безнравственные решения. Мы наблюдаем, как самые обычные, законопослушные и незлые люди начинают красть, обманывать и подставлять, и как быстро это становится для них повседневной практикой. Настолько легко (и так легко узнаешься в этих героях ты сам), что приходит неуютное осознание — все это в нас уже есть.


Анна Немзер. «Раунд: Оптический роман»

Среди российской литературы, известной пространными размышлениями и музеификацией советского быта, роман редактора телеканала «Дождь» — как привет из нового века. Здесь и динамичный слог, и нетипичная композиция, будто собранная из новостей, и актуальные герои вроде юноши-трансгендера и рэпера с докторской степенью по литературе (поднимите руки, кто узнал в этом описании Оксимирона).

Парень-трансгендер Саша случайно узнает информацию, касающуюся внутренней политики одной северокавказской республики — тайну, которую очевидно стоит хранить для собственной сохранности, но которая больше не даст спать по ночам. Саша делится ей с другом, по цепочке она передается по его товарищам и знакомым, а дальше запускается такая последовательность событий, какую не мог предсказать ни один из героев.


Виктор Пелевин. «Тайные виды на гору Фудзи»

Пелевина можно не любить, но сложно отрицать, что при всех своих магическом реализме и тяжеловесных смыслах он неплохо работает с актуальными темами. В «Фудзи» он поднимает вопросы, которые начинают аккуратно обсуждать в свете публичных обвинений в харассменте — насколько безоговорочной властью женщину наделяет участие в акциях типа #Меtoo, может ли социальная акция превратиться в орудие манипуляции и как совмещать определенные требования к гендерам при их практически полном размытии. И пусть некоторые грубые формулировки автора заставляют поморщиться, здравый смысл в его исканиях определенно есть.

Если снять с истории капустные листы буддизма, мы увидим бизнесмена Федора, пресытившегося жизнью, и стартапера, предлагающего тому за круглые суммы регулярно испытывать счастье. А пока Федор окунается попеременно то в детские мечты, то в фантасмагоричные трансцедентные переживания, его когда-то первая любовь Таня превращается из побитой жизнью тетки в женщину влиятельную и всемогущую, жаждущую использовать мужчин и им же отомстить.


Катерина Гордеева, Чулпан Хаматова. «Время колоть лед»

В нон-фикшн сборнике подруги, актриса и журналист, свободно и откровенно говорят обо всем, что для них важно, — от воспитания детей до работы в благотворительности (Хаматова вместе с еще одной актрисой Диной Корзун основали фонд «Подари жизнь»). Именно рассказом об изнанке благотворительности в России книга особенно интересна. Чулпан говорит о сложности уделять время себе и своей семье, пока она спасает чужие жизни, о выгорании, а еще о том, что волонтеры нередко становятся объектом предрассудков. В то время, как им необходимо общаться с властью и бизнесами вне зависимости от того, разделяют ли они их политику, чтобы получить поддержку для благотворительных проектов, народ обвиняет их в провластности. И наоборот, люди сближаются с актрисами-благотворителями ради паблисити, обещая сделать пожертвования и отказывая в последний момент.


Изображения: обложка, 1, 2, 6 — 8 — Издательство «АСТ», 3 — Издательство «Бомбора», 4 — Издательство «Фантом Пресс», 5 — Издательство Livebook, 9 — Издательство «Эксмо»

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО:

Facebook

VK

Instagram

telegram

Twitter